Сущность невроза

Сущность невроза. Практические выводы из гештальт-теории генезиса невроза

Как тревожно, страшно, скучно, пресно. «Это все не про меня»- скажет почти каждый. Трудно признаться себе в неудачах в жизни.

 Для тех, кому интересен свой внутренний мир. Может быть, невроз-это первый шаг к исцелению души.

Существует два взгляда на генезис  неврозов: медицинский и психологический.

Медицинский подход в описании невроза акцентирует свое внимание на том,  что невроз это констелляция симптомов, развивающихся и имеющих закономерности развития и, следовательно, в зависимости от диагноза, синдрома и стадии подлежит определенному лечению.

В разных психологических школах невроз и его генезис рассматривается неоднозначно. Так, психоаналитические теории представляют невроз и его симптоматику в основном как следствие внутренних противоречий человека. З. Фрейд в определении невроза делает акцент на том, что невроз образуется в результате противоречий между инстинктивными влечениями Оно  запрещающим Сверх-Я представляющим собой мораль и законы нравственности, заложенные в человека с детства. Карен Хорни возникновение невроза связывает с  защитой индивидуума  от неблагоприятных социальных факторов: унижения, социальная изоляция, тотальная контролирующая любовь родителей в детстве, пренебрежительное и агрессивное отношение родителей к ребенку. Чтобы защитится, ребенок формирует три основных способа защиты: «движение к людям», «против людей» и «от людей». Движение к людям преимущественно представляет собой потребность в подчинении, в любви, в защите. Движение против людей это потребность в триумфе над людьми, в славе, в признании, в успехе, в том, чтобы быть сильным и справляться с жизнью. Движение от людей представляет собой потребность в независимости, свободе, в отдалении от людей. У каждого невротика есть все три типа, однако один из них доминирует, таким образом можно условно классифицировать невротиков на «подчиненных», «агрессивных» и «обособленных».  Итак, невроз в психоаналитическом направлении рассматривается как внутренний конфликт.

Гештальт-подход в определении невроза смещает акцент с рассмотрения невроза как внутреннего конфликта к рассмотрению невроза как  нарушения цикла контакта организма и среды в  постоянно изменяющемся поле.  В отличие от психоаналитического направления гештальт подход рассматривает внутренний конфликт не как тормоз в  развитие личности, а как  возможную точку роста личности.

Гештальт-подход рассматривает индивида как функция поля, а его поведение определяется отношением  в этом поле.

Человеческое поведение, согласно гештальт-теории, подчиняется принципу формирования и разрушения гештальтов. Здоровый организм функционирует на основе саморегуляции. Насущная потребность возникает и начинает занимать доминирующее внимание организма — фигура проявляется из фона. Далее организм ищет во внешней среде объект, который способен удовлетворить эту доминирующую потребность, например, пищу при чувстве голода. Сближение и адекватное взаимодействие с объектом приводит к удовлетворению потребности — гештальт завершается и разрушается.

Контакт — базовое понятие гештальт-терапии. Организм не может существовать в среде, лишенной других людей. Все основные потребности могут удовлетворяться только в контакте с окружающей средой. Место, в котором организм встречается с окружающей средой, является  границей контакта. То, насколько человек способен удовлетворять свои потребности, зависит от того, насколько гибко он может регулировать контактную границу. Контактная граница между индивидом и средой у здорового индивида подвижна,  допуская и контакт со средой, и уход от нее. Контакт – это формирование гештальта, уход – завершение. Невроз это не патология психики, это патология контакта.

Ф. Перлз в своей работе «Свидетель терапии»  рисует  портрет человека одолеваемого неврозом: такой человек « не чувствует возбуждения и пыла, отправляясь в приключение жизни. Он, по-видимому, полагает, что время веселья, удовольствия и роста — это детство и юность, и готов отвергнуть саму жизнь, достигнув «зрелости». Он совершает массу движений, но выражение его лица выдает отсутствие какого бы то ни было реального интереса к тому, что он делает. Он либо скучает, сохраняя каменное лицо, либо раздражается. Он, кажется, потерял всю свою спонтанность, потерял способность чувствовать и выражать себя непосредственно и творчески. Он хорошо рассказывает о своих трудностях, но плохо с ними справляется. Он сводит свою жизнь к словесным и интеллектуальным упражнениям, он топит себя в море слов. Он подменяет саму жизнь психиатрическими и псевдопсихиатрическими ее объяснениями. Он тратит массу времени, чтобы восстановить прошлое или определить будущее. Его деятельность — выполнение скучных и утомительных обязанностей. Временами он даже не сознает того, что он в данный момент делает».

Постоянное изменение поля, связанное с изменением его собственной природы и тем, что индивид  в нем делает, требует от индивидуума гибких творческих форм и способов взаимодействия, что для невротической личности становится невозможным.

Гибкость это наиболее полная характеристика здорового функционирования. Когда индивидуум теряет эту гибкость и становится ригидным, не способным менять прежние способы  и формы взаимодействия со средой, когда этого требует его жизненная ситуация, теряет способность удовлетворять свои потребности, возникает невроз.

«Невроз возникает тогда, когда одновременно присутствуют социальные и личные императивы, которые невозможно выполнить в одном и том же действии» .

В отличие от невротика здоровая личность осознает все свои потребности и жизненные функции, находится в контакте со средой для их удовлетворения, погружена в процесс жизнедеятельности, а не живет прошлым или ожиданием будущего, несет ответственность за свои поступки, мысли, чувства.  Здоровая  личность открыта новому  опыту.

Здоровый организм может атаковать и де-конструировать свое окружение, для того чтобы выбирать что полезно, а что нет для удовлетворения потребностей.  Невротик чаще всего свои индивидуальные потребности приносит в жертву обществу, он перегружает себя  общественными потребностями (потребностями других людей) в ущерб своим.

Невротик это по определению Ф. Перлза человек, на которого слишком сильно давит общество. Другими словами невроз возникает, когда индивид неспособен изменять свой образ действия и способы взаимодействия со средой.

Еще одно определение: кто же такой невротик?

Ф. Перлз дает нам такое определение: «Это человек, у которого нарушен ритм контакта-ухода. Он не может решить, когда ему принять участие в чем-либо, и когда ему уйти. Его жизненные дела не закончены, у него идут постоянные прерывания, которые искажают его чувство ориентации. И он уже не способен различать, какие объекты и люди наделены для него позитивным катексисом, а какие негативным. Он не знает, от чего уходить. Он потерял свободу выбора, он не может выбрать подходящие средства для своих целей, потому что не умеет видеть возможности, которые перед ним открываются.»  «Невротик, отделяет ли он себя от себя самого посредством проекции, интроекции или ретрофлексии, находится в положении, когда отказавшись от ответственности, он одновременно отказывается от своей способности отвечать и за судьбу выбора»(1).

По Перлзу, невроз состоит из пяти уровней (слоев), через которые должен проходить процесс терапии на пути к открытию пациентом своей истинной индивидуальности.

Первый уровень — уровень «фальшивых отношений», клише, уровень игр и ролей.

На протяжении своей жизни большинство людей, по мнению Перлза, стремится к актуализации своей Я-концепции, вместо того, чтобы актуализировать свое подлинное Я. Мы не хотим быть самими собою, мы хотим быть кем-то другим. В результате люди испытывают чувство неудовлетворенности. Мы не удовлетворены тем, что мы делаем, или родители не удовлетворены тем, что делает их ребенок. Мы с презрением относимся к нашим истинным качествам и отчуждаем их от себя, создавая пустоты, которые заполняются фальшивыми артефактами. Мы начинаем вести себя так, как будто мы в самом деле обладаем теми качествами, которых требует от нас окружение и которых, в конечном счете, начинает требовать от нас наша совесть, или, как называл ее Фрейд, суперэго. Перлз называет эту часть личности «top-dog» («собака сверху»). Top-dog требует от другой части личности — under-dog — собака снизу (прообразом ее является фрейдовское «оно») — жить согласно идеалу. Эти две части личности противостоят друг другу и борются за контроль над поведением человека.

Таким образом, первый уровень невроза включает в себя проигрывание не свойственных человеку ролей, а также контролирующие игры между top-dog и under-dog.

Второй уровень — фобический, искусственный.

Этот уровень связан с осознаванием «фальшивого» поведения и манипуляций. Но когда мы представляем себе, какие последствия могут наступить, если мы начнем вести себя искренно, нас охватывает чувство страха. Человек боится быть тем, кем он является. Он боится, что общество подвергнет его остракизму.

Третий уровень — тупик, безвыходное положение.

Если в своих поисках в процессе терапии или в других обстоятельствах человек проходит первые два уровня, если он перестает играть не свойственные ему роли, отказывается от притворства перед самим собой, тогда он начинает испытывать чувство пустоты и небытия. Человек оказывается на третьем уровне — в ловушке и с чувством потерянности. Он переживает утрату поддержки извне, но еще не готов или не хочет использовать собственные ресурсы.

Четвертый уровень — внутренний взрыв.

Это уровень, на котором мы можем с горем, отчаянием, отвращением к себе прийти к полному пониманию того, как мы ограничили и подавили себя. Имплозия появляется после перехода через тупик. На этом уровне человек может испытывать страх смерти или даже такое ощущение, что он умирает. Это моменты, когда огромное количество энергии вовлечено в столкновение противоборствующих сил внутри человека, а возникающее вследствие этого давление, как ему кажется, грозит его уничтожить: человек испытывает чувство парализованности, омертвения, из которого вырастает убеждение, что через минуту должно произойти что-то страшное.

Пятый уровень — внешний взрыв, эксплозия.

Достижение этого уровня означает сформирование аутентичной личности, которая обретает способность к переживанию и выражению своих эмоций. Эксплозию здесь следует понимать как глубокое и интенсивное эмоциональное переживание, которое приносит облегчение и возвращает эмоциональное равновесие. Перлз наблюдал четыре типа эксплозий. Эксплозия истинной скорби зачастую является результатом работы, связанной с утратой или смертью важного для пациента лица. Результатом работы с лицами, сексуально заблокированными, является переживание оргазма. Два других вида эксплозий касаются гнева и радости и связаны с раскрытием аутентичной личности и подлинной индивидуальности. Переживание этих глубоких и интенсивных эмоций полностью вовлекает организм в процесс отбора и завершения важных гештальтов (потребностей).

Для того, чтобы быть функциональным, процесс контакта индивида со средой должен иметь творческую и динамическую природу.

Важно чтобы организм не закреплял контакт, а был в состоянии встречаться с новым и  его ассимилировать или отвергать. Творческое приспособление включает различение и ассимиляцию — отторжение нового.  Любой человек одновременно испытывает две тенденции — потребность в контакте с обществом и свои личные потребности. Эти потребности могут переживаться с одинаковой силой.

Невротик в отличие, от здорового человека встречаясь с ситуацией дискомфорта, формирует симптом, который закрепляет ситуацию в ее прошлом виде. В этот момент индивидуальные потребности индивида приносятся в жертву потребностям выживания, а чтобы удовлетворить свои потребности нужно отличать себя от окружающего мира, чего не может сделать невротическая личность. Момент принятия решения очень важен, т.к. именно в этот момент необходимо выделить более важную потребность данного момента времени. Если индивидуум не способен выделить свою потребность она остается не удовлетворенной и уходит в фон и временно или полностью исключается из существования.

Такой человек не может полностью находится в контакте и не может из него уйти. Этот момент потери эго-функции лежит в основе невротического поведения. При неврозе граница между индивидуумом и обществом сильно сдвинута в сторону индивидуума.

Невроз это обходной путь поддержания равновесия между организмом и средой.

