Матвиенко Наталия

Матвиенко Наталия

Мне 22 года.

Город — Киев.

В этом году закончила НПУ им. М.П. Драгоманова, город Киев.

По образованию психолог.

В последнее время я начала увлекаться написанием мини-статей.

Статьи

  1. Выбор
  2. История жизни
  3. Мы сами все усложняем

Мы сами все усложняем

Мы сами все усложняем

Как часто вы жалели об отношениях, которые уже закончились? Каждый раз?! А до этого вы задумывались об их значимости для вас? Хотели что-то изменить или поступить по-другому? Задавали себе вопрос, что стало на самом деле причиной расставания?

Наша жизнь устроена так, что самое хорошее проходит быстро, а плохое длится долго. Или вся причина в нас? Неужели мы наделяем определенный период нашего прибывания на планете Земля живой энергией? А может все зависит от нашего с вами восприятия этого отрезка «жизни» и отношения к нему?

Я думаю, вся причина в том, что мы не ценим того, что имеем. Отталкиваем людей, не понимая их, не относясь к ним серьезно. Не воспринимаем их слова за правду. Потому что уже перестали в нее верить. Просто, когда все время натыкаешься на ложь, обман, уже не замечаешь инного. А когда снова начинаешь верить в лучшее, уже становится поздно.

Легко разрушить что-то  хорошее, но так трудно поверить в это хорошее снова. Почему-то простые, приятные вещи всегда (или чаще) усложняются. И не обстоятельствами, нет! Нами… Да, нами! Это мы, люди, ставим барьеры перед собой, думая, что так сможем защититься, а на самом деле делаем еще хуже. Отгораживаем себя от дорогих нам людей, а потом жалеем. А все потому, что нас переполняет страх. И не тот страх, когда нашей жизни что-то угрожает (оказывается с ним мы можем справиться), а тот страх, который открывает наше сердце. Вот мы и боимся сказать то, что чувствуем на самом деле.

Я неоднократно убеждалась в том, что умалчивание ни к чему хорошему не приводит. Выстраивается только двуличность, в которой люди и сами до конца разобраться не могут. Но все же выбирают ее, а не откровенность. Почему то нам кажется, что так проще. Но мы обманываем сами себя! Что уж говорить о других…

Какой же выход? Я думаю, говорить правду! Какой бы она не была: сладкой песней или горьким ядом. Честно высказывать свое отношения к другим людям, откровенно признаваться в своих чувствах. Это сложно, да! Но разве не под силу нам? Я думаю, человек может сделать все, надо только очень захотеть… и понять, что именно открытость принесет больше счастья, нежели замкнутость.

Все в ваших руках. Вы сами творите свою судьбу, сами пишете ее историю. Именно вы решаете сами для себя, стоит ли бороться за любовь в своей жизни… или продолжать жить в ракушке собственных истинных чувств,  утаивая их от других.

Автор — Матвиенко Наталия

Выбор

Выбор

Как часто ты думаешь о своей жизни? Раз в день, в неделю, раз в месяц или год? Но это и неважно. Это же твоя жизнь. Нормально, что ты о ней вспоминаешь, хоть иногда. Другой вопрос, как ты ее проживаешь? Скучно или весело, с кем-то или наедине, красиво… или так себе. Ты имеешь право поступать и делать с ней что угодно, ведь она же твоя! Да, правда она у тебя одна… Может ты ее и не ценишь. Но с другой стороны, какое мне дело к твоей жизни. У меня же тоже есть своя! Или все же я должна заботиться и о твоей?

А как часто ты задумываешься о жизни окружающих? Раз в день, в неделю, раз в месяц или год? Или никогда?… Думаю, о жизни близких людей ты задумываешься чаще, чем о жизни незнакомцев. Потому, что ведь они родные, не так ли? Они что-то сделали хорошее для тебя, а двое людей даже подарили тебе твою собственную жизнь! Они доставляли тебе удовольствие, пытались сделать тебя счастливым. Другое дело, захотел ли ты? Но это не важно. А ты делал своим близким, друзьям, любимым, родным что-то приятное? Хорошо, если да! Молодец!… Нет? Ну, это же твоя жизнь!

А как вот на счет незнакомцев? Если ты живешь в большом городе, то поймешь о чем я. Просто, те, кто постоянно живут в деревне или маленьком городе это до конца проверить на себе не смогут. Там почти все всех знают. Нет, они могут догадываться. Но прожить и услышать (или прочитать) – это немного разные ощущения. Так вот — незнакомцы… Как часто ты им помогаешь? Например, уступаешь беременной женщине место в общественном транспорте, или подносишь сумку старенькой бабушке. Или это для тебя нонсенс? Ну что же, это твоя жизнь. Какое мне до нее дело… Или все же есть?

А как на счет чужой жизни? В смысле о ее сохранении и невредимости. Ты кого-то когда-то смог уберечь от смерти? Жутко, понимаю. Но все же? Я, честно признаюсь, нет. Хотя выпадал случай… Но вот в чем проблема…страх за собственную жизнь сильнее… Но если бы это был близкий мне человек, я бы рискнула. А ты? А как на счет все же незнакомца? Однажды я была свидетелем того, как один хорошо знакомый мне человек, не задумываясь о себе, спас жизнь совершенно незнакомому другому человеку. И знаешь что, я даже не успела среагировать и сообразить, что происходит. А он смог!

Незнакомец… Близкий человек… Выбор… А если бы тебе, не приведи к такому, довелось решать, что важнее: одна жизнь близкого тебе человека и две жизни совершенно незнакомых людей… кого бы ты выбрал? Близкого, ведь он так много значит для тебя… или двоих незнакомых, их ведь двое, а близкий – один?

Надеюсь, ты смог задуматься о своей жизни, и почувствовать ее ценность. А главное – понять, что и жизнь другого человека, чужого или близкого по духу или по крови, тоже представляет большую значимость в этом мире.

Автор — Матвиенко Наталия

История жизни

История жизни

Все начинается с нашего рождения, а то и еще раньше. Только нашим будущим родителям сообщили, что у них родимся мы. Именно с этого момента пишется наша история. У каждого своя, неповторимая, уникальна. Кое в чем похожа на другие истории, но все же собственная.

Девять месяцев мы живем в утробе матери, и нам кажется, что мы уже знаем весь мир. Но стоит нам появиться в нем, отделиться от материнского тела, как мы осознаем, что ошибались. И вот это ощущение необъятности будет сопровождать нас всю дальнейшую нашу жизнь. Мы будем познавать окружающее нас пространство с каждым днем, да даже часом, минутой, а то и парой секунд, все подробней. Но, дожив до глубокой старости, так и не сможем разгадать его тайну, понять его истинную суть. Однако это не означает, что мы не будем пытаться докопаться до глубин его «души». Но об этом позже. Мы же недавно только родились, и еще не успели даже исследовать, попробовать и изучить то, что знает подавляющее большинство людей.

Сначала наш мир сводится лишь к колыбели, паре ласковых глаз и улыбок. Мы не нуждаемся во много в жизни, лишь сон, забота и пища. Однако с каждым днем мы становимся требовательными. Наше восприятие расширяется, появляются новые предпочтения. Проходит месяц, другой… Родители не опомнятся, как нам исполнится год от рождения. И вот тут начинается самое интересное! Мы уже умеем ходить! А с таким умением перед нами открывается много новых и не реальных до этого возможностей. Мир становится большим, интересным, манящим. Не обходится без поражений. Но мы, люди, отличаемся настойчивостью и напористостью. Поэтому никакие преграды нам не помешают. (К сожалению, взрослея, мы иногда забываем об этом. Забываем, что можем добиться всего, чего пожелаем. Стоит только захотеть и идти к цели, обходя препятствия на своем пути).

У нас появляются новые знакомые, по мимо родных нам людей. Мы осознаем, что такое дружба… и первая влюбленность. Первые разочарования. Но еще детские и не такие болезненные, как будут позже. Просто когда хочется не многого, не так горько и расстраиваешься, если не получаешь взамен.

Мы учимся, приобретаем новые знания, новый опыт. Открываем новые возможности, да и смотреть начинаем по другому на вещи. Бывает переоцениваем их для себя, а иногда наоборот… И подумать не могли, что что-то будет иметь для нас такое большое значение. К сожалению, тогда не все из нас понимают, зачем поступать так, а не иначе. Зачем делать, как все, следовать шаблону? Именно в это время закладывается фундамент нашего недоверия к стереотипным взглядам на жизнь. Но все быстротечно. Мы развиваемся и со временем забываем свое несогласие. Не все, нет! Некоторые так и продолжают бороться, пытаются выделиться, показать, что не сломаются. А те, кто забыли, начинают думать, что знают о мире достаточно. И живут с этим убеждением — вечно… или только некоторое время, пока в душе снова не закрадется сомнение. Вот тут и начинается самое интересное!… Борьба!…

Борьба за свое мнение, за свое уникальное мировосприятие. И как же трудно не сломаться, как же больно противостоять всем, как же невыносимо все время защищаться! Но в этой схватке интересное то, к чему мы сможем прийти … если не остановимся. Потому что именно в ожесточенном бою появляется мужество, рождаются герои!

Проходя через терн, преодолевая границу «невозможно», мы добираемся к своим мечтам. И поверьте мне, если вы этого достигнете, счастливее человека за вас в этом мире не будет. Пусть этот миг счастья, полного удовлетворения и не будет вечным, но его вы запомните на всю жизнь, всегда будете вспоминать и постоянно благодарить себя, что смогли нарушить правила игры под названием «Жизнь как у всех».

Автор — Матвиенко Наталия

Чумакова Елена

Чумакова Елена

Доцент ЮУрГУ, психолог-консультант, персональный тренер, коуч, директор Института «Эго ресурс»

Город: Челябинск

Профессиональное образование:

  • Факультет психологии Ленинградского (ныне С.-Петербургского) государственного университета (1984-1990)
  • Стажировки в Германии в Лейпцигском университете в лаборатории Форверга, основоположника современного тренинга
  • Институт тренинга (Санкт-Петербург) (1993, 1994)
  • Институт менеджмента и контроля (Вашингтон, США) (1995)
  • Институт «Конкорд» (США) (2000-2003)
  • Институт психотерапии и консультирования «Гармония» (Санкт-Петербург) (2000-2004)
  • Вислохский Институт системных решений (организационные расстановки) (Голландия-Германия) (2004)
  • Центр системно-структурных решений (системные и структурные расстановки) (Москва) (2004-2005)
  • Школа консультантов по управлению при Академии народного хозяйства (Москва)

Автор и ведущая следующих программ:

  • «Управление конфликтами»;
  • «Я и моя многогранность: тренинг встречи с собой»;
  • «Жизненные сценарии — как стать режиссером собственной жизни»;
  • «Организационное поведение» (курс читается на Международном факультете ЮУрГУ при подготовке руководителей по Программе МВА);
  • «Управленческое консультирование» (курс читается на Международном факультете ЮУрГУ при подготовке менеджеров по персоналу);
  • «Управление конфликтами в бизнесе» (семинар-практикум был заказан Уральской Академией госслужбы для Областной и Городской администрации г. Челябинска);
  • «Формирование управленческой команды» (тренинг разработан для Академии народного хозяйства при Правительстве РФ);
  • «Развитие организационной культуры» (семинар-практикум заказан Южно-Уральской коллегией консультантов).

Создатель авторских школ: «Подготовка ведущих тренинговых групп», «Школа консультирования и коучинга».

Профессиональный опыт: 19-летний опыт психологической практики. 11 лет менеджерской практики. 15-летний опыт преподавания в вузе, из них 14 лет – подготовка психологов, консультантов, тренеров.

Сайт

www.ego-resource.ru

Статьи в нашем журнале

  1. Жизненный сценарий

Жизненный сценарий

Жизненный сценарий

Наиболее надежный способ «заподозрить», что вы во власти своего жизненного сценария – это повторяющиеся события. И в какой-то момент вы начинаете догадываться, что дело не в других, а в вашей «персональной программе». Мы называем эту программу жизненным сценарием, в котором по всем законам театра есть свои персонажи, сцены, свое амплуа. На протяжении многих лет (а то и всей жизни) мы отыгрываем один и тот же спектакль с небольшими вариациями. Естественное желание – сменить пластинку.

Как?

Для начала – распознать свой сценарий: каково ваше амплуа, что именно побуждает вас играть одну и ту же роль, как вы это делаете и где та точка, в которой вы «заходите на очередной круг»?

Приходит ко мне как-то женщина. На вид около 30. «Не могу,- говорит,- выйти замуж. Тщательно выбираю.  Долго присматриваюсь. И когда, наконец, решаю, что это тот самый человек, с которым можно построить длительные отношения, он исчезает». Глядя на эту женщину, невозможно поверить, что ей трудно найти партнера.  Молодая. Красивая. Самодостаточная. Финансовый директор компании. Обеспеченная. Состоявшаяся. В общем, все при всем. И на тебе!

Ну, давайте разбираться!

Что это за тип женщины, которую я описала? Это женщина с волевым характером. Она привыкла полагаться только на себя. Она ценит те достижения, которых добилась собственными руками. Конечно же, знает себе цену и способна за себя постоять. Кому попало свою судьбу не доверит. Сильная – что там говорить! А знаете, о чем больше всего на свете мечтает сильная женщина? Конечно, расслабиться! Сбросить с себя груз ответственности, перестать, наконец, принимать решения, прижаться к надежному мужскому плечу…

То есть ищет она опору в жизни. Внимательно ищет… Длительное время держит на дистанции, сохраняя фасад независимой и сильной натуры.

Какое впечатление она производит на мужчин? Львица! Грация и сила! И на охоту сходит, добычу принесет, и в дебрях жизни дорогу найдет, не заблудится. За ней – как за каменной стеной! Сильные мужчины таких побаиваются: соответствовать же надо! Уж лучше таких в друзьях иметь или в деловых партнерах! А семейную жизнь с такой женщиной будет стремиться построить тот мужчина, который сам нуждается в опоре и заботе.

И вот они познакомились. Общаются. Он, понятно, показывает себя с лучшей стороны. Она, как мы знаем,  держит его на расстоянии, присматривается. До этого момента пасьянс сходится у обоих: она видит сильного мужчину (она же соблюдает дистанцию, близко не подходит и его не подпускает, следовательно, истинной сути-то разглядеть не может). Да и он вот уже на протяжении длительного времени видит самодостаточный фасад. Мечта обоих сбылась… до того момента, как она принимает решение: да, это он, тот, кому я могу, наконец,  довериться и открыться! Что она делает после этого? Падает ему на грудь. Нетрудно догадаться, что происходит с ним. Пугается и сбегает…Вот и встретились 2 одиночества…

Вы спросите, что произошло с моей клиенткой. Месяца через три-четыре вышла замуж. За того, за кого хотела.

Иногда одного осознания достаточно, чтобы сценарий потерял власть над вами. Я свою работу во многом сравниваю с работой домкрата. Помочь человеку подняться над наезженной колеей, чтобы он посмотрел, как она устроена, какой глубины, какого масштаба. Посмотрел, что вокруг, какие еще просторы (возможности) он может освоить. После этого – хочешь, катай свой маршрут и дальше, хочешь – вылезай и нарабатывай новые пути.

Иногда человеку приходится помогать осваивать новую территорию. Во-первых, страшно. Во-вторых, надо принимать решения (ведь в колее-то все задано, там и думать не надо). В-третьих, формировать новые жизненно важные ценности и навыки.

В том случае, который я только что описала, моей клиентке пришлось признать, что на слишком большом расстоянии плохо виден партнер, и пересмотреть миф о том, что единственный способ чувствовать себя в безопасности – это держаться на большой дистанции. Ей пришлось осваивать новые способы заботы о себе, кроме как «держать себя в кулаке», равно как и новые способы выражения партнеру своих ожиданий, пожеланий, тревог.

Никто из нас не свободен от сценария. Вопрос только в том, вы управляете им или он вами.

Автор — Чумакова Елена

Минимальная личность

Минимальная личность

«Не­за­уряд­ный в сво­их та­лан­тах че­ло­век пред­став­ля­ет опас­ность для де­мо­кра­ти­че­ско­го об­ще­ст­ва и дол­жен быть вы­бро­шен за борт. В об­ще­ст­ве рав­ных лю­ди долж­ны пе­ре­стать быть лич­но­стя­ми.» Про­све­ти­тель Жан-Жак Рус­со в «Об­ще­ст­вен­ном До­го­во­ре»

Прин­цип стан­дар­ти­за­ции в мас­со­вом про­из­вод­ст­ве по­тре­бо­вал не толь­ко уп­ро­ще­ния всех про­из­вод­ст­вен­ных про­цес­сов, но и уп­ро­ще­ния че­ло­ве­ка, све­де­ния все­го объ­е­ма его ин­ди­ви­ду­аль­ной жиз­ни до глав­ной функ­ции – ра­бо­чей.

В де­ло­вом, ме­ха­ни­зи­ро­ван­ном про­цес­се от ра­бот­ни­ка тре­бо­ва­лось лишь точ­ное сле­до­ва­ние ин­ст­рук­ци­ям, его лич­но­ст­ные ка­че­ст­ва не име­ли ка­ко­го-ли­бо зна­че­ния. При­спо­саб­ли­ва­ясь пси­хо­ло­ги­че­ски к вы­пол­не­нию эле­мен­тар­ных опе­ра­ций ра­бо­чий сам ста­но­вил­ся эле­мен­та­рен, прост как ма­ши­на.

В 20-е го­ды, ко­гда в про­из­вод­ст­ве ав­то­мо­би­лей стал ис­поль­зо­вать­ся кон­вей­ер, ав­то­ма­ши­ны пре­вра­ти­лись в ат­ри­бут по­все­днев­ной жиз­ни, а ко­ли­че­ст­во ра­бот­ни­ков кон­вей­е­ра во всех ин­ду­ст­ри­ях ис­числялось мил­лио­на­ми, на­чал по­яв­лять­ся но­вый че­ло­ве­че­ский тип, ко­то­рый бы­ло при­ня­то на­зы­вать “ba­sic per­son­al­ity”, ба­зо­вая лич­ность. Че­ло­век ас­со­ции­ро­вал­ся с ба­зо­вой, хо­до­вой ча­стью ав­то­мо­би­ля, от лич­но­сти ос­та­ва­лась лишь ее ос­но­ва, ба­за, лишь то, что не­об­хо­ди­мо для дей­ст­вия. Тер­ми­ны, обо­зна­чав­шие этот уп­ро­щен­ный тип, ме­ня­лись вме­сте с из­ме­не­ни­ем тех­но­ло­гии и ус­лож­няв­шей­ся эко­но­ми­че­ской струк­ту­ры.

В 1951 го­ду пре­зи­дент Чи­каг­ско­го уни­вер­си­те­та Эр­нест Кол­велл говоря о влия­нии эко­но­ми­ки и технологии на транс­фор­ма­цию лич­но­сти, ис­поль­зо­вал тер­мин “од­но­мер­ный че­ло­век”: «Эко­но­ми­че­ское об­ще­ст­во, ко­то­рое мы стро­им, при­не­сет мно­гие бла­га и в то же вре­мя унич­то­жит объ­ем лич­но­сти и мно­го­об­ра­зие со­ци­аль­ных ти­пов.»

Че­рез 10 лет со­цио­лог Гер­берт Мар­ку­зе на­звал свою кни­гу о ка­че­ст­вах Но­во­го Че­ло­ве­ка — «One-dimensional man», че­ло­век од­но­го из­ме­ре­ния, за­им­ст­во­вав оп­ре­де­ле­ние Эрн­ста Кол­вел­ла. В 1975 го­ду поя­вил­ась ра­бо­та со­цио­ло­га Кри­сто­фе­ра Лаша «Мinimal-self», ми­ни­маль­ная лич­ность.

Минимальный человек появился задолго до двадцатого века, он вырастал из самой почвы американской жизни. Его предшественниками в 18-ом веке бы­ли чле­ны про­тес­тант­ских сект, проповедовавших всеобщее равенство, в котором про­сто­та была выс­шей доб­ро­де­те­лью. Они  на­зы­ва­ли се­бя «plain peo­ple», про­стые, чис­тые лю­ди, чис­тые пе­ред бо­гом в сво­их про­стых же­ла­ни­ях и це­лях, про­сты как Пер­во­здан­ный Адам. Об­ще­ст­во рав­ных це­нило в че­ло­ве­ке то, что де­ла­ло его та­ким как все, не­ор­ди­нар­ность, свое­об­ра­зие про­ти­во­ре­чили идее зарождающейся демократии.

Как пи­сал фи­ло­соф Эмер­сон, — «Аме­­­­р­­и­­канец це­нит в че­ло­ве­ке про­сто­ту, по­хо­жесть, ти­пич­ность…уни­каль­ность и ори­ги­наль­ность аб­со­лют­но чу­ж­дые ему ка­че­ст­ва.». Фи­ло­соф и по­эт Уолт Уит­мен, так­же как и Эмер­сон, ви­дел в этом по­ло­жи­тель­ную чер­ту аме­­­­р­и­­к­­ан­­ского ха­рак­те­ра и, в по­эме «Ли­стья Тра­вы», от­ме­чал, что в де­мо­кра­ти­че­ском об­ще­ст­ве, в от­ли­чие от при­ро­ды, ка­ж­дый че­ло­век важ­ен са­м по се­бе, но ему во­все не обя­за­тель­но иметь свое ли­цо.