В основе невроза лежит действие механизмов прерывания контакта, являющиеся хроническим вмешательством в саморегуляцию индивидуума, дающими возможность невротику отказываться от ответственности за свой выбор.

  1. Конфлуэнция — граница между миром и индивидом просто отсутствует
  2. Интроекция — граница сдвинута в сторону индивида и от его собственных желаний и представление ничего не осталось, так как собственные потребности несовместимы с проглоченными интроектами.
  3. Проекция — граница сдвигается в «свою пользу»  снимая всю ответственность за свои переживания и желания.
  4. Ретрофлексией проводится четкая граница между индивидуумом и миром, но внутри организма.

Основой невроза является не сам по себе внутренний конфликт, а преждевременное примирение конфликта.

У здорового индивидуума актуальная потребность осознается и переходит в плоскость действия, т.е. в поступок, который либо подтверждает внутренний выбор, либо дает возможность переосмысления и совершения другого поступка. Невротик  же остается в пространстве внутренней борьбы и отказывается от внешнего действия, тем самым выбирает мнимый комфорт. Одна часть личности побеждает другу часть этой же личности (невротическое расщепление по Перлзу),  а комфорт остается мнимым, энергия ретрофлексивно направлена на самого себя и удовлетворение не происходит. Невроз — это выбор мнимой безопасности и победа над самим собой! Момент формирования потребности иметь победу, говорит о уже сформированном невротическом стиле.

Страх получения отвержения, различные способы привлечения к себе внимания – это паттерны поведения невротической личности вынужденной находиться в борьбе со своим внутренним миром, чем вступать в отношение с другими живыми людьми. Живые отношения это всегда риск, а невротической личности рисковать трудно, т.к. можно не одержать победу, не поддержать свое невротическое тщеславие. Невротик всеми силами поддерживает «образ Я» и оберегает его от попадения на границу контакта. Невротическое развитие может приобретать различные векторы (по шизоидному типу, или нарцистическому, или пограничному), однако это всегда нарушение пластичности границы с миром, нарушение диалогичности в отношениях с ним. Невротик не способен вступить в реальные диалогичные взаимоотношения с другим человеком.

Работа терапевта должна быть направлена на восстановление контактной границы, так как в основе невроза всегда лежит нарушение контактной границы и манипуляции с возбуждением.

Гештальт  подход  делается акцент на невротических аспектах опыта индивидуума, а не на понятии невротическая личность.

С точки зрения личности невроз рассматривается как  расщепление полярностей.

Жесткое следование индивидуумом  одной из полярностей в то время как другая исключается будет проявлением невроза. Другим вариантом может является непроявление себя ни в одной из полярностей  когда противоположные потребности блокируют друг друга и человек пускает все на самотек.

Поведение невротика имеет ряд особенностей, прежде всего, неспособность присутствия в настоящем моменте, избегание ответственности за свои решения, невозможность сделать выбор в сторону удовлетворения своих потребностей, стремление перекладывать  ответственность за свой выбор на среду. Бесконечное манипулирование средой необходимо невротику для получения поддержки. Нехватка опоры на себя приводит к готовности невротика бесконечно оправдываться и испытывать чувство вины.

Терапевт помогает восстановить способность невротика к различению и обретению контактной границы и работает с прерыванием возбуждения, прерыванием энергии.

Поэтому работа с ним должна быть направлена, прежде всего, на:

Освобождения от невротических механизмов нарушения контакта, т.е. в процессе гештальт-терапии индивид научается и привыкает проходить весь цикл контакта, без прерывания. В результате, его способность к контакту становится более устойчивой и здоровой.

  • Выход из слияния.
  • Прояснение потребностей (усиление внимания к чувствам)
  • Поддержание эго-функции клиента.
  • Интеграция противоположностей (работа с полярностями)

Терапевтическая работа должна быть направлена на перераспределение ответственности, принятие ответственности клиентом  за свою жизнь на себя, отождествление себя и своих потребностей. Обучение клиента делать выбор адекватный своим потребностям.

«В терапии мы должны восстановить способности невротика к различению – например, определить вид катексиса – положительный или отрицательный. Мы должны помочь ему вновь определить для себя, что является им самим, а что нет, что способствует его развитию, а что препятствует. Мы должны направить его к интеграции. Мы должны помочь ему обрести равновесие и провести правильную границу между собой и миром.»

«Проблема невротика состоит не в том, что он не умеет манипулировать, а в том, что его манипуляции направлены на поддержание уровня его неполноценности, а не на освобождение от нее.» Гештальттерапия отучает невротика от этой хитрости, она дает ему осознать ту силу, которая у него уже есть, и направляет эту силу более конструктивным для человека образом.

Перлз дает описание методического принципа работы с пациентами так: «Невротик, отделяет ли он себя от себя самого посредством проекции, интроекции или ретрофлексии, находится в положении, когда, отказавшись от ответственности, он одновременно отказывается от своей способности отвечать и за судьбу выбора. Ответственность терапевта состоит в том, чтобы не оставить без ответа любое утверждение или поведение пациента, которое не представляет его самости, которое свидетельствует об отсутствии у него ответственности за себя. Это означает, что терапевт должен иметь дело с каждым невротическим механизмом, как только тот проявляется. Каждый из этих невротических механизмов должен быть интегрирован пациентом и трансформирован в выражение самости так, чтобы пациент мог действительно ее обнаружить.»

Гештальт терапия не ставит своей целью изменение поведения, поведение меняется само по мере роста осознания. Ф. Перлз называл осознавание центральным механизмом исцеления.

Автор — Конопий Наталья

Психотерапия или таблетки. Выбор за вами.

Психотерапия или таблетки. Выбор за вами.

Часто мы не знаем что выбрать. Рискнуть отправиться в путешествие к самому себе или традиционно довериться доктору и пить таблетки. Данная статья поможет вам понять, что же такое терапия и чем она может вам помочь в решении ваших проблем. А выбор конечно за вами…

Психотерапия или таблетки?

Психотерапия, традиционно — это разговоры. Но не всегда, бывает терапия с помощью рисунков, лепки, сценической постановки проблемы, телесного ее выражения. Это во многом зависит и от проблемы, и от клиента, и от творческих способностей психотерапевта.

О чем можно говорить на сессии? Здесь нет запретов, а если и есть, то только Ваши собственные. Беседа может касаться поступков и чувств, переживаний и фантазий, сновидений и воспоминаний. Можно говорить о детстве и взаимоотношениях с родителями, о подростковом периоде, о взаимоотношениях дома и на работе, о довольстве и недовольстве, агрессивных фантазиях и страхах… словом обо всем.

Кстати, Ваша безопасность может быть гарантирована с помощью анонимности. Вы можете назвать себя каким угодно именем. Никто не потребует ваших документов, адреса, прописки, места работы и т. д. Если вы не захотите этого сами, терапевт никогда не станет встречаться с Вашими родными. Ему не нужны справки из больницы. Перед терапевтом Вы просто личность, такая как есть.

Направления психотерапии

В психотерапии существует множество направлений и специализаций. Одни направления занимаются практически всеми проблемами — психоанализ, гештальт-терапия, трансактный анализ, нейро-лингвистическое программирование. Другие фокусируются на отдельных проблемах. Семейный психотерапевт концентрируется на помощи клиенту в решении семейных проблем, работая со всей семьей. Психотерапевт занимающийся групповой психотерапией, стимулирует сознавание трудностей в общении с окружающими (что и как делает клиент, чтобы у него были такие проблемы). Есть специалисты, работающие с психосоматическими расстройствами, как с отражением психологических проблем пациентов. Естественно, что детский психотерапевт занимается проблемами в отношениях детей и родителей, нарушениями поведения детей и их контактов с окружающими, а нарколог — психотерапевт — проблемами семьи алкоголика.

Самому “почтенному” направлению психотерапии — психоанализу более ста лет и уже в начале ХХ века он приобрел всемирную известность. Его основателем был известный венский психиатр и психолог Зигмунд Фрейд.

Психоанализ основан на представлениях о том, что личность — результат закономерно сменяющих друг друга периодов психосексуального развития. В каждый из этих периодов, начиная с рождения, у каждого человека формируются свои способы реагирования на ситуацию. Чаще всего во взрослой жизни удается справиться с большинством житейских трудностей и ситуаций. Но иногда, с детства остается привычка к определенному поведению (своеобразное “застревание” на одной из стадий психосексуального развития). В ее основе нередко лежат оношения с родителями и другими близкими людьми. Если ребенку попавшему в сложные травмирующие обстоятельства, вовремя оказывается поддержка и внимание, у него вырабатываются здоровые защитные механизмы, а также такие качества, как гибкость, открытость, уверенность в себе..

Дети же лишенные по какой-либо причине родительского тепла и внимания, вырастают чувствуя себя беззащитными и одинокими. И тогда, чтобы справиться со своими болезненными чувствами, они “цепляются” за то, что приносит им облегчение. Если им не удается выработать более эффективные защитные механизмы, работают те, что закрепились с раннего детства.

Еще одно глобальное положение психоанализа — это структура человеческой психики. Под пластом сознания (представлений и знаний о мире и о себе) лежит огромный пласт бессознательного — тех мыслей, чувств и представлений, которые обычно не осознаются. Это “неправильные” и, часто, запретные мысли, чувства и представления, противоречащие социальным правилам и семейному воспитанию. И, несмотря на это, они оказывают огоромное влияние на жизнь и здоровье.

В процессе психоанализа бессознательное пациента или клиента становится более доступным ему и принимаемым им, не как с что-то чужеродное, а как часть себя. Становятся доступными воспоминания, чувства ижелания, которые в обычном состоянии скрыты от нашего сознания многочисленнми психологическими защитами. К ним относится, например, не видение очевидного, забывание важных для себя вещей и т. п. Психоаналитик помогает разобраться в том, как неосознаваемые мысли и чувства влияют на поведение. А это ведет к лучшему пониманию себя, облегчению страданий, способности к самоподдержке и удовольствию от жизни.

На базе психоанализа, вобрав в себя его достижения, в последние годы бурно развивается еще одно направление современной психотерапии — ГЕШТАЛЬТ-ТЕРАПИЯ

Откуда взялось это странное слово «гештальт»

Первоначально существовала гештальт-психология, изучающая динамику человеческого восприятия. С точки зрения этой науки, человек не просто воспринимает происходящее, он струтурирует и навязывает правила своему восприятию. Так круг нарисованный непрерывной линией и круг нарисованный отдельными точками будут восприниматься как два круга на фоне белого листа. Многим знакомы изображения молодой девушки и старухи, которые можно увидеть вглядываясь в разные детали картинки. Или два профиля и ваза, которые проступают то, как фон, то как фигура. Фигура выступающая на фоне и есть гештальт (немецкое слово, обозначающее образ, совокупность деталей, формирующих что-то целое). Точно так же и ситуацию мы можем оценивать так, как привыкли или так, как хотим видеть.

Какое отношение это имеет к гештальт-тервапии? Фриц Перлз, талантливый ученик Фрейда выросший, потом, в не менее знаменитого основателя нового направления психотерапии использовал закономерности восприятия для создания новой психотерапевтической системы и гуманистических представлений о человеческом существовании. Понятия фигуры и фона он применил для обозначения важных вещей в нашей жизни.

Наши чувства — это непрерывный процесс. Каждое мгновение жизни можно определить по крайней мере как приятное или неприятное, комфортное или дискомфортное. Если свое состояние воспринимать более дифференцированно, то можно говорить о чувствах. В современном обществе чувства, ориентирующие человека по отношению к ситуации, рассматриваются скорее как помеха. Принято быть невозмутимым, холодным и собранным. Проявление эмоций рассматривается как потеря контроля и воспитание направлено на то, чтобы человек учился контролировать себя и выражение своих чувств. Отправляясь в “крестовый поход за контроль над эмоциями” родители нетерпеливо требуют, чтобы ребенок поскорее справился со своими естественными проявлениями, после чего слезы и плач вполне серьезно считаются взрослыми за что-то совершенно неприличное. Поэтому часто спокойствие только изображается, считаясь проявлением хорошего тона в поведении.

Такое спокойствие — маска, которая надевается, например, для того “не показывать свои слабости” или демонстрировать “владение собой”. Однако избегая боли, человек “прячет” важные чувства и переживания в фоне, “забывая” о них… И тогда на вопрос “Что Вы сейчас чувствуете?” пациент отвечает “Ничего! А что я должен чувствовать?”, демонстрируя один из механизмов психологической защиты. Он нужен для того, чтобы защитить человека от слишком сильных чувств: душевной боли, разочарования, страха, ненависти и др. Все же человек не бывает “пустым”. И подавленные, не выраженные им чувства могут жить с ним долгие годы. Отсутствие “фигуры”, а проще подавленные и невыраженные чувства, ведут к эмоциональному напряжению, беспокойству, раздражительности, плохому сну, потере аппетита или, наоборот, его чрезмерному усилению.

Очень важно осознавать непрерывность своего эмоционального опыта и принимать чувства не как помеху мешающую управлять своей жизнью, а как ориентиры по отношению к своим желаниям. Пациенты-невротики, например, часто не могут понять каковы их конкретные желания или не могут определить свое собственное отношение к окружающему так, чтобы важные их жизненные потребности удовлетворялись. Вот одна из пациенток жалуется на то, что она не может определить своего отношения к молодым людям. Если ей говорят, что молодой человек нравится другим, он и ей становится симпатичен. При этом она не может никак понять, почему у нее самой не складывается устойчивых отношений с мужчинами, почему ее бросают…

Если такой способ обращения с самим собой становится преобладающим, пациент перестает ориентироваться в своей жизненной ситуации (фон). Люди без желаний страдают депрессией. Все им кажется ненужным, ничего не хочется. Для того чтобы ориентироваться нужно уметь “чувствовать себя”. Чувствуя себя, проще находить свои желания (фигура). Желание — это указатель дороги в будущее. Желание мобилизует человека, направляет в нужное русло и определяет цель. А дальше можно принимать решение — делать что-либо или не делать для их осуществления и что именно.

Если мы прислушиваемся к своему организму, (своему телесному Я), то заметим, что он выбирает делать то, что относится к его потребности. Если мы испытываем жажду, то и наши действия будут направлены на поиски стакана с водой… Конечно, можно сказать “ Я буду воспитывать волю и не буду целый день пить воду!”. Однако согласитесь, что мы будем постоянно возвращаться к мыслям о ней… “случайно” оказываться возле графина с водой… злиться “по-другому” поводу… Человек же живущий в соответствии с естественным ритмом появления и завершения потребности (желания) чувствует себя ясным и эффективным.

Автор — Конопий Наталья

Отношения, как много в этом слове…

Отношения, как много в этом слове…

Прочитав статью Натальи Кедровой о том как мы строим отношения с миром и с собой, меня охватило неуемное желание поделиться с вами материалом статьи «Терапевтические отношения» и своими размышлениями . Отношения это тоненькая нить между Я и ТЫ. Ее так легко разорвать и потерять, но особо пугает мысль, что можно прожить с людьми рядом так и оставшись в своем одиночестве и никогда не выходя в реальность отношений.

Любые отношения начинаются только в том случае, когда возникает некоторое различие. Это различие между человеком и тем, что рядом. Существует форма отношений, присущая младенцу, – когда важно к чему-то прицепиться и, в дальнейшем, это потреблять. В этом случае, отношений как таковых ещё не существует, существует только способ получения для себя чего-нибудь. Для младенца – это питание, для взрослого человека – какое-то тепло, поддержка. В этот момент восприятия кого-то другого, отличного от меня, ещё нет. Основной зоной контакта оказывается рот. При таком модусе отношений возможны только два состояния: состояние некоторого потребления-удовлетворения («я получаю что-то, я живу, я действую») или растерянности и ужаса («потерял, нету, кошмар, сейчас пропаду»). И в том и в другом состоянии ещё невозможно определить, кто это – другой. Так, в состоянии ужаса невозможно определить его источник – есть только некоторое состояние «ах-ах-ах, я пропадаю», когда никого не вижу, не слышу, не чувствую и себя тоже теряю – «сейчас всё, погибну, исчезну, растворюсь, развалюсь на кусочки». И это тоже модус отношений, который, тем не менее, сам человек не переживает как отношения, потому что здесь не присутствует другой, к которому обращена активность, чувства. Для младенца этот способ характерен в первые семь месяцев, а взрослый может попасть в такое состояние в любой момент, когда переживает какую-то катастрофу или оказывается в труднопереносимой для него зоне. Что важно для человека, если он оказался в этом, и у него ещё сохраняются остатки разума? Можно себе сказать: «Посмотри, а может кто-то есть, к кому можно обратиться». Терапевту, если человек находится в таком состоянии, в таком ужасе, нечего надеяться, что клиент его увидит, обратится, и что какой-то текст, который клиент говорит, имеет какое-то отношение к нему. И задача терапевта – любым способом оказаться видимым, заметным.

Для того, чтобы что-то получить младенческим способом, не нужно особого времени. В действительности необходимо только одно мгновенное усилие. А для того, чтобы получить что-то более взрослым способом, необходимо время. Это очень важный момент. Для того, например, чтобы получить какую-то информацию, нужно сформулировать вопрос, задать его, подождать, пока собеседник поймёт, что у него спрашивают, пока он сможет чего-то такое сделать. Необходимо какое-то время даже для самой простой потребности.

Если же речь идёт о более сложной потребности, оказывается, что нужно уже очень много времени для того, чтобы человек понял, как он должен к тебе относиться, сколько он должен к тебе выказывать уважения, как он должен тебя слушаться и так далее. И на протяжении всего этого времени приходится как-то удерживать объект в своём сознании – помнить, сохранять какой-то образ. И это та работа, которой ребёнок учится после семи месяцев. В это время основная зона контакта со рта перемещается на руку. То есть основной способ кого-то удерживать вначале – это рука. Взять и не отпускать. Или хотя бы знать, что можно схватить и держать при себе. В отношениях появляется составляющая манипулирования, управления рукой. Второй важный момент – это то, что рукой можно и удержать и отпустить, не впадая при этом в ужас, потому что сохраняется зрительная часть, а потом прибавляется ещё и память. Таким образом, приобретение этого периода состоит в том, что в отношениях человек может и удержать и отпустить. И при этом не забыть, не потерять из виду, не разрушить само отношение к другому человеку. Таким образом, ребёнок где-то к двум годам обучается, что взрослый (мама, папа, бабушка или ещё кто-то) остаётся в поле жизни, несмотря на то, что я его в данный момент не вижу. И это очень большая работа, работа сохранения отношений, несмотря на реальное отсутствие человека в качестве некоторого объекта использования.

Из чего складываются эти отношения? С одной стороны, из некоторых незавершённых действий, а с другой – из тех чувств и потребностей, которые присутствуют. Что такое феномен незавершённого действия? Когда возникает потребность, желание что-то сделать, но нет возможности её реализовать, то сохраняется напряжение, и это желание или потребность остаются и затем воспроизводятся. Например, не удалось укусить ближнего, долго про него потом помнишь, какой он вредный, при встрече – узнаёшь, «ага, вот идёт этот вредный человек», легко распознаёшь других вредных людей, похожих на него, и строишь с ними те отношения, которые помогут укусить кого-нибудь другого. Это также может быть некоторое приятное действие. Не удалось кому-то помочь. Не удалось помочь ссорившимся родителям, чтобы они друг друга не обижали, чтобы они были добрые, любили друг друга и не говорили друг другу гадостей. Никак не удалось помочь, не слышали они тебя. Зато потом всех миришь, распознаёшь конфликты, реагируешь на них очень сильно, идёшь в психотерапевты, миришь и уговариваешь всех жить мирно и дружелюбно.

Итак, с одной стороны, отношения складываются из незавершённых действий. Причём, они могут не завершаться потому, что человек действительно не в состоянии что-то сделать в какой-то конкретный момент, или это определённые отношения, которые, в принципе, не подлежат завершению. Например, отношения любви не могут быть завершены, потому что невозможно получить столько любви, сколько тебе нужно, чтобы насытиться на всю свою жизнь. Это те отношения, которые нужны постоянно, так же, как отношения уважения, признания. Невозможно получить признание в один момент, и никогда больше его не хотеть. Это ненасыщаемые отношения, которые должны возникать снова и снова.

Таким образом, энергию для отношений дают незавершённые действия и те потребности и чувства, которые возникают. Когда человек переживает какие-то отношения, приятные или неприятные, для него важно просто понимать, что с ним происходит. Терапевт здесь должен уметь ориентироваться в том, какую роль те или иные переживания играют в выстраивании контакта и построении отношений. Например, интерес или любопытство – это то, что даёт энергию для установления отношений. То есть, если у клиента или у терапевта есть какое-то любопытство, интерес, то это будет то переживание, которое поддерживает отношения.

Рассмотрим такое непростое переживание, как злость или ненависть. Вроде бы, это то, что, принято считать, разрушает отношения. На самом же деле, это тоже переживание, которое удерживает отношения. Это такой парадоксальный момент. В обычной жизни, если я на кого-то злюсь, это, скорее всего, воспринимается, как то, что я хочу разрушить наши отношения, хочу поссориться. А с точки зрения контакта, это то чувство, которое удерживает отношения. Потому что злость означает, что мне что-то от этого человека нужно. У меня есть какая-то потребность, которую я долго не могу удовлетворить, и поэтому мне необходимо много злости, чтобы до него добраться, и что-то из него такое вытрясти. Для нормального человека, не психотерапевта, если на него злятся, это примерно то же самое, что «пошёл к чёрту», «видеть тебя не хочу», «уйду я отсюда, нехорошие вы люди, не буду с вами дела иметь». То есть это, скорее, то, что разрушает отношения, откуда хочется уйти.

Психотерапевту же приходится в этой ситуации переставать быть простым, нормальным человеком, а понимать: «ага, злится клиент, значит что-то от меня хочет, сказать только никак не может, кулаками стучит, уже на меня бросается, а как бы вот помочь ему сформулировать, чего же он от меня такое хочет». То же самое относится к таким чувствам, как зависть, обида, ревность, ненависть, презрение, отвращение. И это те вещи, которые в жизни, скорее, разрушают отношения, потому что вряд ли кому-то хочется на себе их выносить. Поэтому одна из сложных сторон работы терапевта – это удержаться в негативных отношениях для того, чтобы можно было прояснить какие-то важные для клиента переживания и отношения.

Существуют переживания, которые имеют отношение, скорее, к завершению контакта. Например, печаль или тоска. Это неконтактные чувства, предназначенные не для того, чтобы получить что-то от другого, а связанные с отступлением. Когда контакт уже произошёл, то, что возможно, человек получил, и одновременно чего-то ещё не получил. Так как в любом контакте невозможно получить всё. Всегда чего-то не происходит. Всегда встреча с реальностью оказывается немножко грустной. Потому что что-то я для себя могу взять, увидеть, а чего-то, что мне важно и хочется – не могу. Потому что невозможно всегда получить всё. Поэтому, если это «что-то» было очень важным, тогда человек переживает некоторую тоску.