США стра­на ин­ди­ви­дуа­лиз­ма, ин­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­д­­­­и­­­­ви­­дуа­льной сво­бо­ды, но ин­ди­вид и лич­ность не од­но и то­ же. Лич­ность про­ти­во­сто­ит мас­се и оп­­­­р­­е­­­д­е­­л­яет­ся ка­че­ст­вом. Ин­ди­вид — часть мас­сы, ко­то­рая оп­ре­де­ля­ет­ся ко­ли­че­ст­вом. Ин­ди­вид ду­ма­ет толь­ко о се­бе, лич­ность ощу­ща­ет се­бя ча­стью ог­ром­но­го ми­ра. Цель лич­но­сти улуч­ше­ние се­бя и ми­ра, цель ин­ди­ви­да при­спо­соб­ле­ние к об­стоя­тель­ст­вам не­об­хо­ди­мое для достижения лич­­н­ого ус­­п­еха.

Аме­ри­кан­ский ин­ди­ви­дуа­лизм ка­че­ст­вен­но от­ли­ча­ет­ся от ин­ди­ви­дуа­лиз­ма, как он по­ни­ма­ет­ся в Ев­ро­пе. На ста­ром кон­ти­нен­те он во­пло­ща­ет­ся в свое­об­ра­зии внут­рен­не­го ми­ра лич­но­сти, в США – в свое­об­ра­зии по­ступ­ков.

Ин­ди­ви­ду­аль­ность — фун­да­мен­таль­ное свой­ст­во при­ро­ды, все­го жи­во­го ми­ра. Ма­те­ма­тик Лейб­ниц, од­на­ж­ды, пред­ло­жил сво­им уче­ни­кам най­ти иден­тич­ные ли­стья у рас­те­ний од­ной и той же по­ро­ды. Ни­кто не смог это­го сде­лать, ка­ж­дый лист чем-то от­ли­чал­ся от дру­го­го, ка­ж­дый лист был уни­ка­лен.

Но об­ще­ст­во про­ти­во­пос­тав­ля­ет се­бя при­ро­де, ци­ви­ли­за­ция яв­ле­ние ис­кус­ст­вен­ное, она ста­вит сво­ей за­да­чей “ук­ро­ще­ние  при­ро­ды и че­ло­ве­ка”, ук­ро­ща­ет те ка­че­ст­ва че­ло­ве­ка, ко­то­рые ме­ша­ют ра­цио­наль­но­му уст­рой­ст­ву жиз­ни.

Вро­ж­ден­ные, ес­те­ст­вен­ные ка­че­ст­ва че­ло­ве­ка вхо­­­­д­или в про­ти­во­ре­чие с ло­ги­кой и ра­цио­на­лиз­мом Но­во­го Вре­ме­ни, ве­ка Ра­зу­ма, ве­ка Про­грес­са. Ев­ро­па с ее мно­го­ве­ко­вым про­шлым вхо­ди­ла в этот но­вый ра­цио­наль­ный мир по­сте­пен­но пре­одо­ле­вая ста­рые тра­ди­ции гу­ма­ни­сти­че­ской куль­ту­ры. На но­вом кон­ти­нен­те идеи Про­грес­са во­пло­ща­лись бы­ст­рее, Аме­ри­ка не име­ла бал­ла­ста ис­то­рии, культурные тра­ди­ции в ней соз­да­ва­лись заново.

В то вре­мя как Ев­ро­па еще жи­ла идея­ми, иду­щи­ми от эпо­хи Воз­ро­ж­де­ния, про­воз­гла­сив­шей лич­ность, уни­каль­ность че­ло­ве­ка глав­ным об­ще­ст­вен­ным дос­тоя­ни­ем, его выс­шей цен­но­стью, Аме­ри­ка, не имев­шая ев­ро­пей­ской ис­то­рии, ее кор­не­вой куль­тур­ной сис­те­мы, во­пло­ща­ла идеи Но­во­го Вре­ме­ни, идеи Про­све­ще­ния, от­ри­цаю­щие лю­бое не­ра­вен­ст­во и, со­от­вет­ст­вен­но, цен­ность лич­но­сти, в их наи­бо­лее чис­том ви­де.

Фран­цуз­ская ре­во­лю­ция 1789 го­да в сво­их ло­зун­гах про­воз­гла­си­ла все­об­щее ра­вен­ст­во, под­твер­жда­ла его в пер­вые го­ды гиль­о­ти­ной, сни­мав­шей го­ло­вы всем кто не хо­тел быть “про­стым гра­ж­да­ни­ном“, но, по­сле окон­ча­ния яко­бин­ско­го тер­ро­ра, стра­на вер­ну­лась к сис­те­ме со­ци­аль­но­го и эко­но­ми­че­ско­го не­ра­вен­ст­ва.

А в Со­еди­нен­ных Шта­тах де­мо­кра­ти­че­ские прин­ци­пы бы­ли не толь­ко за­кре­п­ле­ны за­ко­но­да­тель­ст­вом еще до Фран­цуз­ской ре­во­лю­ции, в 1785 го­ду, они бы­ли реа­ли­зо­ва­ны в про­цес­се эко­но­ми­че­ской прак­ти­ки сво­бод­но­го ин­ди­ви­ду­аль­но­го пред­при­ни­ма­тель­ст­ва.

Аме­ри­ка — стра­на про­стых лю­дей, она соз­да­ва­лась, как го­во­рил Ав­ра­ам Лин­кольн в сво­ей Гет­тис­бург­ской ре­чи, «про­сты­ми людь­ми для про­стых лю­дей».

«Ри­то­ри­ка Лин­коль­на от­ра­жа­ла на­цио­наль­ную мен­таль­ность, ко­то­рая пред­по­чи­та­ет про­стое слож­но­му, что не­из­беж­но при­­в­ело к тор­же­ст­ву плоской ба­наль­но­сти и сде­ла­ло на­шу жизнь та­кой мо­но­тон­ной и ме­ха­ни­стич­ной.» Обо­зре­ва­тель га­зе­ты Нью-Йорк Таймс, Джей­ко­би Сью­зен.

Простые люди, строившие Америку, были им­ми­гран­тами, которые от­прав­ля­лись в Но­вый Свет, что­бы по­лу­чить то, че­го они бы­ли ли­ше­ны в сво­ей стра­не, эко­но­ми­че­скую сво­бо­ду, ком­фор­та­бель­ную жизнь, и бы­ли го­то­вы от­ка­зать­ся от сво­его про­шло­го и от са­мих се­бя, бы­ли готовы упростить, су­зить се­бя до той фор­мы, ко­то­рая тре­бо­ва­лась для по­лу­че­ния благ, ко­то­рые Земля Обетованная пре­дос­тав­ля­ла.

Всту­пив на аме­ри­кан­скую зем­лю, им­ми­грант те­ря­л не толь­ко со­ци­аль­ный ста­тус, но и са­му лич­ность, сфор­ми­ро­ван­ную куль­ту­рой его род­ной стра­ны. Здесь его уни­каль­ные ка­че­ст­ва, его лич­ность ут­ра­чи­ва­ли ка­кую-ли­бо цен­ность не толь­ко в гла­зах дру­гих, но и в его соб­ст­вен­ных, так как он стре­мил­ся стать та­ким, как все, т.е. стать аме­ри­кан­цем.

Как пи­сал клас­сик аме­ри­кан­ской со­цио­ло­гии Да­ни­ел Бур­стин: «…(в Аме­ри­ке) ка­ж­дый дол­жен быть го­тов стать кем-то дру­гим. Быть го­то­вым к лю­бой транс­фор­ма­ции сво­ей лич­но­сти зна­чит стать аме­ри­кан­цем.»

«Им­ми­гран­ты ста­но­вят­ся аме­ри­кан­ски­ми биз­нес­ме­на­ми, и во вто­ром по­ко­ле­нии они по­хо­жи друг на дру­га не толь­ко в сво­их жиз­нен­ных идеа­лах, они мыс­лят, го­во­рят и ве­дут се­бя, как близ­не­цы. В про­цес­се ес­те­ст­вен­но­го от­бо­ра им­ми­гран­ты из раз­ных стран Ев­ро­пы, лю­ди раз­ных куль­тур, раз­ных язы­ков и тра­ди­ций, прой­дя че­рез ги­гант­скую мель­ни­цу, пре­вра­ти­лись в од­ну му­ку…» Американский пуб­ли­цист Джон Джэй Чап­ман.

Впе­чат­ле­ние им­­м­и­гр­анта из Со­вет­ско­го Сою­за, жур­на­ли­ста Гри­го­рия Рыс­­к­ина: «Лю­ди здесь ка­кие-то пло­ские. Пло­ские, как спу­щен­ные ко­ле­са. Ба­наль­ные.».

Внеш­не аме­ри­кан­ское об­ще­ст­во чрез­вы­чай­но раз­но­род­но, оно сло­жи­лось в ре­зуль­та­те мно­го­ве­ко­вой им­ми­гра­ции, но мно­же­ст­во куль­тур, раз­но­об­ра­зие ре­ли­ги­оз­ных и на­род­ных тра­ди­ций про­шли пе­ре­плав­ку в кот­ле эко­но­ми­ки, соз­дав­шей уни­фи­ци­ро­ван­ные нор­мы мыш­ле­ния и по­ве­де­ния. Аме­ри­кан­ский «пла­виль­ный ко­тел» лег­ко транс­фор­ми­ро­вал сы­рой им­ми­грант­ский че­ло­ве­че­ский ма­те­ри­ал в про­дукт нуж­ный ин­ду­ст­рии, при­спо­соб­ле­ние при­но­си­ло ощу­ти­мые ма­те­ри­аль­ные бла­га и жиз­нен­ный ком­форт.

В Европе лю­бой уро­вень адап­та­ции не сде­ла­ет им­ми­гран­та нем­цем, фран­цу­зом или итальянцем. Что­бы на­зы­вать се­бя нем­цем, фран­цу­зом или итальянцем нуж­но впи­тать в се­бя мно­го­ве­ко­вую куль­ту­ру на­ро­да, а для это­го не­об­хо­дим мно­го­слой­ный жиз­нен­ный опыт на­чи­ная с мо­мен­та ро­ж­де­ния. В Аме­ри­ке им­ми­грант, ос­во­ив­ший ос­нов­ные прин­ци­пы де­ло­вой жиз­ни и пра­ви­ла по­все­днев­но­го по­ве­де­ния, ста­но­вит­ся аме­ри­кан­цем.

Ев­ро­пей­ская фи­ло­со­фия и ис­кус­ст­во ут­вер­жда­ли, что че­ло­век осоз­на­ет се­бя че­рез по­иск ин­ди­ви­ду­аль­но­го пу­ти, че­рез по­ни­ма­ние и при­ятие фак­та, что он чем-то от­ли­ча­ет­ся от дру­гих. Оп­ре­де­ляя и от­стаи­вая свою осо­бость, че­ло­век дол­жен быть го­тов со­про­тив­лять­ся прес­су об­ще­ст­вен­но­го мне­ния. Да­же ес­ли че­ло­век, в этой борь­бе за свою уни­каль­ность, свое­об­ра­зие, тер­пит по­ра­же­ние, он, тем не ме­нее, ощу­ща­ет се­бя лич­­­­н­остью, лич­­­­н­остью по­тер­пев­шей по­ра­же­ние.

Ев­ро­пей­ская куль­ту­ра за­ни­ма­лась по­ка­зом раз­ви­тия лич­но­сти, по­ка­зом, как стро­и­тся уни­каль­ная ин­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­д­­­­и­­­­ви­­­ду­­аль­но­сть. Ин­ди­ви­ду­аль­ность, уни­каль­ность че­ло­ве­ка бы­ла его ка­пи­та­лом и важ­ней­шей со­став­ляю­щей ди­на­ми­ки об­ще­ст­вен­но­го про­цес­са. Ха­рак­тер­ным ка­че­ст­вом ге­ро­ев ев­ро­пей­ской ли­те­ра­ту­ры бы­ли слож­ность, утон­чен­ность и глу­би­на внут­рен­ней жиз­ни. Они му­чи­лись не­раз­ре­ши­мы­ми во­про­са­ми че­ло­ве­че­ско­го су­ще­ст­во­ва­ния, бро­са­ли вы­зов об­ще­ст­ву и судь­бе. Че­ло­век, вы­де­лив­ший­ся из тол­пы, су­мев­ший вы­ра­бо­тать вы­со­кий ин­тел­лект, твердые нравственные кри­те­рии, эс­те­ти­че­ское чув­ст­во, был и ос­та­ет­ся, в оп­ре­де­лен­ной сте­пе­ни, в ев­ро­пей­ском соз­на­нии, ге­ро­ем, мо­де­лью для под­ра­жа­ния.

Не­да­ром эли­той ев­ро­пей­ских на­ций все­гда счи­та­лись фи­ло­со­фы, пи­са­те­ли, ху­дож­ни­ки, они пред­став­ля­ли выс­шую че­ло­ве­че­скую по­ро­ду, ари­сто­кра­тию стра­ны, ко­то­рая бы­ла пред­ме­том ува­же­ния и обо­жа­ния тол­пы, и бы­ла для нее об­раз­цом, пус­кай и не­дос­ти­жи­мым.

В гла­зах аме­ри­кан­цев фи­ло­со­фы, пи­са­те­ли, ху­дож­ни­ки, лю­ди твор­че­ских про­фес­сий ни­ко­гда не бы­ли вы­ра­зи­те­ля­ми воз­мож­но­стей лич­но­сти. Твор­че­ская лич­ность оце­ни­ва­ет­ся лишь в кри­те­ри­ях биз­не­са. Чем вы­ше го­но­ра­ры ху­дож­ни­ка, ак­те­ра, пи­са­те­ля, тем вы­ше его цен­ность. Ге­ро­ем Аме­ри­ки все­гда был че­ло­век, соз­даю­щий ма­те­ри­аль­ные бо­гат­ст­ва. Лич­ность же стро­ит внут­рен­нее бо­гат­ст­во, бо­гат­ст­во ду­ха.

От­­­­с­т­а­и­ва­я свое пра­во на уни­каль­ность, на свое ви­де­ние ми­ра, на свои убе­ж­де­ния, на свои вку­сы, лич­ность на­хо­дит­ся в по­сто­ян­ном кон­флик­те с дру­ги­ми. Эти кон­флик­ты и есть дви­жу­щая си­ла об­ще­ст­ва. Но эко­­­­н­­о­­­ми­­ческое об­ще­ст­во ну­­­­­­­­­­­­­­­­­­жд­­ае­тся в че­­­­­­­­­­­­­л­­о­­веке лишь как в де­та­ли об­­­­щ­его ме­ха­низ­ма сис­те­мы, в ко­то­рой, для то­го что­бы мно­го­чис­лен­ные ком­по­нен­ты лег­ко при­ти­ра­лись друг к дру­гу, они долж­ны быть стан­дарт­ны и взаи­мо­за­ме­няе­мы. Лич­ность же уни­каль­на, кон­фликт­на, не­пред­ска­зуе­ма и ме­ша­ет эко­но­ми­че­ско­му про­цес­су. Яр­кие лич­но­сти — ми­на за­мед­лен­но­го дей­ст­вия, ко­то­рая взры­ва­ет­ся не­из­беж­ной конфронтацией.

«Ев­ро­пей­ская идео­ло­гия лич­но­сти, про­ти­во­стоя­щей внеш­ним влия­ни­ям, не так уж хо­ро­ша, как это мо­жет по­ка­зать­ся на пер­вый взгляд», пи­шет ав­тор кни­ги «Europe in blood»”, «Ко­гда аме­ри­ка­нец по­па­да­ет в ком­па­нию ев­ро­пей­цев, он стал­ки­ва­ет­ся с не­при­выч­ной и дис­ком­форт­ной ат­мо­сфе­рой, кон­фрон­та­ци­ей всех со все­ми. Ка­ж­дый яро­ст­но, до по­след­ней ка­п­ли кро­ви, за­щи­ща­ет свою по­зи­цию, это вой­на всех про­тив всех. Ка­ж­дый от­та­чи­ва­ет свою ин­ди­ви­ду­аль­ность, свою уни­каль­ную лич­ность в не­пре­кра­щаю­щей­ся борь­бе с дру­ги­ми. Ат­мо­сфе­ра все­об­ще­го ан­та­го­низ­ма и кон­фрон­та­ции не мо­жет при­вес­ти к кон­ст­рук­тив­но­му ре­ше­нию кон­крет­ной про­бле­мы, для ка­ж­до­го по­бе­да над мне­ни­ем дру­го­го важ­нее де­ло­во­го ком­про­мис­са.»

В бизнесе глав­ная цель — ре­ше­ние кон­крет­ных про­блем в процессе конфликта деловых интересов, а они решаются компромиссом. Кон­флик­ты га­сит сис­те­ма ри­туа­лов, стан­дар­ты по­ве­де­ния вы­ну­ж­да­ют ка­ж­до­го дей­ст­во­вать внут­ри твер­до обо­зна­чен­ных ра­мок. Жизнь по пра­ви­лам вы­ра­ба­ты­ва­ет ка­че­ст­во, ко­то­рое так удив­ля­ет ино­стран­цев в аме­ри­кан­цах — уве­рен­ность в се­бе. При­­­­н­и­ма­я ре­ше­ния в рам­ках об­ще­при­ня­тых кли­ше, аме­ри­ка­нец бес­соз­на­тель­но сле­ду­ет об­ще­при­ня­тым ри­туа­лам, и по­это­му оши­бок не бо­ит­ся. Бу­ду­чи та­ким как все, он не­уяз­вим, и это де­ла­ет его та­ким уве­рен­ным в се­бе.

Ри­ту­ал, бес­соз­на­тель­ный ав­то­ма­тизм, от­клю­ча­ет соз­на­ние и вы­­­­­­­­­­­н­­­у­­­ж­дает че­ло­ве­ка де­лать да­же то, что про­ти­во­ре­чит его лич­ным ин­те­ре­сам. В филь­ме ре­жис­се­ра Фор­ма­на «Про­ле­тая над гнез­дом ку­куш­ки» мед­се­ст­ра, вво­дя до­зу тран­кви­ли­за­то­ра в ве­ну па­ци­ен­та, на­ру­шаю­ще­го пра­ви­ла “нор­маль­но­го по­ве­де­ния” и при­го­во­рен­но­го ме­ди­ка­ми к ло­бо­то­мии, ло­ма­ет его со­про­тив­ле­ние од­ной фра­зой: «Вы ме­шае­те спать дру­гим». При­ви­вае­мые с дет­ст­ва ри­туа­лы ста­но­вят­ся реф­лек­торными, че­ло­век дей­ст­ву­ет и ду­ма­ет по за­дан­ной об­ще­ст­вом про­грам­ме, не под­вер­гая ее кри­ти­ке или анализу.

Лю­бое об­ще­ст­во, вне за­ви­си­мо­сти от уров­ня ци­ви­ли­зо­ван­но­сти, во все вре­ме­на стре­ми­лось упо­ря­до­чить сти­хию внут­рен­не­го ми­ра че­ло­ве­ка, су­зить его до при­ем­ле­мой об­ще­ст­вом нор­мы. Дос­то­ев­ский го­во­рил: «Ши­рок че­ло­век, слиш­ком ши­рок, я бы су­зил».

«Че­ло­ве­ка при­хо­дит­ся, ра­ди его же поль­зы, ли­бо дрес­си­ро­вать, ли­бо про­све­щать», — пи­сал Лев Тол­стой и при­зы­вал к “оп­ро­ще­нию”. В его вре­мя этот но­вый, упрощенный че­ло­век толь­ко на­чал по­яв­лять­ся в Рос­сии, но не стал еще рас­про­стра­нен­ным со­ци­аль­ным ти­пом.

В Аме­ри­ке он поя­вил­ся намного рань­ше. Алек­­сан­д­р Гер­­це­н на­зы­вал этот че­ло­ве­че­ский тип ме­­щ­а­­нином: «Все пра­виль­но в аме­ри­кан­ском джент­ль­ме­не, он все­гда кор­рек­тен, скро­мен и бес­цве­тен… …но ес­ли от­нять у не­го его де­ло, то вне де­ла ему нет ни­ка­кой це­ны. …уви­дев лич­но­ст­ные, ин­ди­ви­ду­аль­ные ка­че­ст­ва в дру­гом че­ло­ве­ке, ме­ща­нин мо­жет толь­ко воз­му­тить­ся их при­сут­ст­ви­ем. Для ме­щан­ст­ва все чер­ты ин­ди­ви­ду­аль­но­сти долж­ны быть сгла­же­ны…»

Герцен видел в человеке “Дела” мещанина,.чья бесцветность и безликость возникает из его мировоззрения, он видит только материальный мир и, растворяясь в нем, утрачивает   индивидуальные черты. Тур­ге­не­в, Гон­ча­ро­в, Чернышевский, однако, видели в ма­те­риа­ли­сти­че­ском ми­ро­воз­зре­нии ту си­лу, которая спо­соб­ную встряхнуть «застойное болото русской жизни». Рах­ме­тов от­пра­вил­ся в Се­ве­ро-Аме­ри­кан­ские Шта­ты учить­ся де­лать “Де­ло”. Для Ба­за­ро­ва, “Дело“,опе­ри­ро­ва­ние ля­гу­шек, бо­лее цен­но, чем вся куль­ту­ра ми­ра, по­то­му что опе­ри­ро­ва­ние ля­гу­шек это леп­та в строи­тель­ст­во ра­цио­наль­ной, ма­те­риа­ли­сти­че­ской ци­ви­ли­за­ции, а ду­хов­ной жиз­ни не су­ще­ст­ву­ет — это вы­дум­ка по­пов.