Если же это что-то переносимое, то тогда это работа печали. Работа отступления, восстановления себя, признания некоторой реальности. И здесь задача самого человека, когда он с этим сталкивается, дать себе время это пережить. Потому что такая грусть, печаль, – это возвращение к собственной реальности, к своим ограничениям, границам. А задача терапевта – тоже сдержать себя, не броситься немедленно переделывать, перестраивать, а дать возможность этому произойти. Тут важно, скорее, сопровождение, присутствие. Таким образом, не из каждого чувства нужно выдёргивать человека на контакт. «А чего ты хочешь от меня?» – если я грущу, то я от тебя ничего не хочу. Я уже понимаю, что я сейчас этого не получил. И это тоже очень важный момент отношений. Потому что печаль, в отличие от ярости, позволяет принять некоторый опыт. Ярость – это то неконтактное чувство, которое разрушает опыт: «Я не принимаю то, что мир так устроен, что ты не можешь меня понять и отвезти на Гавайи. И поэтому я готов это всё уничтожить». А печаль – это, скорее, принятие некоторой реальности, что мир такой, какой он есть. И это, действительно, важный опыт.

Как любая незавершённая ситуация, отношения несут в себе сильный момент напряжения и дикомфорта. Поэтому люди обычно не любят находиться в отношениях. Приходится постоянно ощущать некоторую неудовлетворённость, некоторое напряжение в душе и теле. Нельзя спокойно расслабиться, где-то в глубине души думаешь: «А там ещё кто-то есть, ему что-то надо сказать, что-то сделать». То есть отношения – вещь очень утомительная. И это одна из причин, по которым люди стараются избегать отношений, или, хотя бы, как можно меньше их осознавать. И не брать на себя ответственность за то, что они в них «влипают». Во-вторых, если есть отношения, то всегда есть возможность в них испытать что-то приятное, и достаточно много шансов испытать неприятное. Например, если было хорошо, то это «хорошо» закончится. Если было плохо, то неизвестно, когда оно закончится. Третья причина, по которой люди стараются избегать отношений или не доводить их до конца, – это то, что в отношениях ты всегда узнаёшь какую-то правду о себе. И это тоже не очень приятно.

Потому что, если установятся отношения, не пробежишь мимо них, что-то обязательно ведь скажут про тебя, или как-то с тобой будут обращаться, так что ты поймёшь: «ага, это про меня». Кроме того, всегда есть риск «нарваться» на какие-то старые неудачи. Поскольку отношения имеют обыкновение воспроизводиться по механизму незавершённых действий, то всегда есть возможность оказаться в старой ловушке. «Меня всегда обижают, меня всегда используют, опять мною командуют, никто меня не слушается». То есть, вступая в новые отношения, человек всегда опасается, осознанно или неосознанно, оказаться в ловушке старых отношений. И терапевту важно понимать, что клиент будет делать всё на свете, чтобы, с одной стороны, удержать терапевта, а, с другой, избежать каких-то с ним отношений. С одной стороны, воспроизводить их, те, которые у него обычно бывают, обращаясь с ним, например, как со своим «любимым злодеем» или, наоборот, «любимым волшебником», как с тем, кого он привык в жизни рядом с собой иметь.

А с другой стороны, будут возникать сопротивления, потому что есть страх: «а если всё-таки меня поймут, и всё-таки будет хорошо, то всё равно это кончится, и не удастся носить его всегда с собой в кармане». Или страх, что будет разочарование, и опять ничего не произойдёт, и опять будет всё плохо. Или произойдёт, а я что-то такое про себя узнаю, что мне совсем и не хочется узнавать. Во всех других ситуациях, пока я сам с собой, я могу себе наговорить всё, что угодно. Но если я вступаю в отношения с другим человеком, который, на самом деле, свободен и независим, даже если это ребёнок (у него всё равно есть своя точка зрения, свой опыт), я рискую узнать что-то про себя, какую-то ту правду, которую, с одной стороны, очень важно знать, а, с другой, очень не хочется.

Отношения в терапии являются необходимым условием, благодаря которому человек может получить какой-то опыт, что-то увидеть и понять про себя. Но терапевту очень важно суметь обойти сопротивления и ловушки, с помощью которых человек старается в эти отношения не попасть: обесценить («это вообще не важный человек, я не буду про него помнить, не так важно, то, что здесь происходит»), очень сильно всё проконтролировать и т.д.

Автор — Конопий Наталья

Кто предупрежден, тот вооружен

Кто предупрежден, тот вооружен

От автора: Что важно, знать о психологической помощи

Для многих моих клиентов психотерапия и психологическое консультирование являются синонимами. На самом деле бывает довольно трудно провести четкую грань между тем, где заканчивается психологическое консультирование и начинается психотерапия.

Но прежде чем мы попытаемся увидеть на сколько это возможно эту тонкую грань  мне хочется сказать несколько слов о направлении  терапии в котором работаю  я.

  • Гештальтерапия не стремится к немедленному изменению поведения и быстрому устранению симптомов.    Устранение симптомов или изменение поведения, достигнутое без достаточного осознавания, не дает стойких результатов или приводит к возникновению новых проблем на месте старых, поэтому психологическое консультирование имеет менее стойкий эффект чем терапия.
  • Гештальттерапия  направлена на осознавания себя: своих чувств, потребностей, желаний, телесных процессов, своей мыслительной деятельности, а также насколько возможно полного осознавания внешнего мира, прежде всего мира межличностных отношений.
  • В результате человек обратившийся за помощбю приобретает способность сознательно выбирать свое поведение, используя различные аспекты своей личности, сделать свою жизнь более наполненной, избавиться от невротических и других болезненных симптомов. Он становится устойчивым к манипуляциям других людей и сам способен обходиться без манипуляций, другими словами, он научается стоять на собственных ногах.

И так поговорим о различиях:

Процесс

В самом общем виде, можно сказать, что психологическое консультирование предлагает человеку «взгляд со стороны», раскрывающий способы лучшего использования собственных ресурсов и улучшения качества жизни. Психотерапия — это «опыт изнутри», процесс обнаружения, переживания и проживания опыта клиентом в сопровождении психотерапевта. В психотерапии путь решения проблемы клиента не задан заранее, а рождается в процессе. Другими словами, найденный ответ на вопрос как результат поиска и внутреннего усилия клиента, становится неотъемлемой частью его личности. В психологическом консультировании рекомендации, данные консультантом, могут остаться лишь внешней инструкцией, если за пределами кабинета психолога клиент не сумеет их «присвоить».

Цели

Целью психотерапевтического процесса является, прежде всего, изменение личности клиента, а через это — изменение привычных способов реагирования и восприятия ситуаций, поведения, отношений и т.д. Цель психологического консультирования всегда более конкретна и предполагает оценку проблемы клиента, анализ породивших ее причин и определение путей ее разрешения.

Мотивация клиента

От психологического консультирования клиент ожидает оценки проблемы, анализа ее причин и рекомендаций по ее разрешению, а мотивация клиента состоит в получении полезного знания или навыка. Нередко, в процессе беседы с психологом, происходит изменение мотивации клиента — от поиска внешнего решения к внутреннему изменению и личностному росту, в этом случае консультирование переходит в психотерапию.

Продолжительность

Психологическое консультирование требует меньшего времени, и редко превышает 15 консультаций. Психотерапия — процесс более сложный и нюансированный. Личность человека складывается годами, и достижение устойчивых внутренних изменений требует времени.

Автор — Конопий Наталья

Секреты чувств

Секреты чувств

Данная статья была написана,  основываясь на личном опыте прохождения психотерапии и своем личном опыте работы гештальтерапевтом.  Затрагивает вопросы, с которыми сталкивается клиент, пришедший на терапию к психологу.

Каждый принявший  решение обратиться за помощью к психологу сталкивается с огромным количеством чувств, которые могут возникать в процессе терапии. Об этих чувствах и хочется поговорить.

  • Так устроено терапевтическое пространство, что в  процессе психотерапии Вы оказываетесь вовлеченными в тесные взаимоотношения с терапевтом, так что, скорее всего, Вы испытаете гамму  чувств по отношению к нему.

Ваши чувства это  прибор, показывающий степень успешности контакта.  Позитивные чувства, направленные на терапевта, являются залогом успеха. Если Вы не будете испытывать к терапевту положительно окрашенных чувств, Вам будет трудно быть открытым и ощущать себя защищенным.

  • Чем больше Вы настроены в соответствии со своими чувствами,  тем более оживленно проходят встречи. Чем более человек вовлечен  эмоционально, тем эффективнее психотерапевт сможете подойти к пониманию Вас. В открытом эмоциональном взаимодействии между Вами и терапевтом, Вы научитесь большему пониманию себя.
  • У Вас будет возможность приблизиться к своим чувствам и выразить их. Эмоциональные потребности клиента являются основным фокусом деятельности гештальттерапевта. Так рождается ситуация безопасности, где Вы не испытываете страха быть отвергнутым.

Испытав гнев, Вы можете быть уверены, что терапевт не обратит на Вас такого же чувства.

Психотерапевты тоже люди и не бывают, совершенны, и это не гарантирует, что терапевт всегда будет  в состоянии отложить собственные потребности в эмоциональном отклике, необходимом для хорошей терапии. Поэтому важно говорить о своих чувствах в сессии.

Фрейд использовал термин «перенос» для описания чувств клиента к терапевту. Основываясь на представлениях о переносе, все мы  испытываем  неразрешенные чувства по отношению к взрослым раннего периода своей жизни и теперь «переносим » их на другие значимые фигуры. Клиент относится к психотерапевту так, словно тот является его отцом или матерью, и анализ этих чувств поможет привести клиента к его подлинной проблеме.

Типичные чувства к психотерапевту

На ранних стадиях психотерапии Вы можете начать фантазировать о том, что психотерапевт является совершенной личностью. Вы растеряны,  а он сохранял ясность и понимание ситуации, он  может распознать, что беспокоит Вас больше всего и помочь Вам увидеть проблемы в новой перспективе.  Вам хочется поверить, что терапевт знает все и может помочь всегда.

Чем больше веры Вы вложили в созданный Вами образ идеализированного психотерапевта, тем более оптимистично Вы относитесь к продолжению психотерапии и это так.

Однако мудрость и компетентность психотерапевта еще не гарантирует дорогу  к счастью, ведь важно не то, чтобы психотерапевт понимал Вас, а то, чтобы он мог помочь научить Вас понимать себя лучше.

Может наступить момент, когда терапевт не отвечает Вам восхищением и интересом, и тут вы понимаете, что ни такой уж он прекрасный. Вы можете почувствовать  себя уязвленным, вы можете  удивить, как такая личность,  показалась Вам прекрасной?

Нереалистическое восхищение может привести к другим негативным чувствам. Часто, если для клиента психотерапевт был «богом», то теперь он окрашивается в дьявольские тона. Так становится невозможной перспектива дальнейшей работы. Если же Вы не ожидаете совершенства, и психотерапевт на него не претендует, то, скорее всего вы получите ожидаемый результат.

Есть другой вариант начала отношений.  Вы часто  испытываете  раздражение, неприязнь, к  людям  и к себе. Тогда не удивительно, что  Ваше отношение к психотерапевту с самого начала будет отрицательным. Если Вам кажется, что люди находят Вас неинтересным, то Вы будете искать признаки пренебрежения к Вам на каждом шагу. Простой взгляд терапевта будет воспринят Вами так, словно терапевту заранее будет скучно все, что Вы ему скажете.

Если Вы осознаете эту свою  особенность это хорошо и у вас есть шанс увидеть и построить новые отношения, отличающиеся от старых шаблонных.  Вы  сможете начать продуктивную работу.

Если Вы не чувствуете в себе желания и сил глубоко вовлечься в психотерапевтический процесс, если Ваши посещения специалиста, который раздражает Вас достаточно редки и Вы не возлагаете на них надежд, есть смысл прекратить их.

Автор — Конопий Наталья

 

Развитие уверенности в себе как составной части жизни

Развитие уверенности в себе как составной части жизни

Есть такие моменты в жизни, когда мы  говорим себе »  мне не хватило уверенности», и тогда приходит понимание, «я недоволен собой». А уж тем, кто постоянно живет в стабильной неуверенности – остается только посочувствовать.

Что же прячется за выражением «я неуверенный в себе человек »?

Выражение «неуверенность в себе» используется для обозначения самых разных переживаний. Выделим  три, наиболее распространенных:

Страх испытать чувство унижения, стыд. Такое переживание возникает, когда у человека сформирован идеальный образ себя, образ который не содержит изъянов.

Такой образ  совершенен и именно поэтому никогда не сможет существовать в реальности.

Каждый раз, сталкиваясь с отклонениями своего поведения от невозможного идеала, человек испытывает мучительные переживания.

«Неуверенность в себе» в данном случае можно прятать «недоверие себе». Тогда человек не верит, что то, что с ним происходит: ошибка, слабость, ограниченность является нормальным, естественным, закономерным. Для такого человека имеет значение только мнение окружающих о себе. При этом он скорее фантазирует об этом мнении, чем реально его выслушивает. Довериться же своему собственному «чувству себя» он не решается.

Чаще всего за словами «я не уверен в себе» скрывается – попытки игнорировать свой страх.

Существуют культурные стереотипы, которые «объявляют» страх и сомнения «плохими» чувствами. Например, — «мальчик не должен бояться».

Если такие идеи глубоко укоренены в сознании человека, и он не подвергает их критике, то такие естественные переживания как сомнение и страх будут восприниматься, как нечто ненормальное. Во внутреннем мире человека на них будет навешен позорный «ярлык» — «неуверенность в себе». Важно, чтобы  человек смог вернуть себе способность критично относиться к идеям, услышанным в детстве.

За «неуверенностью в себе» может скрываться страх потери отношений с другим человеком, страх одиночества.

Многие из нас живут иллюзией о том, что мы можем контролировать чувства другого человека. И если я буду хорошей, то обязательно понравлюсь другому, тогда он будет любить меня всегда.

На самом деле это только иллюзия, расстаться с ней очень нелегко. Если все — таки решиться на это, то неуверенность такого рода пройдет сама. Потому что уж если я не могу управлять чувствами другого, то я могу позволить себе быть такой, какая я есть.

Совершенно разные переживания могут стоять за выражением «я неуверенный в себе человек». В этом не всегда легко сразу разобраться, а тем более бросаться что-то сразу менять.

Таблетки от неуверенности, к сожалению нет.

Существует много способов на пути к обретению уверенности. Один из них, это сильное желание экспериментировать или так сказать начать примерять на себя уверенность. В этом можно тренироваться.

Для этого нужно знать из чего складывается уверенность и как проявляется в теле. Прежде всего, это поза тела.

Основное — ваша поза должна быть устойчивой. Поэтому при желании чувствовать себя увереннее попробуйте опереться на любую возможную опору. Если вы стоите, то «приклейтесь» к полу, если сидите — обопритесь спиной на спинку кресла.

Остальное — это голос, жесты, взгляд. Завершенные, уместные, спокойные жесты, утвердительная интонация, фиксированный взгляд — вот внешние проявления уверенного поведения.

Вспомните ситуацию, где вы чувствовали себя неуверенно, попробуйте ощутить, что было с вашим телом. Если какие-то мышцы тела зажаты, то напрягите их еще сильнее, а затем расслабьте. Затем представьте ситуацию, где вы были абсолютно уверены в себе и понаблюдайте, как меняются ощущения в теле. Попробуйте потренировать это, переходя от неуверенной позы, взгляда, жестов к более уверенным. Зафиксируйте, как меняются ощущения в теле. Такая маленькая тренировка тела может помочь в какой-то конкретной ситуации, но не в жизни вообще.

Если везде, всегда, при любых обстоятельствах, даже наедине с собой вы понимаете, что неуверенны в себе, то, возможно, ваш путь — в кресло психолога, где вы сможете разобраться с причинами трудностей и преодолеть их. Правда для этого потребуется время и определенные усилия. Есть единственный человек, который придет к вам на помощь — это вы сами, а поможет вам квалифицированный специалист.

Автор — Конопий Наталья

Гештальт и когнитивно-поведенческая терапия

Гештальт и когнитивно-поведенческая терапия

Итак, встретились две противоположности: вода и камень, лед и пламень, Гештальт и когнитивно-поведенческая терапия.

Разница между двумя этими школами в наибольшей степени обнажает основную расщепленность-дихотомию современной психотерапии – работа с симптомом или отношениями. Если когнитивно-поведенческая терапия сосредоточена на конкретной боли и больше идентифицирует себя с медицинской моделью, то Гештальт сосредоточен на отношениях. В этом смысле изменения с точки зрения гештальттерапии происходят как побочный симптом развития отношений в процессе терапии.

Когнитивно-поведенческая терапия (КПТ) ассоциируется с КПД. Коэффициент полезного действия в когнитивно-поведенческой терапии действительно велик и измеряем (в лечении конкретного симптома). Хорошо разработаны и приборы – измерители: всякого рода опросники. Но вот эффект лечения может быть нестойким и нет гарантий, что симптом не вернется в каком-нибудь новом обличье. Также вызывает беспокойство, что с симптомом когнитивный терапевт обращается расточительно, например, проводя технику десентизации со страхом собаки у ребенка. Ведь симптом – это богатство клиента, его выгода, и он имеет свой смысл в структуре личности клиента. Не проясняя этот смысл, терапевт рискует растратить важные ресурсы клиента.

Очевидный и несомненный плюс когнитивно-поведенческой терапии: структурированность и возможность действовать по алгоритму снимает тревогу терапевта. Особенно это важно начинающему специалисту. Однако в форс-мажорных обстоятельствах психотерапевт теряется. Стремление же поддерживать структуру и действовать по плану может обесцветить интерес, снизить живость процесса, любопытство к исследованию чего-то непредвиденного как у клиента, так и у терапевта.

С точки зрения гештальта и теории контакта когнитивно-поведенческая терапия – это хорошо разработанная программа для работы с интроектами – всякого рода долженствованиями и запретами, полученными от фигур, значимых для человека в прошлом. С их помощью человек отказывается от возможности удовлетворить значимые для себя потребности. Интроекты как правило, находятся в опыте человека в хорошо вербализованном, но часто в неосознаваемом виде. Когнитивно-поведенческая терапия, называя их автоматическими мыслями и убеждениями, предлагает последовательную методику по осознаванию, переработке и присвоению этого опыта.

Однако, гештальтист, отдавая должное тщательности и последовательности методики, задается вопросом: «А куда же девать огромные пласты человеческого опыта, которые не были вербализованы и остались в теле, то есть переживания ребенка, не умеющего говорить?» В когнитивно-поведенческой терапии этот опыт остается за скобками.

И, наконец, еще один вопрос – как же обходиться с тем, что терапевт для клиента в когнитивно-поведенческой терапии – это тот, кто знает лучше, что нужно клиенту? Ведь тогда он становится родительской фигурой. Вслед за этим следует возвеличивание терапевта, он становится всемогущим и идеальным. В таком раскладе клиенты занимают противоположную позицию: беспомощный, растерянный, бессильный. Дальше терапевт должен удерживаться в рамках этой роли и поддерживать иллюзии клиента, либо ждать, когда выявится негативный перенос, то есть когда клиент свергнет терапевта с пьедестала и обрушит на него всю мощь своей агрессии. Если этого не случится в терапии, то может произойти в жизни клиента в виде отыгрывания, т.е. ухудшения жизненных обстоятельств клиента. Однако, эти тонкие моменты, которые объективно существуют в любой переносной ситуации, также остаются за скобками обсуждения и игнорируются.

Подводя итоги, можно сказать в целом следующее. КПТ – это анализ, это логика и рационализация, структурированность, жесткая заданность целей, конфуцианство и поддержка стремления человека перекроить себя до неузнаваемости.

Гештальт – это целостность, холизм, синтез, преобладание творчества над логикой, спонтанность и незапланированность. Это толерантность к неопределенности, Дао и разрешение себе быть собой.

Что вам ближе? Выбирайте.

Краткая справка о гештальттерапии

Гештальттерапия – это гуманистическое направление психотерапии, в основу которой положена теория контакта и теория «ментального метаболизма». Основатель ГТ – Фритц Перлз.

Контакт в гештальттерапии понимается как обмен человека с окружающей средой в попытке взять из среды то, что в данный момент необходимо организму. Контакт происходит в соответствии с определенными закономерностями. Актуальная потребность называется фигурой или гештальтом (в переводе с немецкого). В основе нездоровья лежит хроническая невозможность человека удовлетворять значимые потребности из-за прерываний в контакте человека со средой. Например, человек очень сильно нуждается в отдыхе, но не позволяет себе этого по разным причинам: кто-то из-за чувства долга, кто-то, боясь пустоты, которая может выйти на передний план, если человек даст себе возможность паузы. Тогда потребность в отдыхе становится самой значимой потребностью, которую человек будет стремиться удовлетворить любой ценой. Например, человек может заболеть и тогда он получает отдых вполне «законным» для психики путем. Или у человека может начаться депрессия как возможность сделать паузу и наполнить жизнь новым смыслом. Таким образом, напряжение значимой потребности все равно найдет себе выход, но человек при этом становится как бы жертвой обстоятельств, не имея возможности осуществлять в своей жизни сознательный выбор.

Тогда задачи работы в гештальттерапии – восстановить способность человека к здоровому контактированию с окружением, восстановить возможность осознанного выбора, вернуть человеку авторство его жизни (ощущение, что я делаю свою жизнь сам).

Парадоксальным образом, как только восстанавливается контакт, в жизни человека происходят изменения. Восстановление контакта происходит благодаря развитию отношений, в которых терапевт старается быть собой и стимулировать клиента к тому, чтобы он тоже позволял себе быть собой.

С этой точки зрения гештальттерапия происходит как живой процесс, в котором есть место незапланированности и тому, что прямо сейчас важно для клиента (принцип «здесь и теперь»). Что-то может происходить в отношениях клиента и терапевта, они могут не продвигаться или делать это слишком быстро, терапевт может ошибаться, и клиент может быть недоволен. Главное, что терапевт обязательно поощряет обсуждение того, что происходит в отношениях, и это гораздо важнее техники работы. Гештальттерапия – это совместный с клиентом поиск наилучшей формы, в которую облекается возбуждение (т.е. интерес клиента). Соответственно, клиент постепенно начинает свободно обращаться со своими желаниями. В новой ситуации он начинает помимо тревоги испытывать и интерес, позволяет себе чего-то хотеть и замечать, что ему мешает исполнять его желания, а что помогает. Он становится более разборчивым в том, что ему подойдет в его жизни, а что нет, какие люди и ситуации для него питательны, а какие токсичны. И у него появляется энергия, чтобы доводить свои начинания до конца и настойчиво продвигать свои проекты, независимо от оценки других людей значительности или незначительности этих проектов.