Од­на­ко от­но­ше­ние рос­сий­ско­го об­ще­ст­ва к это­му со­ци­аль­но­му ти­пу бы­ло про­ти­во­ре­чи­вым. С од­ной сто­ро­ны, он нес идеи Про­грес­са, в ко­то­рых Рос­сия ну­ж­да­лась, что­бы стать ча­стью ци­ви­ли­зо­ван­но­го ми­ра. С дру­гой сто­ро­ны, сим­па­тий он не вы­зы­вал, так как был ли­шен тех ка­честв, ко­то­рые вы­ше все­го це­ни­лись в рус­ской куль­ту­ре, ис­крен­но­сти, спон­тан­ной эмо­цио­наль­но­сти, яр­ко­сти лич­но­ст­ных ка­честв. «Но­вые лю­ди», Ба­за­ро­в, Рах­ме­то­в, Штоль­ц как личности были бесцветны, од­но­мер­ны, лишены объ­е­ма.

Объ­ем­ной лич­но­стью был дру­гой ха­рак­тер рус­ской ли­те­ра­ту­ры, Об­ло­мов. Штольц пред­ла­га­ет ему свою про­грам­му жиз­ни, в ко­то­рой, для то­го что­бы сде­лать Де­ло, нуж­но по­сто­ян­но при­спо­саб­ли­вать­ся к мне­ни­ям, вку­сам «нуж­ных лю­дей». Об­ло­мов же хо­чет со­хра­нить се­бя, со­хра­нить сво­й внут­рен­ний ми­р, сво­и убе­ж­де­ния, сво­и сим­па­тии и ан­ти­па­тии, вку­сы и пред­поч­те­ния. Об­ло­мов в но­вой, на­сту­паю­щей ци­ви­ли­за­ции Де­ла, «лиш­ний че­ло­век». В со­вет­ское вре­мя «об­ло­мов­щи­на» ста­ла по­ня­ти­ем от­ри­­ц­а­те­ль­ным, но­во­му вре­ме­ни тре­бо­вал­ся че­ло­век из­ме­няю­щий внеш­ний мир.

Ге­рои со­вет­ской ли­те­ра­ту­ры, убе­ж­ден­ные ком­му­ни­сты, бы­ли пря­мы­ми по­том­ка­ми Ба­за­ро­ва, Рах­ме­то­ва, Штоль­ца, и в них яв­но про­гля­ды­ва­ли все те же чер­ты. Это был но­вый тип рос­­­­­­­с­­и­­й­­с­кого ме­­­­­­­­­­щ­­а­­нина, прав­да, но­вым в нем бы­ло лишь од­но ка­че­ст­во, аг­рес­сив­ность в дос­ти­же­нии це­ли, во всем ос­таль­ном он был вы­ход­цем из  го­го­лев­ско­го Мир­го­ро­да.

Со­вет­ский чи­нов­ник в «За­вис­ти» Юрия Олё­ши, «по­ющий в туа­ле­те», пер­со­на­жи пье­с Мая­ков­ско­го «Ба­ня» и «Клоп», Иль­фа и Пет­ро­ва, Зо­щен­ко, ге­рой «Со­бачь­е­го серд­ца» Бул­га­ко­ва, все они пер­со­ни­фи­ци­ро­ва­ли но­вый со­ци­аль­ный тип, пер­во­быт­ное, при­ми­тив­ное су­ще­ст­во, воо­ру­жен­ное са­мой пе­ре­до­вой идео­ло­ги­ей.

Про­стой че­ло­век по­лу­чил ста­­­­ту­с Ге­ге­мо­на, хо­зяи­на жиз­ни. Быть про­стым че­ло­ве­ком ста­ло обя­за­тель­ным для всех сло­ев на­се­ле­ния, от ра­бо­чих до ли­де­ров стра­ны. В от­ли­чие от аме­ри­кан­ско­го «ми­ни­маль­но­го че­ло­ве­ка», со­вет­ский ме­ща­нин не пре­вра­тил­ся ни в че­ло­ве­ка де­ла, ни в бес­цвет­но­го, но ци­ви­ли­зо­ван­но­го ин­ди­ви­да, он стал частью безликой толпы, “революционной массы”.

«Еди­ни­ца? Еди­ни­ца — вздор, еди­ни­ца — ноль!», — про­воз­гла­шал гла­ша­тай ин­ду­ст­ри­аль­ной ре­во­лю­ции Вла­­д­и­ми­р Мая­ков­ский.

Рос­сия, с ее традицией насилия над личностью, веч­ной ни­ще­той, аморф­ны­ми фор­ма­ми об­ще­ст­вен­ной жиз­ни и пре­зре­ния к нор­мам и ри­туа­лам, смог­ла соз­дать толь­ко «сов­ка». Со­вет­ский ми­ни­мум был на не­сколь­ко по­ряд­ков ни­же ми­ни­му­ма, ко­то­ро­го тре­бо­вал За­пад, с его ог­ром­ным ар­­с­е­на­лом эко­но­ми­че­ских, организационных. психологических ме­то­дов вос­пи­та­ния.

«Об­ще­ст­во, ис­поль­зуя многочисленные ры­ча­ги, мяг­ко и не­за­мет­но соз­да­ет че­ло­ве­ка го­то­вого под­чи­нить­ся лю­бо­му при­ка­зу, в ка­кой бы за­ка­муф­ли­ро­ван­ной фор­ме он бы ни по­да­вал­ся, в че­ло­ве­ка, ко­то­рым мож­но управ­лять без внеш­не­го дав­ле­ния, в че­ло­ве­ка, ко­то­рый бы, тем не ме­нее, счи­тал се­бя сво­бод­ным, дей­ст­вуя так, как тре­бу­ет от не­го эко­но­ми­ка» Эрих Фромм.

Тот факт, что эко­но­ми­че­ское об­ще­ст­во ни­ве­ли­ру­ет и унич­то­жа­ет лич­ность, бы­л оче­виден уже в на­ча­ле соз­да­ния но­во­го по­ряд­ка жиз­ни, и об этой опас­но­сти пре­­д­у­п­р­е­­ж­дали мно­гие.

Ген­ри То­ро, за­щит­ник прав лич­но­сти на сво­бод­ное твор­че­ское вы­ра­же­ние, про­сто­душ­но на­по­ми­нал: «Глав­ны­ми про­дук­та­ми об­ще­ст­ва долж­ны быть не ра­бы-ис­пол­ни­те­ли, а лю­ди, эти ред­кие пло­ды, име­нуе­мые ге­роя­ми, свя­ты­ми, по­эта­ми и фи­ло­со­фа­ми.»

Джеймс Трус­лоу Адамс в сво­ей кни­ге «Аме­ри­кан­ский эпос»: «Ес­ли мы бу­дем рас­смат­ри­вать че­ло­ве­ка толь­ко как ра­бот­ни­ка и по­тре­би­те­ля, то­гда при­дет­ся со­гла­сить­ся, что чем бо­лее без­жа­ло­ст­ным бу­дет биз­нес, тем луч­ше. Но ес­ли мы бу­дем ви­деть в ка­ж­дом че­ло­ве­че­ское су­ще­ст­во, то­гда нам нуж­но бу­дет вме­шать­ся и на­пра­вить биз­нес та­ким об­ра­зом, что­бы он слу­жил рас­цве­ту че­ло­ве­ка как лич­но­сти.»

Го­­­­­­­­л­оса  Ген­ри То­ро и Адам­са зву­чат из на­ив­но­го, да­ле­ко­го, за­бы­то­го про­шло­го. Эко­но­ми­че­ское, мас­со­вое об­ще­ст­во ви­дит в че­ло­ве­ке пре­ж­де все­го ра­бот­ни­ка, лич­ность ему не нуж­на, в нем че­ло­век лишь часть мас­сы. Вос­пи­та­ние лич­но­сти не яв­ля­ет­ся его це­лью, из лич­но­сти не по­лу­ча­ет­ся хо­ро­ший ра­бот­ник или по­ку­па­тель шир­пот­ре­ба.

Ес­ли ин­ди­вид со­про­тив­ля­ет­ся об­ще­при­ня­тым нор­мам, стре­мит­ся со­хра­нить свою лич­ность, свой внут­рен­ний мир и на­пол­нить жизнь ины­ми цен­но­стя­ми, вне ма­те­ри­аль­ны­ми, то этим он умень­ша­ет свои шан­сы на вы­жи­ва­ние, так как со­про­тив­ле­ние рас­смат­ри­ва­ет­ся как со­ци­аль­ная ано­ма­лия.

Жиз­нен­ный ус­пех тре­бу­ет при­спо­соб­ле­ния, при­спо­соб­ле­ния к раз­лич­ным об­стоя­тель­ст­вам и к мно­же­ст­ву лю­дей. Не­об­хо­ди­мо про­­и­г­­ры­ва­ть раз­но­об­раз­ные ти­по­вые ро­ли, ус­та­нов­ле­нные об­ще­ст­вен­ным эти­ке­том, де­ло­вые кон­так­ты тре­бую­т гибкости, мас­тер­ст­ва, Но это не мас­тер­ст­во со­­­­ц­и­­а­­ль­­ного ха­­­­м­­е­­­л­е­она преж­них вре­мен, пря­­­т­а­­в­­шего за мас­ка­ми свое ис­тин­ное су­ще­ст­во. Это так­же и не мас­тер­ст­во ак­­­­­­­те­ра, им­­­п­р­­о­­­ви­­­­зи­­р­ую­щего в рам­ках сво­их че­ло­ве­че­ских ре­сур­сов.

Ак­тер чер­па­ет ма­те­ри­ал из бо­гат­ст­ва и раз­но­об­ра­зия сво­ей ин­ди­ви­ду­аль­но­сти. Ак­тер — соз­да­тель об­раза, а че­ло­век де­ла, кон­ст­рук­тор, со­би­раю­щий се­бя из го­то­вых об­ра­зов-кли­ше, соз­дан­ных мас­со­вой куль­ту­рой. В нем нет ни спон­тан­но­сти чувств, ни той уни­каль­ной эмо­цио­наль­ной ау­ры, ко­то­рая ха­рак­те­ри­зу­ет лич­ность. Его внут­рен­ний мир хра­ни­ли­ще стан­дарт­ных об­ра­зов, го­то­вых для упот­реб­ле­ния, в про­цес­се вос­пи­та­ния он ут­ра­чи­ва­ет свое уни­каль­ное «Я», он сы­рая гли­на, ко­то­рой при­да­ет фор­му лю­бая внеш­няя си­ла.

«Впол­не воз­мож­но, что при на­шей спо­соб­но­сти при­спо­саб­ли­вать­ся, нас мож­но пре­вра­тить в ко­го угод­но. Мно­гие до сих пор пом­нят тот шок, ко­то­рый Аме­ри­ка ис­пы­та­ла, уз­нав, что ки­тай­цы, за­хва­тив в плен на­ших сол­дат в Ко­рее, про­ве­ли с ни­ми ус­пеш­ную опе­ра­цию по про­мы­ва­нию моз­гов, пре­вра­тив их в ком­му­ни­стов….», пи­сал ав­тор кни­ги «Europe in blood».

То, что про­изош­ло с аме­ри­кан­ски­ми сол­да­та­ми в Ко­рее экс­тре­маль­ная си­туа­ция, но она на­гляд­но по­ка­за­ла, как лег­ко аме­ри­ка­нец от­ка­зы­ва­ет­ся от сво­их пред­став­ле­ний и взгля­дов, ес­ли они не со­от­вет­ст­ву­ют прин­ци­пам вы­жи­ва­ния. Шок, ко­то­рый ис­пы­та­ла во вре­мя Ко­рей­ской вой­ны Аме­ри­ка, осо­бен­но ост­ро ощу­ща­ла аме­ри­кан­ская ин­тел­ли­ген­ция, ее «боль­ное соз­на­ние». «Боль­ная со­весть» прокричала себя в про­из­ве­де­ниях ис­кус­ст­в, пре­ду­пре­ж­даю­щих об уг­ро­зе, ко­то­рую не­с в се­бе ши­ро­ко рас­про­стра­нившийся в об­ще­ст­ве кон­фор­мизм.

Фрэн­­си­с Кап­ра, Элиа Ка­­­з­ан, Скор­се­зе и Сид­ней Лю­­ме­т в ки­не­ма­то­гра­фе 50-х — 60-х го­дов по­ка­зы­ва­ли бун­­­­т­арей, отстаивающих свои убеждения, бо­рцов со всем стро­ем жиз­ни, го­то­вых ид­ти до кон­ца, спо­соб­ных со­про­тив­лять­ся внеш­не­му дав­ле­нию, спо­соб­ных от­стаи­вать свои убе­ж­де­ния и свою лич­ность в экс­тре­маль­ных ус­ло­ви­ях.

Но в конце 70-х го­дов поя­вил­ась це­лая обой­ма филь­мов, в ко­то­рых у ге­ро­ев нет ни­ка­ких дру­гих убе­ж­де­ний, кро­ме убе­ж­де­ния, что нуж­но жить и жить хо­ро­шо, они бо­рют­ся не за вы­со­кие идеи спра­вед­ли­во­го об­ще­ст­ва, а за пра­во на лич­ный ус­пех, на пер­со­наль­ный ком­форт.

В филь­ме «Graduate» ге­рой, Бенд­жа­мен, со­би­ра­ет­ся по­сле окон­ча­ния кол­лед­жа за­нять­ся про­из­вод­ст­вом пла­сти­ка, но­во­го хи­ми­че­ско­го ма­те­риа­ла, ко­то­рый в бу­ду­щем вы­тес­нит тра­ди­ци­он­ные ма­те­риа­лы. Са­мо сло­во пла­стик, т.е. гибкий, бес­цвет­ный ма­те­ри­ал, при­спо­об­ляе­мый к лю­бой си­туа­ции, стал сим­во­лом на­ча­ла но­вой эры, по­ка­за­те­лем ка­че­ст­ва, не­об­хо­ди­мо­го для ус­пе­ха, пла­стич­но­сти.

Этим качеством обладает герой фильма «Being There», Квин­си, чье имя мож­но пе­ре­вес­ти как ко­ро­лев­ский, ка­мер­ди­нер и са­дов­ник мил­лио­не­ра, че­ло­век с ин­тел­лек­том де­би­ла. Он шаг за ша­гом пре­вра­ща­ет­ся в вид­ную по­ли­ти­че­скую фи­гу­ру, дру­га пре­зи­ден­та и его воз­мож­но­го пре­ем­ни­ка. Его оше­лом­ляю­щая карь­е­ра не име­ет ни­че­го об­ще­го с его де­ло­вы­ми спо­соб­но­стя­ми. Сво­им взле­том он обя­зан  уме­нию при­спо­саб­ли­вать­ся к лю­бым за­дан­ным ус­ло­ви­ям.

Мир, как его ви­дит Квин­си, по­ня­тен и прост, он  владеет необходимым на­бо­ром кли­ши­ро­ван­ных мыс­лей и идей, ко­то­рые по­зво­ля­ют ему чув­ст­во­вать се­бя уве­рен­но в лю­бой си­туа­ции. Он про­из­но­сит ор­ди­нар­ные фра­зы, пло­ские, как са­ма по­все­днев­ность, но про­из­но­сит их с не­обы­чай­ной не­по­сред­ст­вен­но­стью и глу­бо­ким убе­ж­де­ни­ем, как вне­зап­ное от­кры­тие но­вой ис­ти­ны, как веч­ную муд­рость, так­же, как де­ти, рас­ска­зы­вая анек­дот с ог­ром­ной бо­ро­дой пе­ре­да­ют его с ощу­ще­ни­ем не­обы­чай­ной све­же­сти и ос­ле­п­ляю­щей но­виз­ной от­кры­тия. В за­клю­чи­тель­ной сце­не филь­ма ге­рой, как Хри­стос, идет пеш­ком по по­верх­но­сти озе­ра.

Хри­ста на­зы­ва­ли ко­ро­лем Иу­деи, Квин­си мож­но на­звать ко­ро­лем аме­ри­кан­ской жиз­ни, его ба­наль­ность, по­сред­ст­вен­ность, од­но­мер­ность и есть ко­ро­лев­ская ис­ти­на, выс­шая ис­ти­на. По­след­няя фра­за, ко­то­рую про­из­но­сит Квинси в филь­ме: «Ре­аль­ность — это со­стоя­ние ума». Его со­стоя­ние ума пол­но­стью за­про­грам­ми­ро­ва­но, и им мож­но управ­лять так­же лег­ко, как и ком­пь­ю­те­ром, при не­об­хо­ди­мо­сти мож­но сме­нить про­грам­му. Квин­си — ка­ри­ка­ту­ра на сред­не­го че­ло­ве­ка с уп­ро­щен­ным, од­но­мер­ным соз­на­ни­ем, мас­те­ра при­спо­соб­ле­ния.

Ге­рои фильмов Ву­ди Ал­ле­на жи­вые, лег­ко уз­на­вае­мые со­ци­аль­ные ти­пы, об­ра­зо­ван­ный сред­ний класс, жи­ву­щий в кон­крет­ных реа­ли­ях Нью-Йор­ка, с его ули­ца­ми, ка­фе, са­бве­ем. И, в то же время, персонажи вы­гля­дят как ма­рио­нет­ки, ко­то­рых ка­кие-то мощ­ные, пол­но­стью ано­ним­ные си­лы дер­га­ют за ни­точ­ки, но са­ма ма­ни­пу­ля­ция на­столь­ко со­вер­шен­на, что са­ми ге­рои уве­ре­ны, что они пол­но­стью сво­бод­ны и не­за­ви­си­мы. Хо­тя филь­мы Ву­ди Ал­ле­на при­ня­то на­зы­вать ко­ме­дия­ми, это ско­рее  тра­­г­и­­ко­м­едии, тра­ги­ко­ме­дии са­мо­об­ма­на.

Ге­рои Ву­ди Ал­ле­на дей­ст­ву­ют, но дей­ст­ву­ют не­осоз­нан­но, внут­ри при­ня­тых в их сре­де тра­фа­ре­тов, что-то чув­ст­ву­ют, но их чув­ст­ва ба­наль­ны и бес­цвет­ны, мно­го го­во­рят, но все их раз­го­во­ры не боль­ше, чем со­тря­се­ние воз­ду­ха пре­тен­ци­оз­ны­ми сло­вес­ны­ми кли­ше. У них нет то­го, чем при­ня­то оп­ре­де­лять лич­ность, убе­ж­де­ний, нет ау­ры внут­рен­не­го ми­ра, че­ло­ве­че­ской уни­каль­но­сти. Их об­ще­ние внеш­не чрез­вы­чай­но ин­тен­сив­но, но ка­ж­дый из них от­дель­ный атом, со­мнам­бу­ла, замк­ну­тая на се­бе, самодостаточны, как и ге­рой филь­ма Being There.

Самодостаточность при­ня­то на­зы­вать словом self-reliance, опо­ра толь­ко на се­бя, она воз­ник­ла как ре­ак­ция на ус­ло­вия жиз­ни еще в пе­ри­од ос­вое­ния Аме­ри­ки. В те­че­ние пер­вых двух сто­ле­тий на­се­ле­ние Но­во­го Све­та до­бы­ва­ло сред­ст­ва су­ще­ст­во­ва­ния фер­мер­ст­вом и ско­то­вод­ст­вом, од­ну фер­му от дру­гой от­де­ля­ли де­сят­ки, а то и сот­ни миль, по­мо­щи про­сить бы­ло не у ко­го, оди­ноч­кам или от­дель­но­му се­мей­но­му кла­ну мож­но бы­ло на­де­ять­ся толь­ко на се­бя.

В по­сле­дую­щий, ин­ду­ст­ри­аль­ный пе­ри­од, аме­ри­кан­ское об­ще­ст­во сфор­ми­ро­ва­ло слож­ные ор­га­ни­за­ци­он­ные струк­ту­ры, и от­дель­ный че­ло­век уже не мог до­бить­ся сво­ей це­ли в оди­ноч­ку, он дол­жен был примк­нуть к ка­кой-ли­бо груп­пе, ком­па­нии, кор­по­ра­ции. Лю­бой де­ло­вой со­юз ме­ж­ду людь­ми, од­на­ко, не пред­­­­п­­о­­ла­га­л ни че­ло­ве­че­ско­го ин­те­ре­са друг к дру­гу, ни ло­яль­но­сти к парт­не­ру. Со­юз с дру­ги­ми мо­г су­ще­ст­во­вать толь­ко до то­го мо­мен­та, по­ка су­­­­щ­­е­­­с­т­­в­овала вза­им­ная не­об­хо­ди­мость друг в дру­ге. Та­кая фор­ма от­но­ше­ний пред­по­ла­га­ет что ка­ж­дый ис­поль­зу­ет воз­мож­но­сти дру­гих лю­дей или ор­га­ни­за­ций для дос­ти­же­ния соб­ст­вен­ных це­лей, кто ко­го пе­ре­иг­ра­ет.

Вы­жи­ва­ют в кон­ку­рент­ной борь­бе толь­ко те кто ве­рит в свои си­лы и в пра­виль­ность сис­те­мы, кто стал­ки­ва­ясь с пре­пят­ст­вия­ми не те­ря­ет своего оп­ти­мизма. В других странах мира оп­ти­мизм качество индивидуальное, в США — это национальная черта, она вос­пи­ты­ва­ет­ся всей ат­мо­сфе­рой ди­на­мич­но­го об­ще­ст­ва в ко­то­ром у ка­ж­до­го есть свой шанс.

Но это ка­че­ст­во име­ет и не­га­тив­ную сто­ро­ну. Оп­ти­мизм ней­тра­ли­зу­ет лю­бую кри­ти­ку. Со­мне­ния в пра­виль­но­сти сис­те­мы яв­­л­яю­т­ся уг­ро­зой лич­но­му бла­го­по­лу­чию, они не кон­ст­рук­тив­ны, опас­ны, раз­ру­ши­тель­ны для при­ня­то­го по­ряд­ка ве­щей, по­это­му вос­при­ни­ма­ют­ся как фор­ма асо­ци­аль­но­го по­ве­де­ния, что-то сред­нее ме­ж­ду ху­ли­ган­ст­вом и под­рыв­ной дея­тель­но­стью.

«Да­же те, кто про­иг­рал в жиз­нен­ной иг­ре, впа­дая в кри­ти­цизм, де­ла­ют это в безо­пас­ных сте­нах сво­его до­ма.» Со­цио­лог Абель.

Оп­ти­мизм спе­ци­фи­че­ская чер­та всех об­ще­ст­вен­ных сис­тем, ста­вя­щих сво­ей за­да­чей то­таль­ную под­держ­ку су­ще­ст­вую­ще­го статус-кво. Про­па­ган­да то­та­ли­тар­ных об­ществ 20-го ве­ка соз­да­ва­ла мо­ну­мен­таль­ные об­ра­зы все­на­род­но­го сча­стья и оп­ти­мизм стал об­ще­ст­вен­ным дол­гом. Тот, кто не раз­де­лял это чув­ст­во, мог ожи­дать ви­зи­та гес­та­по или НКВД.

В то­та­ли­тар­ном об­ще­ст­ве «1984» Ору­эл­ла бы­ло за­пре­ще­но иметь не­до­воль­ное вы­ра­же­ние ли­ца, нель­зя бы­ло да­же хму­рить­ся, от­сут­ст­вие оп­ти­миз­ма счи­та­лось вы­зо­вом об­ще­ст­ву, ан­ти­об­ще­ст­вен­ным по­ступ­ком.

«В Аме­ри­ке и в Со­вет­ском Сою­зе для ка­ж­до­го гра­ж­да­ни­на обя­за­тель­но быть сча­ст­ли­вым. Ес­ли он пуб­лич­но за­яв­ля­ет, что не­сча­ст­лив, это оз­на­ча­ет не­при­ятие все­го со­ци­аль­но­го по­ряд­ка в це­лом. Гра­ж­да­не этих двух стран обя­за­ны быть сча­ст­ли­вы, та­ков их об­ще­ст­вен­ный долг.». Со­цио­лог Ро­берт Вар­шоу в на­ча­ле 50-х го­дов.

В Со­вет­ской Рос­сии со­ци­аль­ный оп­ти­мизм вы­ра­жал­ся бес­фор­мен­но, аморф­но, в рус­ской куль­тур­ной тра­ди­ции вы­ше все­го це­ни­лась сво­бод­ная им­про­ви­за­ция. В Аме­ри­ке, с ее тра­ди­ци­ей за­кон­чен­но­сти и яс­но­сти форм, оп­ти­мизм вы­ра­жа­ет­ся в сти­ли­сти­че­ски от­то­чен­ных фор­мах, взве­шен­ных и от­ра­бо­тан­ных кли­ше, ре­зуль­тат мно­гих де­ся­ти­ле­тий ра­бо­ты мас­со­вой куль­ту­ры, пре­дос­тав­ляю­щей боль­шой вы­бор стан­дарт­ных форм по­ве­де­ния и об­ще­ния.

Оптимизм когда-то был индивидуальной чертой, в массовом обществе он должен был стать всеобщим, так как индивид сам по себе ничто, он лишь часть коллектива. В Со­вет­ском Сою­зе “ото­рвать­ся от кол­лек­ти­ва”, сле­до­вать соб­ст­вен­ным убе­ж­де­ни­ям, зна­чило стать от­ще­пен­цем, “ин­ди­ви­дуа­ли­стом”, про­ти­во­пос­тав­ляю­щим се­бя обществу.

Но со­цио­лог Виль­ям Уайт в сво­ей ра­бо­те 50-х го­дов «Organization Man» по­ка­зал, что аме­ри­кан­ский ин­ди­ви­дуа­лизм — это также кол­лек­ти­виз­м, просто другая фор­ма. Уайт опи­сы­ва­ет жизнь в ком­плек­се, по­стро­ен­ном кор­по­ра­ци­ей для сво­их ра­бот­ни­ков в са­бер­бе Чи­ка­го, Парк Фор­ре­ст. Для жи­те­лей ком­плек­са, мо­ло­дых про­фес­сио­на­лов, наи­бо­лее важ­ное ка­че­ст­во, не­об­хо­ди­мое для ус­пе­ха, спо­соб­ность за­вое­вы­вать по­пу­ляр­ность в сво­ей сре­де. Ра­бот­ни­ки кор­по­ра­ции стре­ми­лись вы­ра­бо­тать в се­бе пси­хо­ло­ги­че­скую гиб­кость, спо­соб­ность адап­ти­ро­вать­ся к пре­ва­ли­рую­щим вку­сам и из­ме­няю­щим­ся об­стоя­тель­ст­вам внут­ри ра­бо­че­го кол­лек­ти­ва, уме­ние жить и ра­бо­тать в кол­лек­ти­ве, груп­пе, что при­ня­то на­зы­вать “teamwork”, умение ра­бо­тать в ко­ман­де.

Под­чи­не­ние ин­ди­ви­да кол­лек­ти­ву в ус­ло­ви­ях кор­по­ра­тив­ной жиз­ни та­кое же, как и в со­вет­ском ва­ри­ан­те, где “кол­лек­тив все­гда прав”, толь­ко под­чи­не­ние лич­но­сти в аме­ри­кан­ском кол­лек­ти­ве бо­лее то­таль­но, так как пол­но­стью доб­ро­воль­но, и в про­цесс кон­тро­ля во­вле­че­ны все, все кон­тро­ли­ру­ют всех.

«Кон­троль всех над все­ми соз­да­ет дав­ле­ние на ин­ди­ви­да, не­ срав­ни­мое по сво­ей мо­щи с на­си­ли­ем го­су­дар­ст­ва или ав­то­кра­ти­че­ской сис­те­мы, ко­то­рому он все-та­ки, хоть в ка­кой-то сте­пе­ни, хо­тя бы внут­ри се­бя, мо­жет со­про­тив­лять­ся.» Эрих Фромм.

В от­ли­чие от со­вет­ско­го кол­лек­ти­виз­ма, ко­то­рый пред­по­ла­гал пол­ную ло­яль­ность по от­но­ше­нию ко все­му об­ще­ст­ву, аме­ри­ка­нец лоя­лен лишь по от­но­ше­нию к той вре­мен­ной груп­пе, к ко­то­рой он при­над­ле­жит се­го­дня. Зав­тра он бу­дет лоя­лен по от­но­ше­нию к дру­гой груп­пе, ко­то­рая пре­дос­та­вит ему боль­ше воз­мож­но­стей в дос­ти­же­нии ин­ди­ви­ду­аль­ных це­лей. Это и есть аме­ри­кан­ская фор­ма кол­лек­ти­виз­ма.

Ди­на­ми­ка эко­но­ми­че­ско­го раз­ви­тия де­ла­ет все че­ло­ве­че­ские свя­зи вре­мен­ны­ми, не­об­хо­ди­мо при­ни­мать пра­ви­ла ка­ж­дой но­вой груп­пы бе­зо­го­во­роч­но и ме­нять свои убе­ж­де­ния (ес­ли они есть) в за­ви­си­мо­сти от ме­няю­щих­ся об­стоя­тельств. До­бить­ся же сво­их ин­ди­ви­ду­аль­ных це­лей мож­но лишь при­спо­саб­ли­вая свою ли­нию к ли­­ни­и ру­ко­во­дства и кол­лек­ти­ва.

Со­цио­лог М. Ма­ко­би про­вел оп­рос ты­ся­чи ме­нед­же­ров круп­ных кор­по­ра­ций: «Они стре­мят­ся удов­ле­тво­рить лю­бой взгляд, при­сое­ди­нить­ся к лю­бой точ­ке зре­ния, ес­ли чув­ст­ву­ют за ней ка­кую-ли­бо си­лу, и го­то­вы по­ме­нять свою по­зи­цию на про­ти­во­по­лож­ную. Поч­ти не­воз­мож­но опи­сать их лич­но­ст­ные чер­ты, этих черт у них про­сто нет. Они та­кие же лич­но­сти, как лич­но­ст­на аме­ба, ме­няю­щая фор­му и цвет в за­ви­си­мо­сти от об­стоя­тельств.»

Се­го­дняш­ние ме­нед­же­ры кор­по­ра­ций — это быв­шие бит­ни­ки, уча­ст­ни­ки мо­ло­деж­ной ре­во­лю­ции 60-ых го­дов. Во вре­ме­на сту­ден­че­ских про­тес­тов они тре­бо­ва­ли ин­ди­ви­ду­аль­ной сво­бо­ды, и од­на из пе­сен про­тес­та со­дер­жа­ла все­го че­ты­ре строч­ки :

Я дол­жен быть сам со­бой.

Я дол­жен быть сво­бо­ден.

Я не хо­чу толь­ко вы­жи­вать.

Я хо­чу жить.

I’ve got to be me.

I’ve got to be free.

I don’t want just survive.

I want to live.

Уро­вень бла­го­по­лу­чия 60-х го­дов удов­ле­тво­рял стар­шее по­ко­ле­ние, пом­нив­шее вре­ме­на Ве­ли­кой Де­прес­сии. Для мо­ло­де­жи, не знав­шей ни­ще­ты и от­чая­ния 30-х го­дов, это­го бы­ло ма­ло, ма­те­ри­аль­ное бла­го­сос­тоя­ние бы­ло для них при­выч­ным. Мо­ло­дежь про­тес­то­ва­ла про­тив мо­но­тон­но­го, сте­риль­но­го, обез­ли­чен­но­го су­ще­ст­во­ва­ния сво­их ро­ди­те­лей с пол­ным хо­ло­диль­ни­ком и ма­ши­ной в га­ра­же, как пла­те за го­тов­ность быть вин­ти­ком в эко­но­ми­че­ской ма­ши­не.

С на­де­ж­дой из­ме­нить мир мо­ло­дежь шес­ти­де­ся­тых го­дов во­шла во все сфе­ры эко­но­ми­ки и куль­ту­ры и, дей­ст­ви­тель­но, из­ме­ни­ла прин­ци­пы под­хо­да ко мно­гим про­бле­мам, сфор­ми­ро­вав ту со­ци­аль­ную и куль­тур­ную ткань об­ще­ст­ва, ко­то­рая су­ще­ст­ву­ет се­го­дня. Пре­вра­тив­шись в ра­бот­ни­ков круп­ных кор­по­ра­ций, мо­ло­дежь соз­да­ла но­вые фор­мы кор­по­ра­тив­ной жиз­ни, ко­то­рые, не уг­ро­жая фун­да­мен­таль­ным прин­ци­пам биз­не­са, де­ла­ли кор­по­ра­ции бо­лее эф­фек­тив­ны­ми.

Бу­ду­чи людь­ми но­во­го по­ко­ле­ния, они ви­де­ли тот ре­сурс, ко­то­ро­го не ви­де­ли ста­рые зуб­ры, по­сле­до­ва­те­ли прин­ци­па от­кро­вен­но­го “вы­жи­ма­ния по­та” — уве­ли­че­ние эф­фек­тив­но­сти тру­да за счет соз­да­ния у ра­бот­ни­ков чув­ст­ва пси­хо­ло­ги­че­ско­го ком­фор­та. Сис­те­ма ста­ла бо­лее ли­бе­раль­ной внеш­не, по сво­ей су­ти ос­та­ва­ясь той же. По­­в­ы­­шалась ин­тен­си­фи­ка­ция тру­да, со­вер­шен­ст­во­вал­ся кон­троль ра­бот­ни­ков, сис­те­ма тре­­б­ов­ала пол­но­го кон­фор­миз­ма. По­ко­ле­ние, бо­ров­шее­ся за сво­бо­ду лич­но­сти, свои­ми ру­ка­ми по­строи­­ло мир, в ко­то­ром сво­бо­да ин­ди­ви­ду­аль­но­го са­мо­вы­ра­же­ния бы­ла вве­де­на в еще бо­лее же­ст­кие рам­ки не­об­хо­ди­мые для функ­цио­ни­ро­ва­ния тех­но­ло­ги­че­ско­го об­ще­ст­ва.

Ин­ди­ви­дуа­лизм и кон­фор­мизм как буд­то про­ти­во­ре­чат друг дру­гу, но в со­вре­мен­ных фор­мах жиз­ни они со­еди­ни­лись в ор­га­ни­че­ское це­лое, во­пло­тив­шись в но­вом ти­пе кон­фор­ми­ста, кон­фор­ми­ста-бун­та­ря. Бун­тарь, вос­пи­тан­ный в ат­мо­сфе­ре об­ще­ст­ва где ин­ди­ви­ду­аль­ные ин­те­ре­сы важ­нее об­ще­ст­вен­ных, не бо­рет­ся за все­об­щую сво­бо­ду, он ищет ее лич­но для се­бя, но по­лу­чить бо­лее вы­со­кий уро­вень лич­ной сво­бо­ды он мо­жет лишь за счет сво­бо­ды дру­гих, ис­поль­зуя воз­мож­но­сти все той же сис­те­мы под­нять­ся на­верх со­ци­аль­ной ие­рар­хии. Не­да­ром мно­гие ак­ти­ви­сты мо­ло­деж­ной ре­во­лю­ции 60-ых го­дов в вось­ми­де­ся­тые пре­вра­ти­лись в ру­ко­во­ди­те­лей круп­ных кор­по­ра­ций.

Кон­фор­мизм пе­ре­стал вос­при­ни­мать­ся не­га­тив­но, тем бо­лее, что сам про­цесс при­спо­соб­ле­ния к системе про­ис­хо­дит ор­га­ни­че­ски, без пря­мо­го на­жи­ма, в ре­зуль­та­те мно­же­ст­ва мел­ких толч­ков из бли­жай­ше­го ок­ру­же­ния, в се­мье, воз­рас­тной груп­пы, ра­­б­о­че­м кол­лек­ти­ве, ко­то­рые вос­про­из­во­дят на жи­тей­ском уров­не не­пи­са­ные пра­ви­ла иг­ры эко­но­ми­че­ской жиз­ни и кон­ку­рент­ной борь­бы. Си­лы, ко­то­рые фор­ми­ру­ют ин­ди­ви­да, на­столь­ко мно­го­чис­лен­ны, что оп­ре­де­лить от­ку­да исходит давление не­воз­мож­но.

«Эко­но­ми­че­ские си­лы ано­ним­ны и их ано­ним­ность да­ет им пре­иму­ще­ст­во пе­ред от­кры­тым дав­ле­ни­ем го­су­дар­ст­ва… О по­ли­ти­че­ских си­лах го­во­рят — они. Об эко­но­ми­ке го­во­рят — это. За­ко­ны эко­но­ми­ки, за­ко­ны рын­ка рас­тво­ре­ны в са­мой тка­ни об­ще­ст­ва, они ор­га­ни­че­ская часть об­ще­ст­вен­но­го соз­на­ния. Их не­воз­мож­но точ­но обо­зна­чить, а зна­чит и об­ви­нять. Мож­но ли за­щи­щать­ся от не­ви­ди­мо­го? Кто мо­жет вос­стать про­тив “это­го”?» Эрих Фромм.

Рус­ский фи­ло­соф Ни­ко­лай Бер­дя­ев, так­же, как и Фромм, го­во­рил об эко­но­ми­ке как об ог­ром­ной, ано­ним­ной сет­ке, ко­то­рая не­за­мет­но стя­ги­ва­ет и та­щит че­ло­ве­ка в нуж­ном ей на­прав­ле­нии: «Эко­но­ми­ка не по­дав­ля­ет ин­ди­ви­ду­аль­ную во­лю, она лишь на­прав­ля­ет ее в не­об­хо­ди­мое рус­ло.»

Ано­ним­ность сис­те­мы ис­клю­ча­ет не толь­ко воз­мож­ность ак­тив­но­го со­про­тив­ле­ния, она соз­да­ет ощу­ще­ние, что ка­ж­дый вы­­б­ир­ает на­прав­ле­ние сво­ей жиз­ни сам, что он сам ре­шил ви­деть се­бя как то­вар на рын­ке тру­да или рын­ке пер­со­наль­ных от­но­ше­ний. «He knows how to sell himself», он зна­ет как про­дать се­бя, са­мая вы­со­кая оцен­ка ин­ди­ви­ду­аль­ных ка­честв, и ни­кто да­же не осоз­на­ет, что про­да­жа се­бя уни­жа­ет его как лич­ность.

«Че­ло­век стал то­ва­ром на про­да­жу, ве­щью, вещь же не мо­жет ощу­щать и осоз­на­вать се­бя.» Эрих Фромм.

Со­цио­лог Кри­сто­фер Лаш ут­вер­ждал, что про­да­жа се­бя ста­ла на­столь­ко ор­га­ни­че­ской ча­стью об­ще­ст­вен­но­го соз­на­ния, что про­сти­ту­ция, ко­гда-то счи­тав­шая­ся пре­де­лом че­ло­ве­че­ско­го па­де­ния, не толь­ко ут­ра­ти­ла от­ри­ца­тель­ные чер­ты, но пре­вра­ти­лась в мо­дель об­ще­ст­вен­но­го по­ве­де­ния. Про­­ст­и­­туция – биз­нес, и так­же как и в лю­бой дру­гой де­ло­вой иг­ре, проститутка стре­мит­ся пе­ре­иг­рать парт­не­ра, дать мень­ше и по­лу­чить боль­ше.

Проститутка превратилась в об­раз­ец для на­чи­наю­щих ан­тре­пре­не­ров, ведь их ус­пех, так­же как и в ин­ду­ст­рии сек­са, за­ви­сит от уме­ния ма­ни­пу­ли­ро­вать соб­ст­вен­ны­ми чув­ст­ва­ми, эмо­ция­ми и чув­ст­ва­ми дру­гих. Вы­со­ко­оп­ла­чи­вае­мая жрица любви се­го­дня при­об­ре­ла вы­со­кий об­ще­ст­вен­ный пре­стиж, так как она по­бе­ди­ла в кон­ку­рент­ной борь­бе за бо­лее вы­со­кую оп­ла­ту тру­да.

Воз­рос­ший ин­те­рес к пор­но-звез­дам, свя­зан с тем, что они дос­тиг­ли вы­со­ко­го уров­ня про­фес­сио­на­лиз­ма и, та­ким об­ра­зом, ле­га­ли­зо­ва­ли се­бя в ка­че­ст­ве “money-makers”, ан­тре­пре­не­ров, чут­ко улав­ли­ваю­щих ры­ноч­ный спрос. В этой ин­ду­ст­рии, как и в лю­бой дру­гой, не­об­хо­ди­мо от­ве­чать тре­бо­ва­ни­ям рын­ка тру­да, соз­да­вать стан­­да­рт­­и­зи­ров­анный сер­вис, так как толь­ко стан­дарт при­ни­ма­ет­ся рын­ком.

Ры­нок не при­ни­ма­ет все то, что не со­от­вет­ст­ву­ет стан­дар­ту — лич­но­ст­ные ка­че­ст­ва, убе­ж­де­ния, свое­об­ра­зие лич­но­сти, по­это­му, как от­ме­чал со­цио­лог Эд­вард Стю­арт, «де­пер­со­на­ли­за­ция — же­лае­мое ка­че­ст­во для боль­шин­ст­ва аме­ри­кан­цев.»

Де­пер­со­на­ли­за­ция фор­ми­ро­ва­лась спе­ци­фи­че­ски­ми ус­ло­вия­ми аме­ри­кан­ской жиз­ни, но от­каз от ев­ро­пей­ских пред­став­ле­ний о лич­но­сти в Аме­ри­ке был сфор­му­ли­ро­ван так­же и идео­ло­ги­ей но­вой ци­ви­ли­за­ции, с ее куль­том про­сто­го че­ло­ве­ка и от­ри­ца­ни­ем ра­фи­ни­ро­ван­но­сти ев­ро­пей­ской куль­ту­ры и обо­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­ж­­­­е­­­­с­т­­в­ле­ни­я лич­но­сти.

Эти ка­че­ст­ва ев­ро­пей­ской куль­ту­ры не при­ни­ма­лись и мно­ги­ми ев­ро­пей­ски­ми фи­ло­со­фа­ми эпо­хи Про­све­ще­ния, чьи идеи ста­ли фун­да­мен­том аме­ри­кан­ско­го ми­ро­воз­зре­ния. Воль­тер в сво­ей про­грамм­ной ра­бо­те «Кан­дид», Про­сто­душ­ный или ес­те­ст­вен­ный че­ло­век, по­ка­зы­вал ге­роя, не при­ни­маю­ще­го цен­но­сти лич­но­сти, ха­рак­тер­ной для выс­ше­го об­ще­ст­ва. Но­вый, под­ни­маю­щий­ся к вла­сти бур­жу­аз­ный класс, тре­бо­вал идеа­ли­за­ции соб­ст­вен­ных ка­честв, по­сред­ст­вен­но­сти, ор­ди­нар­но­сти, ко­то­рые Воль­тер называл ес­те­ст­вен­ными ка­че­ст­вами че­ло­ве­ка.

Аме­ри­кан­ский Кан­дид — это Гекль­бе­ри Финн, он, как по­жа­луй ни­ка­кой дру­гой ге­рой аме­ри­кан­ской ли­те­ра­ту­ры сим­во­ли­зи­ру­ет на­цио­наль­ный ха­рак­тер. Он сам соз­да­ет свои прин­ци­пы и ве­дет се­бя так, как под­ска­зы­ва­ет ему не фи­ло­со­фия, ре­ли­гия, тра­ди­ции или мо­раль, а здра­вый смысл. Гекль­бе­ри Финн и есть “ес­те­ст­вен­ный че­ло­век” в аме­ри­кан­ских ус­ло­ви­ях.