Автор — Дунаева Юлия

Дно бесконечного колодца, или мучительный путь нарцисса

Дно бесконечного колодца, или мучительный путь нарцисса

Так хочется стать кем-то значительным, важным, запоминающимся! Хочется каждому, уверяю вас. Если уж не прославиться на весь мир и войти в анналы, то хотя бы иметь пусть небольшую, но уникальную черту. Ну, хоть как-то по-особенному готовить борщ, рассказывать анекдоты, или даже болеть. Психологическая особенность, присущая каждому, что поделаешь… Люди делятся на тех, кто признает это в себе, и тех, кто по каким-то загадочным причинам пока не хочет признать. Ощущать себя неповторимым – это так «правильно» с психологической точки зрения. Но у некоторых из нас есть определенная предрасположенность к тому, чтобы считать себя не просто неповторимым, а уникальным в своем величии или своем ничтожестве. Внутри каждого из нас живет свой «нарцисс», только как он там живет, вот в чем вопрос.

Нарциссические черты есть у каждого. Есть они и у тебя, дорогой читатель, и у меня, и у тех героев, о которых ты только что прочитал. У всех. Просто выражены в разной степени. И в разной же степени мешают или помогают жить. Некоторые психоаналитики (например, Н. Мак-Вильямс) говорят о современной  «эпидемии нарциссизма». На мой взгляд, они совершенно правы. Система воспитания, особенности менталитета, ценности общества – буквально все способствует тому, чтобы нарциссизм как психологическая особенность или даже как патологический характер расцветал и все глубже пускал корни. Поскольку нарциссизм «передается по наследству», — нарциссический родитель очень часто «транслирует» модель поведения своему ребенку, — то мне кажется, пора осознать, что же наше поколение может оставить тем, кто пойдет за нами.

Моя статья предназначена главным образом начинающим практическим психологам, а также тем, кому интересны люди в их повседневных жизненных проявлениях, кому интересно, что просиходит с человеком, как ему живется. Опытные коллеги могут прочитать книги Х. Кохута, О. Кернберга, Н. Мак-Вильямс, X. Хензелера и систематизировать в своем сознании специфику нарциссических особенностей, изложенных специальным узкопрофессиональным языком. Моя же задача, как  популяризатора психологии рассказать об этом просто и доступно для того, чтобы научиться вместе с вами видеть нарциссические черты в повседневных проявлениях, понять, что же такое «нарциссические нарушения» и разобраться с тем, как можно помогать людям, которым эти нарушения мешают жить. Быть может, это позволит кому-то из вас впоследствии обратиться к психологу или психотерапевту, чтобы помочь самому себе, а кто-то заинтересуется и начнет читать более серьезную литературу, чтобы полнее и глубже понять, что привнесут в вашу профессиональную жизнь нарциссические клиенты.

Давайте в начале определимся с понятием «нарциссизм». В бытовом представлении нарциссом принято называть человека самовлюбленного, эгоистичного, зацикленного на себе. Почти все помнят из школьных уроков миф о Нарциссе, безвременно погибшем от безграничной любви к себе, и о женщине, наказавшей его, заставив умереть от самолюбования над чистыми водами ручья.

Симптомы нарциссизма

В психологии мы больше говорим о нарциссических нарушениях или о нарциссическом характере, которые лишь отдаленно напоминают бытовое представление о юноше из древнегреческого мифа. Итак, классические симптомы нарциссизма:

1. Ощущение внутренней пустоты

«Это вакуум, пустота, всегда свистящая в тебе, всегда холодящая спину. И что бы ты ни сделал, чего бы ни добился, все проваливается в эту черную дыру. Все время есть иллюзия того, что вот-вот дыра наполнится, конечно, не чередой мелких побед и никому не нужных малых достижений, а чем-то великим. Только грандиозная победа может заткнуть эту дыру навсегда! Вот поэтому  я отказываюсь от малых побед: какой смысл, если они не приносят избавления, если не наполняют и не латают во мне дыры. Вот потому я жду большой победы, как спасения, как награды за мои мучения».

Многие мои клиенты так и описывают свое состояние, как отсутствие дна. Все достижения, какими бы великими они ни были, быстро «уходят в песок», проваливаются в черную дыру. Ощущение пустоты невыносимо и требует немедленного заполнения чем угодно: впечатлениями, едой, алкоголем, приключениями, упорной работой.

Пустота создает ощущение «сквозняка» внутри, сильной неустойчивости, отсутствия опоры, неуверенности. Наступает «невыносимая легкость бытия», которую очень хочется хоть чем-то утяжелить, желательно победами, но если нет сил на достижения, то хотя бы депрессией и тоской, которая не замедлит появиться.

Всё родом из детства, в том числе и «нарциссическая дыра». Если когда-то нас любили за наши достижения, нашу функциональность, то не удивительно, что, когда мы вырастаем, у нас остается ощущение, будто нас будут любить только при условии, что  мы станем «совершенной функцией». В функцию «ребенок» или «мой сын», «моя дочь» может входить все что угодно, но как правило туда входит выполнение совершенно определенных задач: делать уроки, получать «пятерки», убирать квартиру, поступать в соответствии с родительскими ожиданиями (часто противоречивыми).  Трудно вырастить ребенка, ни разу не отнесясь к нему как к функции. Но важно хотя бы иногда понимать и быть внимательными к тому, чем живет ваш маленький человек. Если хотя бы изредка интересоваться тем, что он представляет собой, что чувствует, о чем думает, тогда у вашего ребенка начинает формироваться нечто, что он будет ощущать как «Я».

«Бездонности» нарциссической дыры способствует вечное недовольство родителей, которые почему-то боятся по-настоящему интересоваться ребенком или хотя бы просто радоваться тому, что он есть и тому, что он такой. В результате ребенка не покидает ощущение, что он все еще недостаточно хорош, а значит, его достижения и успехи ничего не значат. Из этого рождается следующий достаточно неприятный и вредный для личности симптом.

2. Оценивание и обесценивание

Человеку с нарциссическими нарушениями свойственно постоянно оценивать всех вокруг, сравнивать себе с другими. Ведь именно так поступали с ним родители. Они без конца оценивали его поступки и действия, а также сравнивали его с другими детьми, ставили ему в пример кого-то в надежде, что будущий нарцисс исправится и будет равняться на положительные примеры.

В результате, первое, чего добились родители, — сделали своего ребенка вечно зависящим от внешней оценки, постоянно готовым выдать критическое замечание как в свой адрес, так и по отношению ко всему миру. В итоге нарцисс как правило недоволен собой и окружающим миром.  Второе, — они не научили его искать себя, осознавать собственные особенности, и в соответствии с этим выбирать свою нишу для самореализации, а приучили к бесконечному сравниванию себя с кем-то, а поскольку критерии высоки, то сравнение, как правило, не в его пользу. Это неизбежно зарождало в ребенке скрытый конфликт: с одной стороны, ему хотелось ощущать себя уникальным и неповторимым, с другой, он быстро привык к сравнению, а значит, он –  всего лишь «один из», и к тому же, как правило, не самый лучший.

Часто родители совершенно ошибочно полагают, что «нарциссом» может стать только тот ребенок, которого много хвалят. Это, безусловно, заблуждение. Хвалить вовсе не обязательно, достаточно оценивать и сравнивать, делая акцент главным образом на достижениях ребенка, а не на нем самом.

Поскольку маленький нарцисс получил от своих родителей послание, что он всегда недостаточно хорош и успешен, то у него формируется такой механизм, как обесценивание. Все, что достигнуто тяжелым трудом или часто невероятными усилиями (он ведь стремится к совершенству, а совершенство просто не дается), все это признается только сегодня, а завтра уже ничего не значит.

Пройдет всего несколько лет, и для уже повзрослевшего нарцисса успешно снятый фильм, гениальная книга, великолепная картина, нобелевская премия будут иметь значение только в момент признания, всего несколько минут или дней он будет считать себя достойным и успешным.  «Назавтра» он снова начнет считать себя совершенно бездарным, ничего не умеющим, все начинающим с «белого листа». Перед ним снова встает трудно осознаваемая необходимость доказывать всему миру, что  ты – гений и чего-то стоишь.  И все потому, что за полученную «пятерку» хвалили сегодня, а затра уже разносили в пух и прах за случайно совершенную оплошность или недочет. Получалось, что хорошим ты можешь быть только временно, условно, за выполнение определенных функций и задач,  а назавтра есть риск и даже неизбежность снова стать «плохим».

Нарцисс обесценивает не только свои достижения, но и свои качества, и самого себя. Он всегда не уверен в себе, компенсаторное ощущение собственной силы и непобедимости возникает у него лишь в периоды признания. Но по большей части он обессилен, депрессивен, тревожен. Поскольку такой человек все время обесценивает себя, свои достоинства и ресурсы, у него постоянно присутствует ощущение, что может случиться что-то, с чем он не справится, оно становится фоновым, поэтому «нарцисс» не  любит перемен, не часто отваживается на что-то новое. Рискует же он лишь потому, что новое – это возможность заполнить внутреннюю пустоту. При этом ощущение тревоги может превышать порог переносимости и приводить  к  бессонице, двигательной расторможенности, появлению психосоматических симптомов или попыткам компенсировать тревогу через какие-либо зависимости (алкоголь, наркотики, трудоголия, шопоголия, переедание, активное участие в жизни других людей и т.д.).

Очень часто нарцисс пытается спастись от вездесущего обесценивания и всепроникающей пустоты тем, что стремится заполнить внутреннюю дыру машинами, квартирами, карьерами, статусом, деньгами, властью. Но его личная трагедия в том, что ему всегда мало, и чем больше способов и средств он  уже перепробовал для затыкания дыры, тем меньше шансов у него остается. Вот потому страдания нарциссов, у которых «уже все есть», наиболее сильны и удушающи.

3. Маятник с большой амплитудой

Нарцисс в основном находится в двух полярных состояниях. Он то божественно прекрасен и всемогущ (в периоды признания его достижений), то он полный неудачник и ничтожество (в периоды его ошибок или непризнания).  Именно так. Полярности не «хороший-плохой», а именно «божественно крут – полное ничтожество». И потому он часто легко и незаметно для самого себя и окружающих может оказаться в любом из этих состояний. «Тумблер» для переключения состояния всегда один: внешняя  или внутренняя оценка, так или иначе связанная с внешним признанием или самопризнанием.

Маятник, с одной стороны, делает жизнь нарцисса эмоционально яркой, насыщенной. От постоянной смены признаний и непризнаний он то погружается в глубины страданий, то взлетает в небеса эйфории. Но с другой стороны, чем больше амплитуда, тем сильнее истощение. Такие клиенты чаще пребывают в обессиливающей депрессии, поскольку в периоды редких эйфорий они активны и тратят много душевных и физических сил. А депрессия – зачастую единственный способ «заземлиться», накопить силы, оправдать собственное бездействие, за которым на самом деле стоит страх еще раз испытать разочарование от собственной неудачи.

Важно понимать, что им действительно трудно решиться на что-то, настолько велик риск возможного тяжелого переживания собственной ничтожности. Чем старше они становятся, тем труднее дается им любое начинание, любая новая деятельность, поскольку им кажется, что они должны непременно справляться со всем, причем сразу и не просто на «пять», а недостижимо-безупречно. А поскольку сесть на велосипед в первый раз и сразу поехать, ни разу не упав и даже не вильнув рулем, невозможно, то ошибки неизбежны, они то и пугают желающих во что бы то ни стало быть «божественными» нарциссов.