Он од­но­вре­мен­но бун­тарь и мас­тер при­спо­соб­ле­ния. Он ру­ко­во­дству­ет­ся здра­вым смыс­лом, но твер­дой жиз­нен­ной по­зи­ции у не­го нет. Его по­зи­ция ме­ня­ет­ся в за­ви­си­мо­сти от об­стоя­тельств, об­стоя­тель­ст­ва дик­ту­ют по­зи­цию. Его ин­­­­­­­д­­­и­­­­ви­­­ду­а­льность вы­ра­жа­ет­ся не уни­каль­но­стью внут­рен­не­го ми­ра, а уни­каль­но­стью по­ступ­ков. Он су­ще­ст­ву­ет в пре­де­лах сво­его ма­лень­ко­го мир­ка и не зна­ет ни­че­го ни о стра­не, в ко­то­рой жи­вет, ни о ми­ре в це­лом. В ожес­то­чен­ной борь­бе за вы­жи­ва­ние он, при­спо­саб­ли­ва­ясь к об­стоя­тель­ст­вам, по­сто­ян­но ме­­н­яет се­бя.

Это ка­че­ст­во жиз­ни, из­ме­не­ние се­бя, по­сто­ян­ное при­спо­соб­ле­ние, про­сле­жи­ва­ет­ся во мно­гих про­­и­з­­ве­­д­е­ниях клас­си­ков аме­ри­кан­ской ли­те­ра­ту­ры 19-го ве­ка. Уолт Уит­мен пи­шет в  «Пес­не о се­бе»:

Я всех цве­тов и каст, всех вер и ран­гов,

Я фер­мер, джент­ль­мен, мас­те­ро­вой, мат­рос,

Ме­ха­ник, ква­кер, врач и су­те­нер,

Бан­дит, бу­ян и ад­во­кат.

Бенд­жа­мин Франк­лин в сво­ей «Ав­то­био­гра­фии»: «Я пе­чат­ник, почт­мей­стер, из­да­тель аль­ма­на­ха, хи­мик, ора­тор, жес­тян­щик, юмо­рист, фи­ло­соф, го­су­дар­ст­вен­ный дея­тель, про­фес­сор до­мо­вод­ст­ва и эко­но­ми­ки, зна­харь, про­жек­тер и тво­рец афо­риз­мов».

«Ав­то­био­гра­фия» бы­ла дис­­­к­у­­с­­сией Франк­ли­на с «Ис­по­ве­дью» Жан-Жа­ка Рус­со. Рус­со опи­сы­ва­ет ис­то­рию раз­ви­тия лич­но­сти, со всей воз­мож­ной ис­крен­но­стью рас­ска­зы­ва­я о том, что про­ис­хо­ди­ло в его ду­ше, в по­та­ен­ных угол­ках его внут­рен­не­го ми­ра. Франк­ли­на же внут­рен­ний мир ге­роя не ин­­­­­­­т­­­е­­­ре­­со­ва­л. Он тща­тель­но про­сле­дил его путь к прак­ти­че­ско­му ус­пе­ху, где ка­ж­дое дей­ст­вие, ка­ж­дое дви­же­ние ду­ши на­прав­ле­но к дос­ти­же­нию ре­зуль­та­та.

Бенджамин Франк­лин был пер­вым, кто ввел в аме­ри­кан­скую ли­те­ра­ту­ру тип, не су­ще­ст­во­вав­ший в ев­ро­пей­ской ли­те­ра­ту­ре, “self-made man”, сде­лав­ший се­бя че­ло­век, че­ло­век, из­ме­няю­щий се­бя для достижения успеха. Тер­мин “self-made man” как буд­то пред­по­ла­га­ет лич­ную во­лю, лич­ный вы­бор, но вы­бор пре­до­пре­де­лен на­цио­наль­ным идеа­лом, меч­той о бо­гат­ст­ве.

Kро­ме фи­гу­ры ав­то­ра в «Ав­то­био­гра­фии» су­ще­ст­ву­ет так­же и Бед­ный Ри­чард, оба от­но­сят­ся с ог­ром­ным пие­те­том к успешным людям бизнеса. Бо­гат­ст­во, ими созданное, приносит са­мо­ува­же­ние и ува­же­ние дру­гих, а бед­но­сти об­ще­ст­вен­ное мне­ние не про­ща­ет и от­но­сит­ся к ней с пре­зре­ни­ем. «Не­воз­мож­но пус­то­му меш­ку сто­ять пря­мо.», «Те­перь, ко­гда я имею ко­ро­ву и ов­цу, все ока­зы­ва­ют мне зна­ки ува­же­ния.», — го­во­рит Бед­ный Ри­чард.

Бед­ный Ри­­чар­д че­рез полтора сто­ле­тия пре­вра­тил­ся в ге­роя три­ло­гии Ап­дай­ка «Кро­лик». Он, как и ге­рой Бенд­жа­ми­на Франк­ли­на, “сде­лал се­бя” в биз­не­се. В юно­сти он был бун­­т­арем, хо­тел най­ти се­бя, свое осо­бое ме­сто в этом ми­ре, но воз­мож­но­стей для это­го об­ще­ст­во не пре­дос­тав­ля­ло и он при­­м­и­р­ился. Он рос как биз­нес­мен, как лич­ность ос­тал­ся под­ро­ст­ком. Его лицо в по­жи­лом воз­рас­те, лицо по­ста­рев­шего маль­чика, как и у мно­гих аме­ри­кан­цев сред­не­го клас­са.

«Аме­ри­ка стра­на маль­чи­ков, ко­то­рые от­ка­зы­ва­ют­ся рас­ти. Лич­ность так и ос­та­ет­ся в том ви­де, в ко­то­ром она при­шла в этот мир, ли­цо мла­ден­ца в пе­лен­ках.», от­ме­ча­л Сал­ва­дор Мар­дар­ка­да, ис­пан­ский пи­са­тель.

Го­во­рят, что ли­цо – это зер­ка­ло ду­ши, ду­ша от­­­­р­­а­­жает кра­ски внут­рен­не­го ми­ра. Те ли­ца, ко­то­рые при­ня­то на­зы­вать ха­рак­тер­ны­ми, по­яв­ля­ют­ся в ре­зуль­та­те уни­каль­но­го ин­ди­ви­ду­аль­но­го опы­та, эмо­цио­наль­ных по­тря­се­ний, внут­рен­ней борь­бы, а в ус­ло­ви­ях борь­бы за ма­те­ри­аль­ный ус­пех они и не мо­гут воз­ник­нуть. Вся внут­рен­няя энер­гия рас­хо­ду­ет­ся на внеш­ние кон­флик­ты, на пре­одо­ле­ние лишь внеш­них пре­пят­ст­вий, с воз­рас­том по­яв­ля­ют­ся стар­че­ские мор­щи­ны, но это мор­щи­ны во­ле­во­го пре­одо­ле­ния, не ре­зуль­тат эмо­цио­наль­но­го и ин­тел­лек­ту­аль­но­го опы­та, а знак фи­зи­че­ской из­но­шен­но­сти, ста­ре­ния ор­га­низ­ма.

«От­сут­ст­вие индивидуальности лиц в Аме­ри­ке по­ра­жа­ет, пер­со­на­ли­зи­ро­ван­ных ха­рак­те­ров про­сто нет. За ли­ца­ми ев­ро­пей­цев сто­ит це­лый круг соб­ст­вен­ных, ин­ди­ви­дуа­ли­зи­ро­ван­ных пред­став­ле­ний о ми­ре, лю­дях, по­ли­ти­ке и куль­ту­ре. Ли­ца аме­ри­кан­цев пред­став­ля­ют пол­ный кон­траст, при­спо­соб­ле­ние куль­ти­ви­ру­ет бес­цвет­ность.» Фран­цуз­ский со­цио­лог Бо­рди­яр.

«На их ли­цах нет ни­ка­ко­го сле­да внут­рен­ней жиз­ни, мыс­лей или эмо­ций. Вы­ра­же­ние лиц труд­но оп­ре­де­лить, их чер­ты раз­мы­ты, так как мус­ку­лы во­круг рта и глаз ат­ро­фи­ро­ва­ны, ре­зуль­тат от­сут­ст­вия слож­ных эмо­цио­наль­ных ре­ак­ций.», опи­са­ние европейским на­блю­да­те­лем сред­них американцев.

Аме­ри­кан­ская куль­ту­ра, в от­ли­чие от ев­ро­пей­ской, экс­т­ра­вер­т­ивна, она пред­по­ла­га­ет, что все, что про­ис­хо­дит с че­ло­ве­ком, про­ис­хо­дит че­рез внеш­нее дей­ст­вие, а его внут­рен­ний мир мо­жет быть ин­те­ре­сен его лич­но­му пси­хо­ло­гу, но не ок­ру­жаю­щим его лю­дям, ко­то­рые так­же стан­дарт­ны, как и он сам. По­сто­ян­ная адап­та­ция к из­ме­няю­щим­ся ус­ло­ви­ям соз­да­ет ли­ца «с об­щим вы­ра­жень­ем», или, точ­нее, без вся­ко­го вы­ра­же­ния.

Но в ки­но, на те­ле­ви­зи­он­ном эк­ра­не мы ви­дим яр­кие лич­но­сти, объ­ем­ные ха­рак­те­ры, они смот­рят на нас с об­ло­жек жур­на­лов, с рек­лам­ных объ­яв­ле­ний. Ак­те­рам, ре­жис­се­рам, ху­дож­ни­кам, пи­са­те­лям ин­ди­ви­ду­аль­ные ка­че­ст­ва не­об­хо­ди­мы, в этом биз­не­се ин­ди­ви­ду­аль­ность — про­фес­сио­наль­ный ка­пи­тал, на спе­ци­фи­че­ском рын­ке ис­кусств уни­каль­ность хо­ро­шо про­да­вае­мый то­вар.

От­сут­ст­вие ха­рак­тер­ных лиц в тол­пе аме­ри­кан­цев от­ме­ча­ют не толь­ко ев­ро­пей­цы, но и са­ми аме­ри­кан­цы, имею­щие хоть ка­кой-то опыт жиз­ни в Ев­ро­пе. Стю­арт Мил­лер, аме­ри­кан­ский пси­хо­лог, про­жив­ший не­сколь­ко лет во Фран­ции:

«Ко­гда вы встре­чае­тесь с ев­ро­пей­цем, пе­ред ва­ми не толь­ко “ре­аль­ный че­ло­век», но осо­бая, не кли­ши­ро­ван­ная сис­те­ма ви­де­ния ми­ра. В их гла­зах, имею­щих по­ра­зи­тель­ную глу­би­ну, про­чи­ты­ва­ет­ся мно­го­об­раз­ный эмо­цио­наль­ный опыт, вы­ра­же­ния лиц все­гда ин­ди­ви­ду­аль­ны, за ни­ми сто­ит ин­тен­сив­ность внут­рен­не­го ми­ра, ко­то­рую мы, аме­ри­кан­цы, не мо­жем се­бе да­же пред­ста­вить. Их взгляд на мир с его глу­би­ной про­ник­но­ве­ния в сущ­ность со­ци­аль­ных яв­ле­ний, их по­ни­ма­ние тон­чай­ших ню­ан­сов пси­хо­ло­гии — все это ре­зуль­тат ра­бо­ты над со­бой, вы­ра­бот­ка лич­но­сти, уни­каль­ной для дан­но­го че­ло­ве­ка. В них все го­во­рит о глу­би­не со­дер­жа­ния, ин­тен­сив­ной внут­рен­ней жиз­ни лич­но­сти, то, что для нас, аме­ри­кан­цев, прак­ти­че­ски не­по­сти­жи­мо. Все это соз­да­ет рез­кий кон­траст с пре­сно­стью, од­но­об­ра­зи­ем вы­ра­же­ния или про­сто от­сут­ст­ви­ем ка­ко­го-ли­бо вы­ра­же­ния на ли­цах аме­ри­кан­цев.»

В то же вре­мя аме­ри­кан­цы вос­при­ни­ма­ют се­бя как су­ще­ст­ва уни­каль­ные, не­за­ви­си­мые от внеш­них влия­ний. Им ка­жет­ся, что их мне­ния, цен­но­сти, в ко­то­рые они ве­рят, фор­мы по­ве­де­ния, они сфор­ми­ро­ва­ли са­ми, они «са­ми се­бя сде­ла­ли». Для них не­при­ем­ле­мо пред­став­ле­ние о том, что они, так­же, как и пред­ста­ви­те­ли лю­бой куль­ту­ры, русские, фран­цу­зы, нем­цы, ис­пан­цы, ве­рят в оп­ре­де­лен­ные идеи и ве­дут се­бя оп­ре­де­лен­ным об­ра­зом по­то­му, что та­ки­ми их сде­ла­ла ок­ру­жаю­щая со­ци­аль­ная сре­да.

Аме­ри­кан­цы ча­ще, чем лю­бая на­ция ми­ра, при­бе­га­ют к сте­рео­ти­пам, оп­ре­де­ляя ими ин­ди­ви­ду­аль­ность других, их по­сто­ян­ное ис­поль­зо­ва­ние и от­сут­ст­вие за­зо­ра ме­ж­ду сте­рео­ти­пом и объ­ек­том де­мон­ст­ри­ру­ет оче­вид­ный факт, аме­ри­кан­цы по­ра­зи­тель­но сте­рео­тип­ны.

Те­ма кон­фор­миз­ма ста­ла чрез­вы­чай­но ост­рой во всем ми­ре во вто­рой по­ло­ви­не 20-го ве­ка бла­го­да­ря то­му уст­ра­шаю­ще­му эф­фек­ту, к ко­то­ро­му он при­вел в на­ци­ст­ской, то­та­ли­тар­ной Гер­ма­нии. Конформизм тоталитарных режимов был насильственным подчинением интересов индивида интересам государства, конформизм в рыночной демократии строится на принципе личного интереса, на праве каждого думать только о себе.

Край­ний ин­ди­ви­дуа­лизм, замк­ну­тость на се­бе, фор­ми­ру­ет со­ци­аль­ный тип ма­ни­пу­ли­ро­вать ко­то­рым зна­чи­тель­но про­ще чем люд­ской мас­сой. Эго­цен­трик, об­­р­ы­ва­я все пол­но­цен­ные свя­зи с дру­ги­ми с дру­ги­ми людь­ми, бес­по­мо­щен пе­ред лю­бым внеш­ним дав­ле­ни­ем ко­то­рое ле­пит его как сы­рую гли­ну. По­это­му кон­фор­мизм эко­но­ми­че­ско­го об­ще­ст­ва го­раз­до бо­лее то­та­лен чем кон­фор­мизм ре­жи­мов ис­поль­зо­вав­ших мас­со­вый тер­рор.

Как это ни па­ра­док­саль­но, эго­цен­тризм со­вре­мен­но­го аме­ри­кан­ца — это фор­ма ас­ке­тиз­ма, ха­рак­тер­но­го для про­тес­тант­ской эти­ки 18 ве­ка. Но ас­ке­тизм про­тес­тант­ской эти­ки тре­бо­вал ог­ра­ни­че­ний ма­те­ри­аль­ных по­треб­но­стей и рас­ши­ре­ния ду­хов­но­го ми­ра, а ин­ди­ви­дуа­лизм в по­тре­би­тель­ском об­ще­ст­ве тре­бу­ет дру­го­го ти­па ас­ке­тиз­ма, рас­ши­ре­ния ма­те­ри­аль­ных по­треб­но­стей и су­же­ния ми­ра внут­рен­не­го.

«Че­ло­век в гла­зах аме­ри­кан­цев — ра­бо­таю­щая ма­ши­на, и его мыс­ли, пе­ре­жи­ва­ния и чув­ст­ва ни в ко­ем слу­чае не долж­ны ме­шать про­цес­су ра­бо­ты.» Джеф­фри Го­рер, анг­лий­ский со­цио­лог.

Це­ня се­бя пре­ж­де все­го как про­дук­тив­но­го ра­бот­ни­ка, аме­ри­ка­нец рас­смат­ри­ва­ет свой внут­рен­ний мир, свои эмо­ции и эмо­ции дру­гих как не­что ме­шаю­щее де­лу..

Жур­на­лист-им­ми­грант Алек­сандр Ге­нис: «С пер­вых дней в Аме­ри­ке ме­ня пре­сле­ду­ет на­вяз­чи­вый об­раз ми­ра ли­шен­но­го объ­е­ма… На­ри­со­ван­ная, муль­ти­п­ли­ка­ци­он­ная жизнь, ко­то­рая вся ис­чер­пы­ва­ет­ся по­верх­но­стью…»

В ри­со­ван­ных де­ко­ра­ци­ях муль­ти­п­ли­ка­ции нет де­та­лей и ню­ан­сов, нет их и в пло­ских фи­гур­ках пер­со­на­жей ли­шен­ных внут­рен­них про­ти­во­ре­чий, че­ло­ве­че­ско­го объ­е­ма, ис­че­заю­ще­го в бес­пре­рыв­ном дей­ст­вии, ко­то­рое и со­став­ля­ет ос­нов­ное со­дер­жа­ние их жиз­ни..

Аме­ри­ка рань­ше дру­гих стран по­шла по пу­ти соз­да­ния ми­ни­маль­но­го че­ло­ве­ка, кон­фор­ми­ста, но се­го­дня, по­все­ме­ст­но, лю­ди ста­но­вят­ся все бо­лее и бо­лее по­хо­жи­ми друг на дру­га, их ли­ца, их оде­ж­да, их чув­ст­ва, их мыс­ли штам­пу­ют­ся на од­­­­­­­но­м и то­м же кон­вей­е­ре.

Ко­гда-то кон­фор­мизм вос­при­ни­мал­ся как оп­ре­де­лен­ная жиз­нен­ная по­зи­ция, ко­то­рую ин­ди­вид вы­би­рал соз­на­тель­но. Се­го­дня у не­го нет вы­бо­ра, се­го­дня ин­ди­вид дол­жен или при­нять прин­ци­пы, в ко­то­рые ве­рят мас­сы, или быть вы­бро­шен­ным из об­ще­ст­ва.

«Че­ло­век дол­жен прой­ти об­ра­бот­ку, из сы­рья пре­вра­тит­ся в про­дукт и стать эф­фек­тив­ной ча­стью ма­ши­ны. Все ка­че­ст­ва, не ис­поль­зуе­мые ма­ши­ной-об­ще­ст­вом, долж­ны быть от­бро­ше­ны, а че­ло­ве­че­ский ас­пект от­но­ше­ний дол­жен быть со­хра­нен лишь в той сте­пе­ни, без ко­то­рой он пси­хо­ло­ги­че­ски не вы­жи­ва­ет.» Немецкий фи­ло­соф Яс­перс.

Но, еще за­дол­го до Яс­пер­са, эту пер­спек­ти­ву ви­де­ли фи­ло­со­фы эпо­хи Про­све­ще­ния. Один из них, Фу­ко, пи­сал: «Мо­гу по­ру­чить­ся, что лич­ность ис­чез­нет так­же, как ис­че­за­ет ли­цо, на­чер­тан­ное на мок­ром при­бреж­ном пес­ке.»

Автор — Михель Гофман

Новый человек. Posthuman

Новый человек. Posthuman

Общество, ставящее развитие экономики как свою главную цель, нуждается в но­вом безликом че­ло­ве­че­ском ар­хе­ти­­пе, функ­цио­нальной части ма­ши­ны эко­но­ми­ки. И пер­вой стра­ной, от­кры­то про­воз­гла­сив­шей эту идею но­во­го вре­ме­ни, идею об­ще­ст­ва-ма­ши­ны, бы­ла Со­вет­ская Рос­сия, ко­то­рая в сво­ей про­па­ган­де, ли­те­ра­ту­ре, ис­кус­ст­ве го­во­ри­ла, что люди дол­жны стать “вин­ти­ками” ма­те­ри­аль­но­го про­грес­са, “вин­ти­ками” индустриального производства. Этот высший человеческий тип, Новый Советский человек, писатель 20-ых годов, Ан­д­рей Пла­то­нов, ненавидевший Советскую власть, представил сим­волом ин­ду­ст­риа­ли­за­ции — человек-паровоз.

В гла­зах на­ших све­тят­ся гор­ны,

В серд­цах взры­ва­ет­ся кровь,

Как топ­ка ды­ша рас­ка­лен­ная,

Как пес­ня гуд­ков на­ших рев.

«По­кло­не­ние ма­ши­не ста­ло но­вой ре­ли­ги­ей боль­ше­ви­ков с Ле­ни­ным как ее про­ро­ком. Все об­ще­ст­во долж­но быть ор­га­ни­зо­ван­о на на­уч­ных тех­ни­че­ских прин­ци­пах стать без­от­каз­но функ­цио­ни­рую­щей ма­ши­ной, а человек ее винтиком.», пи­сал со­цио­лог Фу­лоп-Мил­лер в 20-ые го­ды про­шло­го ве­ка.

Но боль­ше­ви­ки сле­до­ва­ли в рус­ле всей за­пад­ной ци­ви­ли­за­ции. Еще до по­яв­ле­ния Со­вет­ской Рос­сии, фи­нан­сист и об­ще­ст­вен­ный дея­тель кай­зе­ров­ской Гер­ма­нии Уол­тер Ра­те­нау го­во­рил, что толь­ко ма­ши­на при­ве­дет че­ло­ве­ка к сво­бо­де и сча­стью. Ма­те­ма­тик Лейб­­­ни­ц в 18-ом ве­ке ут­вер­ждал, что че­­­­л­о­ве­к та­кая же ма­ши­на, как и ча­со­вой ме­­­­х­а­низ­м. Идея че­ло­ве­ка-вин­ти­ка раз­ви­ва­лась вме­сте с ус­лож­не­ни­ем тех­но­ло­гии, от че­ло­ве­ка-па­ро­во­за до со­вре­мен­но­го идеа­ла че­ло­ве­че­ско­го со­вер­шен­ст­ва – че­ло­ве­ка-ком­пь­ю­те­ра.

Жур­нал «Со­вре­мен­ные тех­но­ло­гии и об­ще­ст­во» в 1985 го­ду: «Глав­ным барь­е­ром на пу­ти раз­ви­тия эко­но­ми­ки яв­ля­ет­ся не про­бле­мы соз­да­ния но­вых тех­но­ло­гий и ор­га­ни­за­ци­он­ных ме­то­дов, а при­спо­соб­ле­ние че­ло­ве­че­ской пси­хи­ки к эф­фек­тив­ной ра­цио­наль­но­сти, ра­зум­ной ло­ги­ке ком­пь­ю­те­ра.».

Се­го­дня эта идея не де­ба­ти­ру­ет­ся, она осу­ще­ст­в­ля­ет­ся на прак­ти­ке, но еще не­сколь­ко де­ся­ти­ле­тий на­зад вы­зы­ва­ла со­про­тив­ле­ние. Стэн­ли Куб­рик, по­ста­вив­ший в 60-ые годы фильм «Ме­ха­ни­че­ский Апель­син», писал, — «По­стин­ду­ст­ри­аль­ное об­ще­ст­во поста­вит че­ло­ве­ка в ус­ло­вия, в ко­то­рых он ли­шит­ся всех слад­ких со­ков са­мой при­ро­ды и станет ме­ха­низ­мом.»

К кон­цу ХХ ве­ка аме­ри­кан­ская на­уч­ная фан­та­сти­ка, экс­т­ра­по­ли­руя се­го­дняш­ние тен­ден­ции в бу­ду­щее, уже не ви­­д­ела ни­че­го тра­ги­че­ско­го в пре­вра­ще­нии че­ло­ве­ка в ма­ши­ну, ско­рее на­обо­рот, че­ло­век-ма­ши­на стал бо­лее при­­вл­е­­ка­­телен, чем обыч­ные лю­ди. Че­ло­век не­со­вер­ше­нен, ма­ши­на со­вер­шен­на. Со­вре­мен­ные ав­­т­о­­мо­били с их иде­аль­ны­ми про­пор­ция­ми под­чер­ки­ва­ют не­дос­тат­ки че­ло­ве­че­ско­го те­ла, ря­дом с воз­мож­но­стя­ми ком­пь­ю­те­ра ин­тел­лект че­ло­ве­ка ка­жет­ся бес­по­мощ­ным.

Мож­но бла­го­да­ря мно­го­лет­ним тре­ни­ров­кам, тех­ни­ке body sculpturing, соз­дать ат­ле­ти­че­скую фи­гу­ру, как у «Тер­ми­на­то­ра», но у че­ло­ве­че­ско­го те­ла есть ли­ми­ты, у ро­бо­та этих ли­ми­тов нет. Мож­но вы­ра­бо­тать мощ­ный ин­тел­лект, но все рав­но он бу­дет ус­ту­пать ин­тел­лек­ту ком­пь­ю­те­ра. Чем­пи­он ми­ра по шах­ма­там Кас­па­ров про­иг­рал ком­пь­ю­те­ру шах­мат­ный матч. Не­да­ром в ле­ген­дах со­вре­мен­ной  мас­со­вой куль­ту­ры, в филь­мах 80-х го­дов, по­лу­че­ло­ве­к-по­лу­ма­ши­на предстает как улуч­шен­ный об­ра­зец обыч­но­го че­ло­ве­ка, ог­ра­ни­чен­но­го в сво­их воз­мож­но­стях, а воз­мож­но­сти че­ло­ве­ка-ро­бо­та без­гра­нич­ны.

Reader Digest, са­мый по­пу­ляр­ный жур­нал Аме­ри­ки, ти­раж 22 мил­лио­на в год, вос­хи­ща­ет­ся звез­дой бейс­бо­ла Со­лом Маг­ли: «Он дей­ст­ву­ет, как со­вер­шен­ный ро­бот, его дви­же­ния от­то­че­ны и ме­то­дич­ны, как у ма­ши­ны.» Но тот же Сол Маг­ли, вне бейс­бо­ла, в обыч­ной жиз­ни, да­­ле­к от то­го со­вер­шен­ст­ва, ко­то­рое он де­мон­ст­ри­ро­вал на спор­тив­ной пло­щад­ке.

Как же соз­дать та­ко­го со­вер­шен­но­го че­ло­ве­ка-ро­бо­та вне бейс­бо­ла, во всех дру­гих сфе­рах жиз­ни? Жизнь не бейс­бол, а че­ло­ве­че­ская пси­хо­ло­гия чрез­вы­чай­но слож­на и да­ле­ко не все­гда под­да­ет­ся ра­зум­но­му кон­тро­лю. Ра­бо­та соз­на­ния и под­соз­на­ния до сих пор ос­та­ет­ся за­гад­кой для нау­ки. Внут­рен­ний мир че­ло­ве­ка час­то ир­ра­цио­на­лен, а за­да­ча об­ще­ст­ва соз­дать мир, в ко­то­ром все про­ве­ря­ет­ся и кон­тро­ли­ру­ет­ся ра­зу­мом.

По­ка нау­ка не соз­да­ла тех­ни­че­ских средств кон­тро­ля внут­рен­ней жиз­ни че­ло­ве­ка, об­ще­ст­во ис­­пол­ь­­зо­вало тра­ди­ци­он­ные фор­мы, вос­пи­та­тель­ные ме­ры и ме­ры по­ли­цей­ские. Эмо­ции, им­пуль­сив­ные по­ры­вы ре­гу­ли­ро­ва­лись внеш­ним дав­ле­ни­ем, эти­кой, глас­ны­ми и не­глас­ны­ми пра­ви­ла­ми мо­ра­ли, в ко­неч­ном сче­те, все­ми об­ще­ст­вен­ны­ми ин­сти­ту­та­ми. Но эти­ка бы­ла эф­фек­тив­ной по­ка в об­ще­ст­ве су­ще­ст­во­ва­ли ста­биль­ные фор­мы жиз­ни и об­ще­ст­вен­ных от­но­ше­ний, а в ус­ло­ви­ях ог­ром­ной эко­но­ми­че­ской и  со­ци­аль­ной ди­на­ми­ки по­на­до­би­лись но­вые ме­то­ды, но­вые фор­мы кон­тро­ля.

Идея соз­да­ния новых ме­то­дов кон­тро­ля по­ве­де­ния поя­ви­лась в Анг­лии уже в се­ре­ди­не 19-го ве­ка, в так на­зы­вае­мую Вик­то­ри­ан­скую эпо­ху. К это­му вре­ме­ни Ве­ли­ко­бри­та­ния пре­вра­ти­лась в ли­де­ра ин­ду­ст­ри­аль­но­го ми­ра и в ней впер­вые ста­ла осоз­на­вать­ся не­об­хо­ди­мость не толь­ко ра­цио­на­ли­за­ции внеш­не­го по­ве­де­ния, но и кон­тро­ля внут­рен­не­го ми­ра че­ло­ве­ка вхо­дя­ще­го в но­вый ма­шин­ный мир. Пер­во­здан­ные ин­стинк­ты, аг­рес­сия, бес­кон­троль­ные ре­ак­ции масс долж­ны быть обуз­да­ны, ин­ду­ст­рии тре­бо­вал­ся дис­ци­п­ли­ни­ро­ван­ный, рациональный, соз­на­тель­ный ра­бот­ник.

В это вре­мя про­хо­ди­ла ожес­то­чен­ная дис­кус­сия ме­ж­ду сто­рон­ни­ка­ми ра­цио­на­ли­за­ции и груп­пой дис­си­ден­тов, во гла­ве ко­то­рой бы­ли пи­са­те­ли Кар­лайл и Рас­кин пре­ду­пре­ж­да­вшие, что ра­цио­на­ли­за­ция че­ло­ве­че­ских эмо­ций сте­ри­ли­зу­ет жи­вые, объ­ем­ные чув­ст­ва, и от­но­ше­ния лю­дей ста­нут пло­ски­ми и бес­кра­соч­ны­ми. Не­по­сред­ст­вен­ные, спон­тан­ные ре­ак­ции ог­ром­ная цен­ность, их не­пред­ска­зуе­мость вно­сит в че­ло­ве­че­ские от­но­ше­ния ту иг­ру жиз­нен­но­го спек­так­ля, в ко­то­ром по­сто­ян­ная им­про­ви­за­ция яв­ля­ет­ся жи­вым ис­точ­ни­ком но­вых чувств, впе­чат­ле­ний, идей. Ма­те­ри­аль­ные же цен­но­сти, ко­то­рые бу­дут соз­да­ны в ре­зуль­та­те уни­фи­ка­ции по­ве­де­ния, обо­га­тят ма­те­ри­аль­ный мир ок­ру­жаю­щий че­ло­ве­ка, но его внут­рен­ний мир бу­дет обед­нен.

По мне­нию Кар­лай­ла и Рас­ки­на из­ме­нить пси­хо­ло­гию масс раз­би­ваю­щих друг дру­гу го­ло­вы в пья­ных трак­тир­ных дра­ках, го­раз­до эф­фек­тив­нее мо­жет не кон­троль и дра­ко­нов­ские по­ли­цей­ские ме­ры, а при­об­ще­ние к ми­ро­вой куль­ту­ре на ко­то­рой вы­рос­ла об­ще­ст­вен­ная эли­та, ари­сто­кра­тия. Мас­сы, воспитанные на этих образцах, смо­гут при­об­ре­сти те же ка­че­ст­ва, сфор­ми­ру­ет­ся выс­ший че­ло­ве­че­ский тип, Gentleman, от сло­ва «gentle», мяг­кий, должен стать выс­шим дос­ти­же­нием бри­тан­ской  ци­ви­ли­за­ции.

Кар­лайл и Рас­кин бы­ли тео­ре­ти­ка­ми, но вся ев­ро­пей­ская ли­те­ра­ту­ра их вре­ме­ни го­во­ри­ла о том же, о цен­но­сти внут­­ре­н­­него ми­ра че­ло­ве­ка во всей его слож­но­сти и бо­гат­ст­ве. «Вос­пи­та­ние чувств» Фло­бе­ра бы­ла на­столь­ной кни­гой для не­сколь­ких по­ко­ле­ний. Дос­то­ев­ский был са­мым чи­тае­мым рус­ским ав­то­ром в Ев­ро­пе. Поя­вил­ся но­вый тип те­ат­ра, пси­хо­ло­ги­че­ский. В это же вре­мя ро­ди­лась но­вая нау­ка, пси­хо­ло­гия.

За­щит­ни­ки идеи кон­тро­ля масс, считавшие единственным средством перевоспитания ужесточение полицейских мер, видели в психологии очередной либеральный нонсенс, че­ло­ве­ка из об­ще­ст­вен­но­го дна нуж­но не вос­пи­ты­вать, а дрес­си­ро­вать. Не вос­пи­та­ние куль­ту­ры по­ве­де­ния, а тре­наж дис­ци­п­ли­ны по­ве­де­ния дол­жен стать ин­ст­ру­мен­том транс­фор­ма­ции мас­со­вой пси­хо­ло­гии. Впо­след­ст­вии од­ним из та­ких ме­то­дов стал “conditioning”, или пси­хо­ло­ги­че­ский тре­нинг.

Тер­мин был вве­ден в об­ра­ще­ние Ива­ном Пав­ло­вым, соз­да­те­лем тео­рии без­ус­лов­ных реф­лек­сов. Пав­лов до­ка­зал, что мож­но спе­ци­аль­ной ме­то­ди­кой кон­тро­ли­ро­вать по­ве­де­ние со­бак, вы­ра­ба­ты­вать лю­бые бес­соз­на­тель­ные реф­лек­сы по за­ка­зу. Под­опыт­ным со­ба­кам на­вя­зы­ва­лись раз­лич­ные про­грам­мы по­ве­де­ния, ка­ж­дая из ко­то­рых про­ти­во­ре­чи­ла пре­ды­ду­щей. По­сле дли­тель­но­го стрес­са, до­во­дя­ще­го до из­не­мо­же­ния, со­ба­ки при­ни­ма­ли лю­бую про­грам­му без ка­ко­го-ли­бо со­про­тив­ле­ния.

Не­об­хо­ди­мость со­вет­ской вла­сти в ме­то­ди­ке пси­хо­ло­ги­че­ско­го тре­нин­га масс бы­ла на­столь­ко ве­ли­ка, что Пав­ло­ву, в эпо­ху ста­лин­ских ре­прес­сий, ко­гда за ма­лей­шую кри­ти­ку в ад­рес ре­жи­ма сле­до­ва­ли жес­то­чай­шие на­ка­за­ния, по­зво­ля­лись от­кро­вен­но ан­ти­со­вет­ские вы­ска­зы­ва­ния. Пси­хо­ло­ги­че­ский тре­наж, тем не ме­нее, не был взят на воо­ру­же­ние, Со­вет­ской вла­стью, в ее ру­ках был го­раз­до бо­лее дей­ст­вен­ный пси­хо­ло­ги­че­ский ин­ст­ру­мент – страх.

Сис­те­ма Пав­ло­ва в России была забыта, но её использовала Северная Корея во вре­мя войны 1950-53 годов в лагерях для аме­ри­кан­ских во­ен­но­плен­ных. Ме­няя про­грам­му дня, ме­няя рас­пи­са­ние ча­сов ра­бо­ты и еды охранники до­во­ди­ли плен­ных аме­ри­кан­цев до пол­но­го эмо­цио­наль­но­го сту­по­ра и, в этот мо­мент, об­ру­ши­ва­ли на них идео­ло­ги­че­ские дог­мы. Про­мыв­ка моз­гов про­во­ди­лась не­пре­рыв­но в те­че­ние мно­гих ме­ся­цев.

Что­бы сло­мить во­лю к груп­по­во­му со­про­тив­ле­нию про­во­ди­лись лич­ные бе­се­ды, в ко­то­рых, ло­ги­че­ски и на жи­вых при­ме­рах, объ­яс­ня­лось, что ни­ко­му нель­зя до­ве­рять, что на­стоя­щих дру­зей не бы­ва­ет, что да­же бли­жай­ший друг за лиш­нюю пор­цию по­хлеб­ки или ос­во­бо­ж­де­ние от ра­бо­ты до­не­сет о тво­их “не­пра­виль­ных” по­ступ­ках и мыс­лях. Толь­ко со­труд­ни­че­ст­во с ох­ран­ни­ка­ми мог­ло дать пре­иму­ще­ст­ва в борь­бе всех со все­ми за вы­жи­ва­ние. Тре­бо­ва­ния к плен­ным по­сто­ян­но уве­ли­чи­ва­лись, льго­ты со­кра­ща­лись, и борь­ба за на­гра­ды ста­но­ви­лась все бо­лее ожес­то­чен­ной.

Жиз­нен­ные ус­ло­вия, в ко­то­рых су­ще­ст­ву­ет сред­ний аме­ри­ка­нец, борь­ба всех со все­ми за луч­шие ус­ло­вия жиз­ни, по­сто­ян­но по­вы­шаю­щие­ся тре­бо­ва­ния на ра­бо­те, не­пре­хо­дя­щий стресс, не­до­ве­рие к дру­гим со­от­вет­ст­ву­ют той же ат­мо­сфе­ре, ко­то­рую соз­да­ва­ли по­сле­до­ва­те­ли Пав­ло­ва в Корее.

В США пав­лов­ский “conditioning” использовал со­цио­лог и пси­хо­лог Скин­нер, который на­звал свою вер­сию мо­ди­фи­ка­ции по­ве­де­ния био­хе­ве­ризм. Conditioning — кон­ди­цио­ни­ро­ва­ние, ане­сте­зи­ро­ва­ние эмо­ций. Эмо­ции, так­же как воз­дух, про­хо­дя че­рез фильт­ры кон­­д­и­ц­ио­­нера, ли­ша­ют­ся всех ню­ан­сов, аро­ма­тов и объ­е­ма воз­ду­ха жи­во­го.

Пси­хо­лог Вик­тор Франкл о ре­зуль­та­тах ме­то­ди­ки “conditioning” Скиннера: «…внут­рен­няя жизнь глу­шит­ся, опыт фильт­ру­ет­ся, чув­ст­ва ане­сте­зи­ру­ют­ся, и, в ре­зуль­та­те, ис­че­за­ет спо­соб­ность про­яв­лять се­бя не­по­сред­ст­вен­но, вы­ра­жать се­бя как уни­каль­ную лич­ность, ис­че­за­ет спо­соб­ность к пол­но­цен­ным свя­зям с дру­ги­ми людь­ми.»

Скин­нер был про­клят пуб­ли­кой, объ­яв­лен ере­ти­ком в ака­де­ми­че­ских кру­гах, ме­то­ди­ки био­хе­ве­риз­ма бы­ли объ­яв­ле­ны не­дей­ст­вен­ны­ми, и пси­хо­ло­ги­че­ская нау­ка на­ча­ла ис­кать дру­гие ме­то­ды мо­ди­фи­ка­ции по­ве­де­ния.

Ме­то­ди­ки Пав­ло­ва и Скин­не­ра бы­ли от­бро­ше­ны, они бы­ли по­строе­ны на пря­мом на­си­лии, а на­си­лие вы­зы­ва­ет со­про­тив­ле­ние и эф­фек­тив­но лишь вре­мен­но. Тре­бо­ва­лись дол­го­вре­мен­ные ин­ст­ру­мен­ты кон­тро­ля, а наи­бо­лее эффективен не внеш­ний контроль, а внут­рен­ний, са­мо­кон­троль. Про­бле­мы бы­ли во мно­гом ре­ше­ны популяризацией тео­рий Зиг­мун­да Фрей­да.

Цель при­клад­ной пси­хо­ло­гии, по Фрей­ду, рас­ши­ре­ние соз­на­ния, уве­ли­че­ние объ­е­ма лич­но­сти че­рез ре­аль­ную оцен­ку са­мо­го се­бя, сво­их внут­рен­них ре­сур­сов, ко­то­рая при­во­дит к реа­ли­сти­че­ско­му под­хо­ду к жиз­нен­ным про­бле­мам.

Фрейд в сво­ей ра­бо­те «Civilization and It’s Discontent» го­во­рил, что куль­ту­ра и ци­ви­ли­за­ция раз­ви­ва­ют­ся в на­прав­ле­нии ко все уве­ли­чи­ваю­ще­му­ся кон­тра­сту ме­ж­ду ре­аль­ны­ми ну­ж­да­ми от­дель­но­го че­ло­ве­ка и те­ми це­ля­ми и же­ла­ния­ми, ко­то­рые на­вя­зы­ва­ет ему об­ще­ст­во. В ре­зуль­та­те это­го кон­тра­ста ро­ж­да­ет­ся фе­но­мен, ко­то­рый он на­звал «со­ци­аль­ным нев­ро­зом».

По мне­нию Фрей­да, об­ще­ст­во по­треб­ле­ния соз­да­ет нев­ро­зы, по­то­му что че­ло­век су­ще­ст­ву­ет в ми­ре не­раз­ре­ши­мо­го кон­флик­та, кон­флик­та ме­ж­ду за­да­чей, ко­то­рую пе­ред ним ста­вит об­ще­ст­во, ра­бо­тать что­бы по­треб­лять, и же­ла­ни­ем по­треб­лять как мож­но боль­ше, а оно ни­ко­гда не мо­жет быть пол­но­стью удов­ле­тво­ре­но. По­тре­би­тель ока­зы­ва­ет­ся в пер­ма­нент­ном со­стоя­нии от­чая­ния от не­дос­ти­жи­мо­сти идеа­ла, аб­со­лют­но­го по­треб­ле­ния всех бо­гатств ма­те­ри­аль­но­го ми­ра.

Не­раз­ре­шим так­же и кон­фликт ме­ж­ду сво­бо­дой, ко­то­рую об­ще­ст­во объ­яв­ля­ет глав­ной цен­но­стью жиз­ни, и ре­аль­но­стью дис­ци­п­ли­ны про­из­вод­ст­ва и не­об­хо­ди­мо­сти при­спо­соб­ле­ния для дос­ти­же­ния ус­пе­ха, о чем по­сто­ян­но на­по­ми­на­ет все ок­ру­же­ние и мас­со­вая куль­ту­ра. Эти не­раз­ре­ши­мые кон­флик­ты вы­ра­жа­ют­ся в са­мых раз­но­об­раз­ных фор­мах, в как буд­то бы ни­чем не обос­но­ван­ных стра­хах, фо­би­ях и де­прес­сии.

Пси­хо­ана­лиз Зиг­­му­нда Фрей­да мог по­мочь че­ло­ве­ку осоз­нать се­бя как часть боль­шо­го ми­ра и обо­га­тить его внут­рен­ний мир. Но тео­рию Фрей­да аме­ри­кан­ская пси­хо­ло­ги­че­ская нау­ка ис­поль­зо­ва­ла для дру­гой це­ли, для адап­та­ции к су­ще­ст­вую­щим ус­ло­ви­ям, для су­же­ния соз­на­ния до функ­цио­наль­но­го уров­ня. Это бы­ли поч­ти ма­те­ма­ти­че­ские фор­­­­м­улы воз­дей­ст­вия на че­ло­ве­че­ское по­ве­де­ние, близ­кие по сво­ей су­ти к ин­же­нер­ным ре­ше­ни­ям.