Поскольку такие люди сами себя видят через две узкие трубы «божественно» и «ничтожно», то и окружающий мир им кажется точно таким же. Им свойственны полярные суждения и оценки людей, явлений, событий. Они обычно либо идеализируют их, либо «опускают». Причем в неблизких отношениях с людьми идеализация сменяется обесцениванием последовательно: сначала человек возводится на пьедестал, а потом с него сбрасывается с оглушительным грохотом. В более близких контактах оба процесса могут присутствовать параллельно. Нарцисс часто неожиданно и точно попадает в болевую точку вполне обожаемого партнера своим обесценивающим уколом, от чего обычно партнер впадает в легкое или сильное (зависит от степени осознанности) замешательство и не знает, как быть с тем, что ему досталось. Он почти всегда пропускает сквозь свои границы болезненный укол, будучи не в состоянии на него хоть как-то отреагировать или защититься. В результате, даже самый терпеливый и слиятельный партнер, устав от бесконечных ранений, покидает нарцисса. Расставание или даже смерть партнера нарцисс воспринимает как отвержение, что только укрепляет его и без того взрощенное недоверие к любым эмоциональным контактам, и к близким отношениям особенно. Понятно, что это не может не отражаться на взаимоотношениях с близкими людьми.

4. Ускользание из отношений

Нарцисс страстно нуждается в близких, принимающих отношениях, тех, что ему так и не удалось выстроить с его  собственными родителями. Он часто неудержимо стремится к слиянию в тайной и безуспешной надежде заиметь собственное «Я» через слияние с другим, при этом одновременно у него присутствует страх того, что его «Я» при слиянии будет поглощено другим и исчезнет. Он никогда не способен открыться до конца, довериться, и понятно почему: в детстве, когда он был так открыт и незащищен, его ранили осуждения и критика его родителей, его «Я» было субъективно уничтожено невниманием, игнорированием, унижением. Для него довериться – значит подвергнуть себя колоссальному риску, и потому нарцисс скорее ищет тех, кто может слиться с ним, он же всегда на страже собственных границ, и слияние с ним всегда иллюзорно.

Истинная близость подразумевает Встречу двух глубоких и подлинных «Я», но «Я» нарцисса отчужденно от него самого, вместо него он ощущает лишь пустоту, и потому Встреча с ним невозможна. Партнер в отношениях догадывается о наличии подлинного «Я» нарцисса и ему очень хочется до него «добраться». Вот почему нарциссы так притягательны. Их партнеры «заинтригованы» невидимым, но где-то присутствующим «Я», и они старательно «отогревают» замерзшее сердце Кая в бесперспективной надежде на Встречу. Полагаю, что без психотерапии это редко кому удается.

Если нарушения выражены, то отношения в результате становятся разрушительными для обоих. Партнер нарцисса, годами отдавая мегатонны любви, заботы, принятия, взамен получает редкие вспышки благодарности, нежности и признания вперемешку с постоянным обесцениванием и недовольством. От постоянной шрапнели несправедливых оценок и комментариев партнер начинает терять силы, угасать, болеть, стареть, устав от родительской роли по обеспечению безусловной любви и принятия. Но партнер никогда не сможет заменить нарциссу «хорошего» родителя, сколько бы лет ни ушло на безусловную любовь.

Отчаявшись получить всеобъемлющую любовь, которая так и не способна отогреть обледенелое сердце, ибо она не есть любовь материнская, нарцисс начинает искать хотя бы признания. Для этого ему не нужны близкие отношения, для этого нужны поклонники. Смена поклонников или поклонниц – это то, на чем, как правило, и останавливается нарцисс. В какой-то момент он  готов поменять любовь на восхищение. Ему как бы становится «достаточно» поклонения. Его подлинное «Я» уже никого не интересует, до него никто не «докапывается», никто не «отогревает», просто восхищается и все. Важно лишь, чтобы поклонников всегда было достаточно, но если они начинают пропадать, то он готов быть с любым, кто восхищается, вне зависимости от того, чем за это ему приходится платить.

Все, о чем я пишу, в сущности лишь платоновское «воспоминание об идеях», поскольку все это уже описано тысячи лет назад в том самом мифе о Нарциссе в пересказе Овидия, на которого ссылается, например, Паскаль Киньяр:

«К шестнадцати годам Нарцисс стал так красив, что не только молодые девушки, не только юноши, но и нимфы вожделели к нему, особенно та, что звалась Эхо. Но он отвергал их всех. И девушкам, и юношам, и нимфам он предпочитал лесную охоту на оленей. Нимфа Эхо страдала от безответной любви. Любовь эта была столь сильна, что Эхо стала повторять все слова, что говорил ее возлюбленный. Пораженный Нарцисс оглядывался, не понимая, откуда исходит этот голос.

— Соеamus! (Соединимся!) — крикнул он однажды таинственному бестелесному голосу, который преследовал его. И таинственный голос ответил:

—    Соеamus! (Сольемся в объятии!)

Очарованная произнесенным словом, нимфа Эхо внезапно выбежала из чащи. Она бросается к Нарциссу. Она обнимает его. Но он тотчас бежит прочь. Отвергнутая Эхо возвращается в чащу. Мучимая стыдом, она худеет и тает. Вскоре от влюбленной нимфы остаются лишь кости да голос. Кости превращаются в скалы. И тогда от нее остается лишь жалобный голос». (Секс и страх: Эссе: Пер. с фр. — М.: Текст, 2000, с. 130–140)

Впоследствии Афродита — женщина, возмутившаяся тем, как много и часто ранит Нарцисс окружающих его прекрасных нимф, наказывает, в общем-то, и без того совершенно несчастного юношу, неспособного к глубоким и зрелым отношениям, заманивая его возможностью узреть собственное «Я» в отражении ручья:

«Нагнулся Нарцисс к ручью, опершись руками на камень, выступавший из воды, и отразился в ручье весь, во всей своей красе. Тут-то постигла его кара Афродиты. В изумлении смотрит он на свое отражение в воде, и сильная любовь овладевает им. Полными любви глазами он смотрит на свое изображение в воде, оно манит его, зовет, простирает к нему руки. Наклоняется Нарцисс к зеркалу вод, чтобы поцеловать свое отражение, но целует только студеную, прозрачную воду ручья. Все забыл Нарцисс: он не уходит от ручья; не отрываясь любуется самим собой. Он не ест, не пьет, не спит. Наконец, полный отчаяния, восклицает Нарцисс, простирая руки к своему отражению:

— О, кто страдал так жестоко! Нас разделяют не горы, не моря, а только полоска воды, и все же не можем быть с тобой вместе. Выйди же из ручья!». (Н. Кун «Легенды и мифы древней Греции  М.: АСТ, Полигон, 2004 г.)

Так отчаявшийся Нарцисс осознает свою обреченность на вечное страдание вследствие отчужденности от собственного «Я», на вечное желание с ним соединиться, вобрать, стать одним целым, стать собой. Вода как символ в юнгианской психологии означает психику, душу, и потому, глядя в воды ручья, юноша желает только одного: смотреть внутрь себя, в тщетной надежде себя обнаружить и присвоить.

Становится понятным, что взгляд на мифологического Нарцисса лишь как на самовлюбленного героя слишком упрощен и не отражает глубины нарушений и страданий легендарного юноши, впрочем, как и бытовой взгляд на современных нарциссов как на просто заносчивых и эгоистичных людей. Наша задача понять основу и глубину их страданий и обозначить пути помощи.

Трагедия нарцисса заключается в невозможности узнать и присвоить свое подлинное «Я» (или сильной затрудненности этого процесса). Отсоединенное от него самого «Я» создает ощущение пустоты и отсутствия опоры, что рождает в нарциссе базовую неуверенность и тревогу. Он вынужден опираться на оценки внешнего мира, а они все время противоречивы и постоянно сменяют друг друга. Из этих оценок он стремится слепить свой образ, но он распадается из-за их непоследовательности и тотальной субъективности. Потому он никогда до конца не уверен в себе, не знает, что он может, что представляет собой и имеет ли «право жить с гордо поднятой головой».

Краткая радость нарцисса: победа, триумф, достижение, получение признания. В эти моменты он понимает, что он не просто имеет «право жить», а всесилен, особенно умен, прекрасен, проницателен, что сотворил нечто, что теперь позволит ему до конца жизни ощущать себя не просто хорошим, а великим. Радость сильна, но недолга, от нескольких минут до нескольких недель. Затем – сокрушительный обвал и снова сосущая пустота внутри.

Основная боль: сильное, постоянное и глубокое страдание от несовершенства мира — от неточностей, изъянов, оплошности, воинствующей глупости, неэстетичности, вульгарности, пошлости, той простоты, что хуже воровства. Гнетущее ощущение бессилия от невозможности создать собственный «правильный и справедливый» мир. Ускользание окончательности, трудность в завершении чего-либо, невероятные усилия по начинанию чего-либо, страх перемен.

Часто испытываемые чувства

Стыд – как тотальное ощущение собственной плохости, ненужности, никчемности, неценности. «Внутренний критик» нарцисса постоянно на страже, от его критикующего взора не скроется ни одно движение души, ни одно дело, действие, поступок. За бездействие, кстати, также следует строгое осуждение от этого никогда не дремлющего внутреннего персонажа. «Обвинитель» внутри нарцисса давно завладел практически всем внутренним пространством и вершит свой строгий суд в нарушение всех юридических норм (то есть в обход внутреннего судьи и адвоката). Когда-то таким обвинителем был кто-то из родителей нарцисса, теперь он отлично справляется и без посторонней помощи, теперь его внутренний критик – надежный и вечный генератор стыда.

Нарцисс привык вытеснять стыд на задворки своего сознания, ибо он непереносим, поскольку присутствует постоянно, это даже не фон, а постоянная  фигура, сквозь которую он смотрит на мир. Встреча с психотерапевтом или консультирующим психологом – это неминуемая встреча с собственным стыдом, вот поэтому нарциссы часто долгие годы обходят наши кабинеты стороной, а если и оказываются в них, то волокут перед собой грандиозный щит из своего стыда и злости, защищающих их от ужаса «разоблачения».

Вина – тоже постоянно живущее в нарциссе чувство. Причем для него характерно все три вида вины. Вина реальная будет его преследовать после того, как его критикующие оценки достигнут ушей его близких и он столкнется с их не всегда принимающей эти оценки реакцией. Вина невротическая у него присутствует по жизни, поскольку он так и не стал полностью соответствовать  ожиданиям своих родителей, да и своим собственным. Вина онтологическая также всегда будет в фоне, поскольку, от невозможности соединиться со своим подлинным «Я» нарцисс, скорее всего, не сможет стать тем, кем он мог бы стать, а значит, никогда не сможет «довоплотиться». За всю свою жизнь он может так и не узнать, кто же он такой и кем ему следует быть по своей природе, чем заниматься. Что неудивительно, поскольку его родители видели в нем лишь функцию приложения своих родительских ожиданий, видений, потребностей.

Как известно, вина, постоянно носимая в себе, часто призывает к высвобождению, поэтому нарциссы, уставая от постоянного самообвинения, постоянно сваливаются в обвинение других людей. Они переносят обвинение вовне, принуждая своего внутреннего критика отвлечься от нападок на себя самого и заняться окружающим миром. К счастью и горю нарцисса окружающий мир чудовищно несовершенен и потому в нем всегда есть то, на что можно направить обвинения и критику.

Тревога – постоянный спутник нарциссов, что также не удивительно. Отсутствие опоры внутри, сравнение себя с другими, постоянная готовность к критике, невозможность окончательно присвоить себе свои достоинства, ресурсы, прежние достижения, опыт, делают нарцисса неуверенным и тревожным. Он всегда в ожидании провала, в предчувствии ситуации, с которой он якобы не сможет справиться. Два злобных карлика по Дж. Холлису — Страх и  Бездействие — каждое утро ждут его у изголовья кровати и «пожирают его заживо». Страх встречи с непредсказуемым и неидеальным часто парализует нарцисса на месяцы и даже годы, заставляя его оставаться в том, в чем он есть: на плохой работе, в неудобной квартире, с «неподходящей» женой. Страх ошибиться часто делает выбор невозможным, а страх оказаться некомпетентным удерживает от развития и перемен.