По­сле сво­его ви­зи­та в Аме­ри­ку Фрейд был на­столь­ко воз­му­щен тем, как ис­поль­зу­ет­ся его тео­рии в аме­ри­кан­ской пси­хо­ло­ги­че­ской прак­ти­ке, что, ос­тав­ляя Аме­ри­ку, в за­клю­че­ние сво­его ин­тер­вью жур­на­ли­стам, в ко­то­ром он го­во­рил о сво­ем не­при­ятии Аме­ри­ки, ска­зал: «Я не не­на­ви­жу Аме­ри­ку, я толь­ко со­жа­лею, что Ко­лумб ее от­крыл.»

Аме­ри­кан­ская пси­хо­ло­гия, тем не ме­нее, ис­поль­зо­ва­ла имя Фрей­да для популяризации ме­то­дик по­зво­ляю­щих ма­ни­пу­ли­ро­вать внут­рен­ним ми­ром лич­но­сти. Че­ло­век дол­жен при­нять внеш­нее дав­ле­ние, дав­ле­ние об­ще­ст­ва, как не­об­хо­ди­мую дан­ность, то­гда сте­ри­ли­за­ция эмо­ций, чув­ст­в и мыс­лей для не­го про­хо­дит без­бо­лез­нен­но. Но ес­ли внут­рен­нее дав­ле­ние, ин­ди­ви­ду­аль­ность че­ло­ве­ка, на­чи­на­ет со­про­тив­лять­ся дав­ле­нию внеш­не­му, воз­ни­ка­ет де­прес­сия, ши­ро­ко рас­про­стра­нен­ное яв­ле­ние в со­вре­мен­ной жиз­ни.

«Что та­кое де­прес­сия? Это не­спо­соб­ность чув­ст­во­вать, не­спо­соб­ность вос­при­ни­мать мир не­по­сред­ст­вен­но, ко­гда те­ло жи­вет а внут­рен­ний мир уми­ра­ет. Сча­стье, со­стоя­ние, про­ти­во­по­ло­женное де­прес­сии, есть ин­тен­сив­ность внут­рен­ней жиз­ни, ко­то­рая яв­ля­ет­ся от­ра­же­ни­ем мно­го­чис­лен­ных, глу­бо­ко ин­ди­ви­ду­аль­ных свя­зей лич­но­сти с ми­ром.» Эрих Фромм.

По­пыт­ки со­хра­нить свою уни­каль­ность при­во­дят к де­прес­сии, к чув­ст­ву по­сто­ян­но­го бес­по­кой­ст­ва, “permanent anxiety” и тща­тель­но скры­вае­мо­му от­чая­нию, “quiet desperation”, они по­ка­за­тель слож­но­сти про­ти­во­ре­чий в про­цес­се уми­ра­ния ин­ди­ви­ду­аль­но­сти. Те, кто пы­та­ет­ся про­ти­во­сто­ять ги­гант­ско­му прес­су об­ще­ст­ва, об­­­­­­­­­­­­­­­­­­­р­е­че­ны на пси­хо­ло­ги­че­скую трав­му.

Со­стоя­ние де­прес­сии в пре­ды­ду­щие эпо­хи но­си­ло дру­гие на­зва­ния — нев­ра­сте­ния, ипо­хон­д­рия, сплин, ме­лан­хо­лия и яв­ля­лась уде­лом лишь при­ви­ле­ги­ро­ван­ных клас­сов, ос­нов­ных по­тре­би­те­лей ма­те­ри­аль­ных бо­гатств. Внут­ри эли­тар­но­го кру­га су­ще­ст­во­ва­ла же­ст­кая рег­ла­мен­та­ция всех форм по­ве­де­ния, тре­бо­вав­шая не толь­ко внеш­не­го, но и внут­рен­не­го кон­фор­миз­ма, что де­ла­ло имен­но пред­ста­ви­те­лей эли­ты жерт­ва­ми мно­го­об­раз­ных нев­ро­зов. В про­цес­се эко­но­ми­че­ско­го раз­ви­тия об­ще­ст­ва боль­шая часть ра­бо­че­го клас­са пре­вра­ти­лась в пре­ус­пе­ваю­щий сред­ний класс, для ко­то­ро­го, так­же как и для пре­ус­пе­ваю­щих клас­сов про­шло­го, внут­рен­ний кон­фор­мизм стал обя­за­тель­ным.

“Self-made man” 19-го ве­ка “де­лал се­бя” сам, но к се­ре­ди­не ХХ ве­ка сам се­бя де­лать че­ло­век уже не мог, он пе­ре­стал по­ни­мать се­бя, стал ну­ж­дать­ся в по­­­­­­­­м­ощи пси­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­х­­о­­лога.

«Мы не по­ни­ма­ем не толь­ко жизнь вне де­ла, ко­то­рое де­ла­ем, мы так­же не­спо­соб­ны по­нять са­мих се­бя, нам ну­жен пси­хо­ана­ли­тик.» Пи­са­тель Ральф Эл­ли­сон.

Необходимость масс в помощи психолога привела к созданию огромной индустрии психологического сервиса, обслуживающую более 80 миллионов пациентов, ищущих воз­мож­ность по­кон­чить с не­удов­ле­тво­рен­но­стью со­бой, сво­ей жиз­нью. Ис­точ­ник эмо­цио­наль­но­го дис­ком­фор­та об­щая ат­мо­сфе­ра об­ще­ст­ва, но боль­шин­ст­во вос­при­ни­ма­ют свою не­удов­ле­тво­рен­ность как де­фект лич­но­сти, а не де­фект все­го строя жиз­ни, так как не по­ни­ма­ют ни ме­ха­низ­ма об­ще­ст­ва, в ко­то­ром жи­вут, ни про­цес­сов сво­ей внут­рен­ней жиз­ни.

Пред­ста­ви­те­ли образованного сред­не­го клас­са об­ла­да­ют чрез­вы­чай­но вы­со­ким уров­нем в ра­цио­на­ли­за­ции, ло­ги­че­ском обос­но­ва­нии сво­ей де­ло­вой жиз­ни и час­то бес­по­мощ­ны в объ­яс­не­нии сво­их эмо­цио­наль­ных ре­ак­ций : «Они зна­ют, как чи­тать ко­лон­ки сток-мар­ке­та, но не зна­ют, как по­нять свои соб­ст­вен­ные эмо­ции или эмо­ции дру­гих, про­яв­ляю­щие­ся в из­ме­не­нии то­на го­ло­са, взгля­де, жес­ти­ку­ля­ции и вы­ра­же­нии ли­ца.» Жур­нал Psychology Today.

Помочь человеку понять себя должна наука, психология: «Пси­хо­ло­ги долж­ны стать ар­хи­тек­то­ра­ми и ин­же­не­ра­ми со­вре­мен­но­го че­ло­ве­ка.» Джон Мак­-Кон­нел, про­фес­сор пси­хо­ло­гии Ми­чи­ган­ско­го уни­вер­си­те­та.

Ев­ро­пей­ская тра­ди­ция все­гда рас­смат­ри­ва­ла внут­рен­нюю жизнь че­ло­ве­ка как мис­те­рию, в ко­то­рую по­сто­рон­ним нет вхо­да. Гам­лет го­во­рит Ро­зен­крат­цу и Гиль­дне­стер­ну, пытающихся манипулировать его чувствами: «Вы ду­мае­те, что мо­же­те иг­рать на мне, как на дуд­ке? Ме­ня нель­зя на­страи­вать, как флей­ту или скрип­ку.»

Пси­хо­ло­ги­че­ская нау­ка от­ве­ти­ла на гам­ле­тов­ский во­прос по­ло­жи­тель­но. Да, мо­жет. Имея клю­чи к внут­рен­ней жиз­ни че­ло­ве­ка, она спо­соб­на кон­тро­ли­ро­вать его эмо­ции, чув­ст­ва, мыс­ли. Пси­хо­лог объ­яс­ня­ет проблемы жизни пациента, вы­ры­вая их из ши­ро­ко­го  со­ци­аль­ного контекста, вне которого нет и не может быть понята их причина. Психоанализ — это не про­цесс са­мо­по­зна­ния лич­но­сти, са­мо­по­зна­ние при­хо­дит как ре­зуль­тат по­ни­ма­ния се­бя как час­ти общества, а об­­­л­е­­г­­чение стра­да­ний че­ло­ве­ка те­ряю­ще­го живые связи со все бо­лее ус­лож­няю­щим­ся,. становящимся все более анонимным, безликим ми­ром.

«Пси­хи­ат­рия, пси­хо­ло­гия и пси­хо­те­ра­пия се­го­дня, за­яв­ляя о се­бе как о нау­ке,  ис­сле­дую­щей внут­рен­нюю жиз­нь ин­ди­ви­да, яв­ля­ют­ся ин­­­­с­­т­­­ру­­­ме­нтами ма­ни­пу­ля­ции соз­на­ния. Ма­ни­пу­ля­ция соз­на­тель­ным и бес­соз­на­тель­ным объ­яв­ля­ет­ся фор­ми­ро­ва­ни­ем сво­бод­но­го че­ло­ве­ка.»  Эрих Фромм

Пси­хо­ана­лиз лишь один ин­ст­ру­мент из то­го ши­ро­кого на­бо­ра, ко­то­рый пред­ла­га­ет ры­нок пси­хо­ло­ги­че­ско­го сер­ви­са. В филь­ме «Про­ле­тая над гнез­дом ку­куш­ки», ге­рою, не­за­ви­си­мо­му в су­ж­де­ни­ях и по­ве­де­нии, уда­ля­ют ло­бо­вые до­ли моз­га, и это при­во­дит его в “нор­му” он ста­но­вит­ся по­слуш­ным и по­дат­ли­вым, в ко­неч­ном сче­те пре­вра­ща­ясь в зом­би, пе­­р­е­с­тает су­ще­ст­во­вать как лич­ность.

Се­го­дня тех­ни­ка хи­рур­ги­че­ско­го вме­ша­тель­ст­ва в мозг поч­ти не упот­реб­ля­ет­ся, су­зил­ся спрос и на пси­хо­ана­лиз, их сме­ни­ла фармакология, ко­то­рая, как фор­ма пси­хо­ло­ги­че­ско­го кон­тро­ля, про­ста, дос­туп­на по це­не, не тре­бу­ет боль­ших вре­мен­ных за­трат и, в це­лом, бо­лее эко­но­мич­на, не­же­ли “conditioning”, пси­хо­ана­лиз или хи­рур­гия.

По­яв­ле­ние антидепрессантов пред­ви­дел еще в 50-е го­ды Ол­дос Хакс­ли, на­звав­ший в «Этом пре­крас­ном, пре­крас­ном ми­ре» эти сред­ст­ва од­ним сло­вом, «Со­ма». При­няв «Со­му», ге­рои Хакс­ли, в его мире будущего, по­гру­жа­ют­ся в эй­фо­рию, в ко­то­рой ис­че­за­ют как внут­рен­ние кон­флик­ты, так и кон­флик­ты с об­ще­ст­вом. Предвидение Хаксли было верным, единственное в чем он ошибся, это название, сегодня “Сома” – это Прозак.

Со­вре­мен­ный пси­хо­те­ра­певт мог бы пред­ло­жить при­ни­мать Про­зак Вил­ли Ло­ме­ну, ге­рою «Смер­ти ком­ми­воя­же­ра», потерпевшему жизненный крах в борьбе за успех и кон­чаю­ще­му жизнь са­мо­убий­ст­вом. Он мог бы так­же вы­пи­сать не­сколь­ко ре­цеп­тов из сво­его на­бо­ра и Гамлету, Офелии, королю Лиру.

Лекарственная те­ра­пия, ос­но­ван­ная на пре­ам­бу­ле, что пси­хо­ло­ги­че­ские про­бле­мы — это не­дос­та­ток или пе­ре­из­бы­ток тех или иных хи­ми­че­ских эле­мен­тов в ор­га­низ­ме че­ло­ве­ка, по­сте­пен­но вы­тес­нила с аван­сце­ны пси­хо­ана­лиз и пси­хо­ло­ги­че­ский тре­наж. Асо­ци­аль­ное по­ве­де­ние, пре­ступ­ность, аг­рес­сив­ность, при­стра­стие к ал­ко­го­лю, азарт­ным иг­рам, нар­ко­ти­кам или к на­си­лию рас­смат­ри­ва­ют­ся как ре­зуль­тат на­ру­ше­ния био­хи­ми­че­ско­го ба­лан­са. При­чи­ны асо­ци­аль­но­го по­ве­де­ния  — пло­хая на­след­ст­вен­ность, на­ли­чие лиш­не­го хро­мо­со­ма.

Пси­хо­троп­ные сред­ст­ва ис­поль­зу­ют­ся для контроля над поведением, они ней­тра­ли­зуют эмо­ции, ко­то­рые по­ро­ж­де­ны со­ци­аль­ны­ми ус­ло­вия­ми и, по сло­вам Ноа­ма Хом­ско­го, «Прозак — это ни­что иное как хи­ми­че­ская сми­ри­тель­ная ру­баш­ка. Не­да­ром ко­ли­че­ст­во пси­хо­ло­гов и пси­хи­ат­ров се­го­дня пре­вы­ша­ет ко­ли­че­ст­во по­ли­цей­ских в стра­не.»

Боль­шин­ст­во пси­хо­ло­ги­че­ских про­блем, страх, раз­дра­же­ние, стресс, гнев или без­раз­ли­чие — это ес­те­ст­вен­ная ре­ак­ция на ок­ру­жаю­щую со­ци­аль­ную сре­ду. Пси­­­­­­­­­­х­о­ло­г же убе­ж­да­ет сво­его кли­ен­та, что его не­га­тив­ные ре­ак­ции не от­ра­жа­ют ре­аль­но­сти, это его сол­лип­ти­че­ские фан­та­зии, и, в оп­ре­де­лен­ном смыс­ле, это вер­но, по­то­му что ус­ло­вия жиз­ни за­го­ня­ют че­ло­ве­ка в ин­­д­и­­ви­­ду­а­льный ко­кон, в замк­ну­тый на се­бе мир, мир сол­лип­си­че­ских фантазий.

При­ня­то счи­тать, что че­ло­век бу­дет сча­ст­лив и пси­хо­ло­ги­че­ски ус­той­чив, ес­ли у не­го дос­та­точ­но еды, ес­ли он име­ет кры­шу над го­ло­вой, ес­ли у не­го по­сле ра­бо­ты ос­та­ет­ся дос­та­точ­но сил, что­бы раз­вле­кать­ся, ес­ли у не­го бу­дут не­ог­ра­ни­чен­ные воз­мож­но­сти при­об­ре­тать все боль­ше и боль­ше ве­щей.

Но эта ло­ги­ка не мо­жет от­ве­тить на во­прос, по­че­му в наи­бо­лее эко­но­ми­че­ски пре­ус­пе­ваю­щих стра­нах, Шве­ции, Швей­ца­рии и Со­еди­нен­ных Шта­тах, самый высокий процент людей ис­пы­ты­ва­ют по­сто­ян­ный пси­хо­ло­ги­че­ский дис­ком­форт, ко­то­рый во мно­гих слу­ча­ях пе­ре­рас­та­ет в пси­хи­че­ские за­бо­ле­ва­ния. Те, кто не в со­стоя­нии при­спо­со­бить свою пси­хи­ку к мо­но­тон­но­сти, пре­сно­сти стан­дар­ти­зи­ро­ван­ной жиз­ни, ухо­дят от не­вы­но­си­мо­го дав­ле­ния де­гу­ма­ни­зи­ро­ван­ной ат­мо­сфе­ры в ду­шев­ные бо­лез­ни.

Улуч­ше­ние ма­те­ри­аль­ных ус­ло­вий не при­ве­ло к бо­гат­ст­ву эмо­цио­наль­но­го, ду­хов­но­го на­пол­не­ния, к пол­но­цен­но­сти, объ­е­му су­ще­ст­во­ва­ния. По­бе­да тех­ни­че­ско­го про­грес­са и соз­да­ние «эко­но­ми­че­ско­го че­ло­ве­ка», по оп­ре­де­ле­нию Фром­ма, сфор­­м­и­­ро­­вало «…об­ще­ст­во глубоко не­сча­ст­ных лю­дей — оди­но­ких, веч­но оза­бо­чен­ных, за­ви­си­мых, ду­шев­но уг­не­тен­ных,… они чув­ст­ву­ют, что жи­вут не жи­вя, что жизнь про­хо­дит сквозь паль­цы, как пе­сок.»

Panic attack, anхiety attack, quiet desperаtion, нерв­ные сры­вы, со­стоя­ние от­чая­ния, эти оп­ре­де­ле­ния са­мо­чув­ст­вия по­сто­ян­но фи­гу­ри­ру­ют в диа­ло­гах, как буд­то бы не имею­щих для это­го ни­ка­ких объ­ек­тив­ных при­чин, пре­ус­пе­ваю­щих аме­ри­кан­цев. Но объ­ек­тив­ная при­чи­на есть, ор­га­ни­ка че­­­­л­­о­­века со­про­тив­ля­ет­ся про­цес­су пре­­­в­р­­а­­щения в пло­скую фи­гур­ку из муль­ти­п­ли­ка­ции.

Эрих Фромм на­зывал че­ло­ве­ка, полностью адаптированного к среде обитания, ау­ти­стом. Ау­тист, про­из­вод­ное от сло­ва out, вне, че­ло­век, жи­ву­щий вне че­ло­ве­че­ско­го ми­ра. Он лишен каких либо эмоций, но хо­ро­шо раз­би­ра­ет­ся в ма­те­ма­ти­ке, ма­­ш­инах и ме­ха­низ­мах, и в его гла­зах дру­гие лю­ди не более чем часть машинного мира.

Это че­ло­ве­к спо­соб­ный ре­шать слож­ней­шие ма­те­ма­ти­че­ские за­да­чи и не­ со­стоя­тель­но­го в эмо­цио­наль­ных от­­н­о­­ше­­ниях с дру­ги­ми людь­ми. Он не по­ни­ма­ет те фор­мы жиз­ни, ко­то­рые не под­да­ют­ся ра­цио­на­ли­за­ции, и, как и ком­пь­ю­тер, вла­де­ет толь­ко фор­маль­ной, стан­дарт­ной, нау­ко­об­раз­ной ре­чью, не про­­­­ч­­и­­ты­ва­я ню­ан­сов жи­во­го, час­то не­ло­гич­но­го язы­ка. Об­ще­ние для не­го лишь сред­ст­во ком­му­ни­ка­ций, как ма­ши­на-ком­пь­ю­тер, он пе­ре­да­ет и при­ни­ма­ет ин­фор­ма­цию.

«Че­ло­век, ве­ду­щий се­бя, как ма­ши­на, ни­ко­гда не за­ду­мы­ва­ет­ся над тем, кто он есть. Он ви­дит се­бя та­ким, ка­ким ему по­ло­же­но быть. Ис­кус­ст­вен­ная улыб­ка за­ме­ня­ет ему ес­те­ст­вен­ный смех, по­верх­но­ст­ная бол­тов­ня за­ме­ня­ет пол­но­цен­ное об­ще­ние. Осоз­на­вая се­бя лишь че­рез функ­цио­наль­ные, фи­зи­че­ские ре­ак­ции на мир, он не в со­стоя­нии пе­ре­жи­вать глу­бо­кие эмо­ции ра­до­сти или ду­шев­ной бо­ли.» Эрих Фромм.

Ау­тизм счи­тается за­бо­ле­ва­ни­ем ге­не­ти­ческим, но почему тогда ко­ли­че­ст­во слу­ча­ев ау­тиз­ма с ка­ж­дым го­дом воз­рас­та­ет? Про­пор­ция нор­маль­ных и ау­тич­ных де­тей 60 лет на­зад бы­ла 1 на 10,000, се­го­дня 1 на 200. Рост ау­тиз­ма в ми­ре уже со­пос­тав­ля­ют по мас­шта­бам с эпи­де­ми­ей, но это со­ци­аль­ная эпи­де­мия, ре­зуль­тат при­спо­соб­ле­ния че­ло­ве­ка к ма­шин­но­му ми­ру.

Ме­ди­цин­ская нау­ка го­во­рит, что при­чи­ной ау­тиз­ма яв­ля­ет­ся не только генетика, но и на­ли­чие рту­ти в еде, ле­кар­ст­вах, вак­ци­нах. Но, как то­гда объ­яс­нить, что наи­боль­шее ко­ли­че­ст­во ау­тич­ных де­тей, 1 на 50, ро­ж­да­ет­ся в Си­ли­ко­но­вой до­ли­не, ми­ро­вом цен­тре ком­пь­ю­тер­ной тех­но­ло­гии, это де­ти ком­пь­ю­тер­ных ге­ни­ев, а они едят ту же еду, упот­реб­ля­ют те же ле­кар­ст­ва, что и все на­се­ле­ние стра­ны.

Че­ло­век — са­мо­адап­ти­рую­щая­ся ма­ши­на, он, под влия­ни­ем об­ще­ст­вен­ных ус­ло­вий, вы­ра­ба­ты­ва­ет в се­бе те ка­че­ст­ва, ко­то­рые тре­бу­ет от не­го ло­ги­ка вы­жи­ва­ния, вы­жи­ва­ния в рациональном ми­ре ма­шин. Че­ло­век, ка­ким он был во все вре­ме­на, со свои­ми им­пуль­са­ми, сме­ной на­строе­ний, про­ти­во­ре­чи­вы­ми же­ла­ния­ми дол­жен ис­чез­нуть, на смену ему должен придти Новый Человек, Постчеловек.

Эко­но­ми­че­ская де­мо­кра­тия, фа­шизм и со­вет­ский ком­му­низм соз­да­ва­ли но­во­го че­ло­ве­ка, ка­ж­дый по-сво­ему, спе­ци­фи­че­ски­ми для ка­ж­дой стра­ны сред­ст­ва­ми, но, в це­лом, са­му идею сфор­му­ли­ро­вал точ­нее дру­гих Лев Троц­кий, ко­то­рый пи­сал еще в 1917 го­ду: «Че­ло­ве­че­ст­во по­ста­вит се­бе це­лью соз­дать бо­лее вы­со­кий об­ще­ст­вен­но-био­ло­ги­че­ский тип, ес­ли угод­но, сверх­че­ло­ве­ка.»

Появляющийся сегодня “сверхчеловек”, это дви­же­ние от высших ор­га­ни­че­ских, слож­ных форм к низ­шим, эле­мен­тар­ным, ме­ха­ни­че­ским. Со­вре­мен­ная тех­но­ло­ги­че­ская ци­ви­ли­за­ция соз­дает че­­л­о­­века слож­­н­ого по сво­им внеш­ним про­яв­ле­ни­ям, слож­ным, как ма­ши­ны, с ко­то­ры­ми он ра­бо­та­ет, и уп­ро­щен­ным внут­рен­ним ми­ром.

«Ко­гда все дей­ст­вия, мыс­ли, чув­ст­ва че­­­­­­­­­­л­­о­­века ра­цио­на­ли­зи­ро­ва­ны, т.е. функ­цио­наль­ны, он, как и ма­ши­на, про­из­во­дит мно­же­ст­во по­сто­ян­но по­вто­ряю­щих­ся дей­ст­вий и так­же, как и ма­ши­на, он внут­рен­не мертв.» Не­мец­кий со­цио­лог Фрид­рих Мюллер.

Мож­но ли со­хра­нить эмо­цио­наль­ный мир че­ло­ве­ка в ус­ло­ви­ях все бо­лее воз­рас­таю­щей ра­цио­на­ли­за­ции всех жиз­нен­ных про­цес­сов? По-ви­ди­мо­му, мож­но, но толь­ко от­ка­зав­шись от тех­ни­че­ско­го и ма­те­ри­аль­но­го про­грес­са. А ведь имен­но ра­цио­на­ли­за­ция, уни­фи­ка­ция про­из­вод­ст­ва и об­ще­ст­вен­ной жиз­ни пре­дос­та­ви­ли мно­го­мил­ли­он­ным мас­сам вы­со­кий уро­вень жиз­ни, ко­­т­о­­рого боль­шин­ст­во на­се­ле­ния бы­ли ли­ше­ны в те­че­ние ве­ков. Бла­го­да­ря об­ще­ст­ву-ма­ши­не и ра­бот­ни­ку, пол­но­стью к ней адап­ти­ро­ван­но­го, мож­но бы­ло соз­дать дос­той­ные ус­ло­вия че­ло­ве­че­ско­го су­ще­ст­во­ва­ния.

Рос­сий­ский со­цио­лог Алек­сандр Зи­новь­ев на­звал это об­ще­ст­во-ма­ши­ну «гло­баль­ным че­­­­л­о­­в­­ей­­ником». Его чер­ты на­ча­ли про­яв­лять­ся 20-ые го­ды про­шло­го ве­ка, ко­то­рые от­ме­чал фран­цуз­ский пи­са­тель и дра­ма­тург Жорж Дю­­­а­мель: «Что оше­лом­ля­ет ев­ро­пей­ца в Аме­ри­ке — это по­ра­зи­тель­ная схо­жесть че­ло­ве­че­ской жиз­ни с жиз­нью му­ра­вей­ни­ка.»

Се­го­дня это уже ни­ко­го не оше­лом­ля­ет, новые районы мно­гих го­ро­дов со­вре­мен­но­го ми­ра не­от­ли­чи­мы друг от дру­га, изо­щрен­ные гео­мет­ри­че­ские формы ги­гант­ских зда­ний соз­да­ют впе­чат­ле­ние че­ло­ве­че­ских уль­ев с мил­лио­на­ми оди­на­ко­вых яче­ек. На ули­цах мировых столиц ту­ри­сты со все­го све­та ни­чем не от­ли­ча­ют­ся друг от друга, ни внеш­ним ви­дом, ни по­ве­де­ни­ем. Их мож­но от­ли­чить толь­ко по язы­ку, но, по-ви­ди­мо­му, и это от­ли­чие вско­ре ис­чез­нет, анг­лий­ский ста­но­вит­ся язы­ком всей пла­не­ты.

Му­ра­вей­ник, как про­об­раз ра­цио­наль­но по­стро­ен­но­го че­ло­ве­че­ско­го об­ще­ст­ва, наи­бо­лее со­от­вет­ст­ву­ет прин­ци­пу тех­но­ло­ги­че­ско­го об­ще­ст­ва, в ко­то­ром лю­ди, как и му­ра­вьи, дей­ст­ву­ют по за­дан­ной про­грам­ме. Му­ра­вьи по про­грам­ме, за­дан­ной ге­не­ти­кой, че­ло­век по про­грам­ме, за­дан­ной об­ще­ст­вом.

Фран­цуз­ский фи­ло­соф Ко­жев так пред­став­лял се­бе бу­­д­у­­щего че­ло­ве­ка-му­ра­вья: «Это су­ще­ст­во бу­дет вы­пол­нять мно­гие из тех функ­ций, ко­то­рые вы­пол­нял че­ло­век. Оно бу­дет соз­да­вать зда­ния, но та­кие, ко­то­рые бу­дут на­по­ми­нать му­равь­и­ные ульи. Оно бу­дет во­вле­че­но в раз­лич­ные фор­мы об­ще­ния, но то­го же сор­та, что и жуж­жа­ние пчел. Оно бу­дет соз­да­вать ис­кус­ст­во, но это бу­дет не­что по­доб­ное то­му, как пау­ки ткут пау­ти­ну. Оно бу­дет соз­да­вать му­зы­ку, ко­то­рую соз­да­ет при­ро­да, му­зы­ку ква­каю­щих ля­гу­шек и стре­ко­чу­щих ци­кад. Оно бу­дет чув­ст­во­вать се­бя сча­ст­ли­вым в тех же фор­мах, в ко­то­рых чув­ст­ву­ют се­бя сча­ст­ли­вы­ми жи­вот­ные. Воз­вра­ще­ние че­ло­ве­ка в жи­вот­ный мир рань­ше ка­зал­ось толь­ко од­ним из пу­тей, по ко­то­ро­му мо­жет пой­ти че­ло­ве­че­ст­во, но се­го­дня это един­ст­вен­ный путь.»

В этом ми­ре-му­ра­вей­ни­ке че­ло­век бу­дет чув­ст­во­вать се­бя сво­бод­ным как жи­вот­ное в при­ро­де. Сво­бод­ным в борь­бе за вы­жи­ва­ние, за до­ми­ни­рую­щее по­ло­же­ние в сво­ей со­ци­аль­ной груп­пе, за сек­­с­у­а­ль­но­е удов­ле­тво­ре­ние.

Автор — Михель Гофман

Управление по KPI, как «обойти овраги»

Управление по KPI, как «обойти овраги»

Многие успешные компании рано или поздно сталкиваются с постепенным снижением «оборотов», когда сотрудники привыкают к устоявшемуся ритму и не хотят отдавать сил больше, чем того требует необходимый минимум. Неудовлетворенные таким положением дел руководители рассматривают различные варианты «перестройки», в частности, думают о внедрении системы управления по целям (MBO) KPI. Такие системы существуют давно (уже более 20 лет), но отношение к ним до сих пор неоднозначное. Несмотря на, казалось бы, очевидные преимущества, их внедрение очень часто не дает желаемого результата. Почему? Ответ прост: «Было ровно на бумаге, но забыли про овраги». И это неудивительно. Введите в поисковой системе слово: “KPI” и вы получите около миллиона различных ссылок. При этом  вопрос, как практически внедрять управление по KPI («обойти овраги»), либо не рассматривается,  либо рассматривается на примере ведущих западных компаний. Для большинства российских компаний практическая ценность приводимых рекомендаций относительно невелика.

Итак, вы планируете внедрить управление по KPI. С чего начать? Очевидно, с разработки самих KPI. Учитывая количество литературы, семинаров и сайтов, посвященных этой теме, данный этап, скорее всего,  пройдет гладко. Здесь больших «оврагов» не наблюдается, поэтому рассматривать его мы не будем.

Первый «овраг» — нежелание (страх) работников переходить на новую форму трудовых отношений. Причем люди боятся не столько того, что их труд будет оцениваться, сколько того, что он станет оцениваться НЕСПРАВЕДЛИВО. И подобные опасения бывают обоснованными. Во-первых, не всегда результат труда зависит только от мотивированности и возможностей работников. Очень часто причиной неудач является плохая организация труда, которая внедрением KPI «не лечится». Во-вторых, деятельность многих компаний не прозрачна, что также не способствует установлению доверительных отношений между работником и работодателем. «Зачем я буду «горбатиться», если они все равно, что хотят, то и напишут». О таких проблемах говорится много, но никаких конкретных «рецептов», как правило, не предлагается.

Второй «овраг» — определение плановых значений измеряемых показателей эффективности (Порог, План, Вызов). И завышенные, и заниженные  значения демотивируют работников, поэтому, в случае неправильного их определения, управление по KPI теряет смысл. Часто показатели определяются следующим образом: результаты работы за прошедший отчетный период (например, квартал) принимаются в качестве Плана в текущем квартале. Метод прост, но на практике нередко оказывается неточным, т. к. не учитывает как внешние факторы (от которых зависит результативность), так и внутренние факторы (как работали люди). Допустим, если в прошлом месяце подчиненные работали недостаточно эффективно, пороговые значения окажутся заниженными; в обратной ситуации,  – завышенными.

Третий, самый большой «овраг» — сложность определения причин неудач (не достижения персоналом плановых значений эффективности). Если план выполнен или перевыполнен, то, как правило, не возникает вопросов, за счет чего. Ели же план не выполнен, необходимо уметь определять причины.  Как это сделать на практике?  Ведь источником проблемы может быть не только недостаточно хорошая работа самих сотрудников, но и неправильная установка пороговых значений эффективности (см. первый «овраг»), а также внешние факторы.  Понимая это, многие руководители намеренно «занижают планку», выхолащивая, тем самым, суть управления по KPI.

Если знаешь, где «овраги», то их можно обойти. Таким «обходом» может стать поэтапное внедрение управления по KPI, начинающееся с подготовительного этапа длительностью не менее 6 месяцев. Во время подготовки должны быть решены следующие важные задачи:

  1. Психологическая подготовка персонала (как работников, так и линейных руководителей) к новой форме трудовых отношений. Работники привыкают к тому, что каждый час, проведенный на работе, должен быть потрачен на достижение поставленных целей. Линейные руководители свыкаются с тем, что они отвечают как за процесс, так и за результат труда своих сотрудников. И если кто-то работает плохо, то, в первую очередь, это их вина.
  2. Устранение «узких» мест и неэффективного использования трудовых ресурсов, улучшение организационной структуры. Управление по KPI не даст желаемого результата, если одни работники перегружены, а другие не знают чем себя занять. Управление по KPI – это логическое продолжение оптимизации бизнес-процессов, а не наоборот.
  3. «Разметка» показателей эффективности, т. е. определение справедливых значений для измеряемых показателей  эффективности (Порог, План, Вызов). Несправедливые плановые значения показателей эффективности демотивируют персонал и являются одной из причин неудачного внедрения управления по KPI. При этом задача решается относительно просто – нормированием труда.

Все три вышеперечисленные задачи можно эффективно решить, используя ПО Гамбургский Счет.  Если организацию сравнить с автомобилем, Фонд Оплаты Труда – с топливом, а систему управления по KPI – со спидометром (или счетчиком километража), то Гамбургский Счет – это «тахометр» (прибор, измеряющий обороты двигателя). Двигателем в данном случае является потенциал организации, а именно: численность персонала, организационная структура и бизнес-процессы. Гамбургский Счет (как и управление по KPI) – это средство управления организационной эффективностью. Также как спидометр и тахометр дополняют друг друга при вождении автомобиля, так система KPI и Гамбургский Счет дополняют друг друга в управлении организационной эффективностью.

Управлять можно только тем, что можно измерить. В Гамбургском Счете, в качестве индикатора организационной эффективности, используется  Эффективная Нагрузка – доля Продуктивной Работы в общем объеме выполняемых работ; подробнее – ниже.

Психологическая подготовка персонала

Итак, первая задача – психологически подготовить персонал к управлению по KPI, т.е. к новой форме трудовых отношений. Решать эту задачу предлагается следующим образом. На компьютерах работников устанавливается «фотоаппарат» рабочего дня – программа SelfTrace. С помощью этой программы работники ведут учет своего рабочего времени – хронометрируют выполняемые задания. Это просто. Все что работнику нужно делать – ставить галочку напротив того задания, которое он сейчас выполняет.  Все остальное (подсчет времени, запись в базу данных и т. п.) программа делает автоматически. Задания работник формирует самостоятельно или получает от руководителя, например, с использованием MS Outlook.  Программа SelfTrace прозрачно интегрируется, в частности, с MS Outlook 2007/2010. Поскольку большинство функций автоматизировано, временные затраты на самохронометраж составляют в среднем от полутора до четырех минут в день.

Ведение учета рабочего времени имеет большое «дисциплинирующее» значение и является хорошей психологической подготовкой к управлению по KPI. Рабочий день перестает быть чем-то аморфным «от прихода до обеда, от обеда до ухода», конкретизируется и структурируется. В каждый момент времени работник знает, какую работу он сейчас выполняет, и какова цель этой работы. По желанию он может экспортировать результаты хронометража в MS Excel и увидеть, сколько времени он потратил на выполнение различных заданий, на совещания, перекуры, «чаепития» и т. д. При этом на первом этапе (например, первый месяц) сотрудников не следует контролировать. Но в дальнейшем линейный руководитель периодически может просить работников представлять отчеты об использовании своего рабочего времени (отчет формируется автоматически). В результате персонал начинает постепенно привыкать, что рабочее время – ценный ресурс, который надо использовать эффективно, и что с каждого могут спросить – как он его использует.

Одновременно решается еще несколько задач. Линейные руководители привыкают давать подчиненным четкие, конкретные, измеримые задания, а не «сделай то, не знаю что». Таким образом, процесс труда становится «прозрачнее», а результат – более предсказуемым. Важно, что  руководитель сможет всегда быть в курсе того, чем в данный момент времени занят каждый его подчиненный. При этом у линейных руководителей появляется не только возможность, но и мотивация знать, чем занимаются их сотрудники. Ведь они тоже иногда  должны представлять своему руководству отчет об использовании рабочего времени в их подразделениях. Такие отчеты также создаются автоматически.  Главное – не переусердствовать и не поддаться искушению «увязать» результаты хронометража с мотивацией персонала. Ведь задача переходного периода не «построить» персонал (такой задачи вообще не должно быть),  а подготовить его к новой форме трудовых отношений.

Устранение «узких мест» и неэффективного использования ресурсов

Переходим ко второй задаче – устранению «узких мест» и неэффективного использования ресурсов. Чтобы решить эту задачу необходимо, во-первых, уметь измерять фактическую загруженность персонала, во-вторых, знать пороговые значения, соответствующие нормальной загруженности.

Очевидно, что для различных  категорий персонала загруженность должна измеряться по-разному. Поэтому управленческий персонал  предлагается условно разделить на три категории:

  • Работники регламентированного труда – персонал, большую часть рабочего времени выполняющий типовые бизнес-операции, как правило, с использованием компьютера (бухгалтерия, операционисты, работники отдела кадров (кадровый документооборот) и т.д.).
  • Работники «творческого» (нерегламентированного) труда – персонал, большую часть рабочего времени выполняющий типовые задания, как с использованием, так и без использования компьютера. В большинстве случаев это задания в рамках определенных целевых функций, выполняемые по определенной методике (HR-служба, IT-служба, логистика и т.д.).
  • «Креативщики» – бизнес-администрирование, разработка новых методик, технологий и т.п. (в первую очередь, руководители всех уровней).  Сразу скажем, что для этой категории персонала Гамбургский Счет неприменим.

Чтобы определить «загруженность персонала», всю выполняемую работу персонала первых двух категорий мы предлагаем разделять на Продуктивную Работу и Вспомогательную Работу. Например, бухгалтер, делающий проводки в программе «1С: Предприятие», выполняет Продуктивную Работу. Когда этот же бухгалтер изучает «Консультант Плюс» — он занят  Вспомогательной Работой. Если ИТ-специалист диагностирует инцидент – он выполняет Продуктивную Работу, когда изучает новое оборудование – Вспомогательную. Классификацию работ выполняет эксперт (линейный руководитель) на этапе внедрения Гамбургского Счета.

В качестве показателя загруженности персонала мы предлагаем использовать набор метрик:

«Эффективная Нагрузка» (доля Продуктивной Работы в общем объеме выполняемых работ). Очевидно, что для работников регламентированного и «творческого» труда Эффективная Нагрузка должна измеряться по-разному. Но главное, что в обоих случаях она измеряется автоматически с помощью программы SelfTrace. Однако при оценке загруженности работников регламентированного труда программа работает в режиме «Автоматический Хронометраж»; при оценке загруженности работников «творческого» труда используется режим «Самохронометраж».

Информация об Эффективной Нагрузке в различных разрезах (по работникам, подразделениям, проектам, бизнес-процессам и т.д.) автоматически записывается в базу данных. С помощью специальных средств, входящих в состав Гамбургского Счета, эта информация статистически обрабатывается и представляется в удобном для анализа виде.  Одним из таких представлений является отображение графиков Эффективной Нагрузки, привязанных к единой временной шкале; см. Рисунок 1.  Таким образом, определение «узких мест» и неэффективного использования ресурсов превращается в чисто техническую задачу.

Рисунок 1.  Сравнительный анализ трудозатрат за прошедшие периоды

«Разметка» показателей эффективности

«Разметка» показателей эффективности – это определение  справедливых плановых значений эффективности (Порог, План, Вызов). Напомним, что плановые значения используются при расчете средневзвешенных значений эффективности.  От того, насколько правильно будет решена эта задача, в значительной степени зависит успешность внедрения управления по KPI.  Использование Гамбургского Счета позволяет решить эту задачу методом нормирования труда.

Рассмотрим простой пример. Специалист службы телемаркетинга занимается назначением деловых встреч с потенциальными клиентами. Одним из показателей эффективности его труда  является число назначенных встреч. Задача: определить справедливые плановые значения (Порог, План, Вызов) показателя «число назначенных встреч».

Рассмотрим один из возможных алгоритмов решения этой задачи (они могут быть и другими):

1.       Определяем перечень работ, относящихся к категории Продуктивной Работы (Эффективная Нагрузка): поиск потенциальных клиентов в интернете, звонки, переписка, телефонные переговоры и т.п.

2.       (Опционально) Разрабатываем Экспертизы для оценки эффективности использования рабочего времени при выполнении этих работ, а также Экспертизы для оценки достоверности результатов хронометража. Разработать такие Экспертизы обычно не составляет большого труда. При этом ничего, кроме здравого смысла не требуется.

3.       В течение представительного периода времени (например, квартала) еженедельно измеряем, во-первых, число назначенных встреч, во-вторых, значения Эффективной Нагрузки. Результаты измерений представляем в виде следующей таблицы. При этом значения Эффективной Нагрузки для каждого отчетного периода заносятся в таблицу автоматически.

Отчетный период Показатель эффективности труда Эффективная Нагрузка
Число назначенных встреч Фактически затраченное время Эффективность использования рабочего времени Достоверность информации о трудозатратах

4.       На основании полученной информации вычисляем: среднее достоверное время, затрачиваемое на организацию одной встречи,  минимальное достоверное время, максимальное достоверное время, перцентиль 75% > (отбрасывается 25% наибольших значений), перцентиль 75% < (отбрасывается 25% наименьших значений).  Информация об эффективности использования рабочего времени используется только в качестве фильтра. Например, если в течение какой-то недели эффективность использования рабочего времени была ниже установленного порога, скажем, ниже 70%, то данные по этой неделе отбрасываются.

Имея статистические оценки достоверного времени, затрачиваемого на назначение одной встречи, а также зная долю рабочего времени, которое должно приходиться на выполнение данной бизнес-функции (поиск потенциальных клиентов), определение справедливых плановых значений эффективности (Порога, Плана, Вызова) становится чисто технической задачей.  Аналогичная методика может использоваться для диагностики не достижения персоналом плановых показателей эффективности.

Авторы — Буряк Наталья, Юдицкий Сергей

Сушко Евгений

Cушко Евгений

Родился   1.10.1953 г. в городе Минске.

Окончил Белорусский Национальный технический университет по специальности организация труда, Университет социально-экономических  знаний.

Работал в отраслевой нормативно-исследовательской лаборатории, занимаясь вопросами научной организации труда и социологии.  После обучения в Институте методов и техники управления, руководил коллективом разработчиков математических моделей и алгоритмов.

Последние годы индивидуально практикующий специалист, аналитик — консультант в области межличностных отношений.

Статьи

  1. Любовь, как психологическое оружие
  2. Математическая теория любви