То самое отсутствие дна, про которое мы говорили с самого начала, приводит к тому, что ничего не может быть присвоенным. Если бы в корзинке было дно, то, складывая туда яблоки, ее вскоре можно было бы наполнить. И полная яблок корзинка стала бы очевидностью, против которой трудно было бы возражать. Но поскольку родители нарцисса давали ему понять, что прежние заслуги всегда не в счет, а за каждый промах нужно расплачиваться стыдом и раскаянием, то у взрослого нарцисса внутри создана странная конструкция: все, что касается достижений и заслуг, у него легко и достаточно быстро проваливается в дыру, а любые промахи, неудачи, ошибки прочно застревают внутри, как бы облепляя собою стенки душевного колодца, долго помнятся, мучают, заставляют стыдиться и виноватиться. Невозможность опираться на свои ресурсы и достижения  приводит к тому, что нарцисс почти все время находится в тревожном поиске внешнего носителя незыблемых достижений: кумиров, идолов, самых крупных и признанных специалистов, учителей, вождей, гуру и т.д. Для некоторых из них самому стать великим гуру – один из способов гиперкомпенсации по преодолению страха разоблачения собственной «ничтожности».

Основной страх нарцисса – столкнуться со своей незначительностью, ненужностью. Страх быть незамеченным или ничтожным у него даже сильнее, чем страх отвержения. Ругающая мама – это больно, обидно, но привычно, а вот игнорирование, послание о собственной незначительности – это по-настоящему страшно. Нарцисс согласен быть виноватым, но сделать так, чтобы он почувствовал себя ничтожным (а для этого много ему и не надо, он втайне всегда готов к этому), — прилюдно его разоблачить, раздеть и выставить напоказ. Потому что все его защиты работают на то, чтобы он смог избегать ощущения внутренней дыры и собственного якобы ничтожества. Страх нарцисс переживает двумя способами: либо осуществляет нападение на обидчика, обвиняя его во всех мыслимых и немыслимых грехах, либо уходит в депрессию, часто сопровождаемую какой-нибудь психосоматической болезнью, поскольку уход и забота во время болезни помогают заодно залечить и его душевные раны.

Психологическая помощь при нарциссических нарушениях

Совершенно понятно, что нарцисса могут «подлечить» только длительные и гармоничные отношения. Вот почему быстрая помощь при нарциссических нарушениях практически невозможна. Можно оказать поддержку, и человек выйдет из депрессии, можно поработать с его виной и тревогой. Но для того, чтобы изменения были долговременными и устойчивыми, требуются месяцы и годы работы. Ведь задача предстоит немалая – обнаружить и присвоить собственное «Я», пройдя через сильнейший фоновый стыд, через неоднократное желание все обесценить и бросить.

«Ощущение собственного ничтожества – невыносимо, оно разъедает остатки самоуважения, оно подъедает  крупицы смысла, оно грозит мне великим Отвержением, и тогда хочется только одного – самому отвергнуть всех на свете, вообще отвергнуть этот мир, отказаться от него, выбросить в форточку и задернуть шторы. Остаться в темноте и тишине и услышать стук собственного сердца, и понять, что жив. Жив без них всех. Понять, что сердцу не важно – плохой я или хороший, оно продолжает биться, оно меня  не покидает, я для него всегда есть».

Практикующие психотерапевты говорят о том, что при работе с клиентами, имеющих нарциссические нарушения, требуются особые качества и навыки:

  • совершенно необходимо предварительно проработать собственные нарциссические явления и механизмы,  для того чтобы выдерживать нарциссические провокации клиента и не вступать в автоматическую конкуренцию с ним, не «гнобить» его своей терапевтической властью
  • важно иметь сформированное и осознанное «Я», иначе Встреча с Другим, чье «Я» пока весьма отчужденно будет совершенно невозможна
  • требуется устойчивость, уверенность и способность переносить агрессию и обесценивание клиента, которые непременно последуют
  • важно в принципе уметь выстраивать, удерживать и развивать близкие и долговременные отношения
  • важно уметь не торопить и не торопиться, разобравшись с собственным стремлением к психотерапевтической грандиозности
  • следует быть готовым к тому, что клиент внезапно бросит терапию с репликой: «Мне ничего не помогает» или «Вы не способны мне помочь», важно уметь завершать терапию, а не бросать ее. Для этого требуется строгие на этот счет контрактные условия и умение терапевта доносить до клиента важность их соблюдения
  • необходимо осознавать и быть готовым к тому, что не всем нарциссическим клиентам удастся помочь

Цели психотерапии: помочь клиенту обнаружить и присвоить недосягаемое для него «Я», постепенно снижая амплитуду маятника от «Божественный — Ничтожный», шаг за шагом продвигаясь к «достаточно хороший». Вылеплять «Я» клиента, проживая вместе с ним поражения и победы, очищая от шелухи критики и самообвинений, освобождая от этих наслоений стенки колодца и постепенно создавая, выстраивая дно. Обнаружить его реального, подлинного, мало зависящего от внешних оценок, суждений, обвинений или признаний.

Задачи: наблюдение вместе с ним за тем, как он:

  • испытывает почти постоянный стыд
  • боится близости и избегает ее самыми разными способами
  • то идеализирует, то обесценивает психотерапевта и людей вокруг
  • то же самое делает и с собственными достижениями и опытом
  • «функционально» относится к себе и другим людям
  • испытывает агрессию, устав стыдиться и виноватиться
  • в значительной мере опирается на внешние оценки и суждения
  • отдает много полномочий своему внутреннему «обвинителю» и не задействует «адвоката»
  • проявляет себя, чтобы быть замеченным и заметным
  • страдает от окружающего его несовершенства
  • не позволяет себе ошибаться и быть небезупречным
  • не доверяет себе и окружающим
  • боится нового из-за постоянной тревоги
  • не выносит непредсказуемости
  • пытается всех контролировать
  • отказывается от того, чтобы творить свой собственный мир, желая исправить что-то, уже созданное другими

Во время работы практически всегда требуется экскурс в детство клиента для того, чтобы испытать самые разные чувства по отношению к собственным родителям в связи с тем, что они обращались с ним именно таким образом. Проживание злости по отношению к ним позволяет в дальнейшем отделяться от их идеализированных и обесцененных фигур, позволяет испытать подлинное сочувствие к непонятому, неуслышанному и раскритикованному внутреннему ребенку и реальному ребенку из прошлого клиента. Часто неизбежно проживание глубокой печали по поводу, как правило, очень ранней и травматично произошедшей потери иллюзии, что он, такой как есть, со всем своим внутренним богатством и несовершенством нужен, будет любим и принят.

Главный инструмент: постепенно и неспешно выстраиваемое доверие и близость (как Встреча двух «Я») между терапевтом и клиентом, устойчивая и принимающая фигура неидеального терапевта, понимание и эмпатия, бережное и участливое отношения к чувствам клиента, твердое и спокойное отношение к его агрессии, жестким оценкам и попыткам обесценить происходящее.

Нарциссические нарушения будут проявляться у клиента тем значительнее, чем более «функционально» к нему относились в детстве, на значительность нарушений также влияет наличие нарциссического характера родителей, наличие или отсутствие хотя бы одной принимающей фигуры в жизни ребенка. Безусловно, нарциссические черты или симптомы могут проявляться практически в каждом клиенте на определенном этапе психотерапии, и с ними придется столкнуться каждому практикующему психологу, но клиент с ярко выраженной нарциссической составляющей – непростая задача для начинающего психолога, и она требует непростого решения и немало времени. Даже выделение такого клиента среди других выраженных характеров требует некоторого опыта и практики, поскольку его легко спутать с другими акцентуированными личностями.

Нарцисс может быть весьма демонстративен, но в отличие от истероидно-демонстративного типа, для которого важно скорее внешнее признание, а наличие «Я», где-то глубоко зарытого, не представляет особого интереса, нарцисс находится в конфликте с невыраженным «Я», и ему важно не внешнее признание, а тонкое прочувствование и признание его глубин. Ему важно не признание того, что он красив или интересен, а признание того, как он  особенно умен, уникален и неповторим.

В отличие от классического невротика, считающего себя ничтожным, ненужным и не заслуживающим любви и принятия окружающих, нарцисс опять же находится в конфликте между ощущением собственной ничтожности и величия. Если невротик убежден, что он «неценный», то нарцисс только догадывается и пытается с этим ощущением бороться, доказывая всему миру обратное либо своими безостановочными достижениями, либо депрессией. В отличие от невротика, он способен на открытую критику, подавление, борьбу за власть, несущую признание.

В отличие от обсессивно-компульсивных перфекционистов, стремящихся достичь совершенства в деталях и тем самым избавиться от тревоги, нарциссы часто склонны отказываться от деятельности, поскольку они не могут выполнить ее совершенно, тем самым избегая ощущения стыда. В отличие от вечно деятельных компульсивных перфекционистов, готовых затрачивать много усилий для достижения совершенства, нарциссы пассивны и склонны впадать в депрессию от несовершенства мира или обесценивать предстоящую деятельность и те возможности развития, которые предоставляет им жизнь.

В отличие от клиентов, обладающих параноидными чертами, неудержимо стремящихся к власти, всех обесценивающих и обвиняющих вследствие своей неудержимой агрессии и подозрительности, нарциссы еще склонны к идеализации, к тому же им не столько нужна власть, сколько сопутствующее ей признание. Существует и значительная разница в эмоциональном фоне: для параноидных клиентов основной фон — страх и активно выражаемая агрессия, для нарциссических – подавляемые стыд и тревога.

И в заключение вернемся к нарциссическим чертам, которые есть у каждого, но выражены в умеренной степени и скорее помогают развиваться и жить.

Здоровые проявления нарциссизма

  • Мы не убегаем от своей пустоты и не заполняем ее, чем придется, а мужественно  пребываем в ней в попытках услышать и понять себя.
  • Наши ошибки принимаются нами с сожалением или раскаянием, сопровождаются попыткой разобраться с участием не только внутреннего «обвинителя», но и «адвоката».
  • Мы можем расстроиться или обрадоваться чьей-то оценке, но она не влияет на нашу деятельность, не останавливает и не определяет ее.
  • Мы стремимся к признанию. Но это не единственная цель нашей жизни. Нам важен не столько результат, сколько процесс. Мы способны получать от него удовольствие.
  • Наша самооценка и самоуважение могут колебаться в определенных пределах, но есть уровень, ниже которого они не падают и выше которого не «взлетают».
  • Мы соревнуемся с другими, но не для того, чтобы победить, а для того чтобы лучше понять себя, выделить свою индивидуальность, неповторимость, нишу.
  • Мы очаровываемся и разочаровываемся, но не идеализируем и не обесцениваем.
  • Мы присваиваем себе не только свои промахи и ошибки, но и свои достижения, успехи, самые разные по оттенку качества нашей личности, опыт.
  • В отношениях мы выстраиваем и удерживаем свои границы, не отвергая, поддерживаем свое самоуважение, не унижая, любим, не идеализируя.
  • Мы не отворачиваемся от существующего, неугодного нам мира, мы создаем свой мир, творя.

Автор — Млодик Ирина

Глава из книги Пока ты пытался стать богом… Мучительный путь нарцисса публикуется с согласия издательства Генезис

Хороший, плохой, злой

Хороший, плохой, злой

Я знаю много хороших мужиков, которых сгубила выпивка и бабы. Впрочем, тех, кого сгубило желание вести здоровый образ жизни и содержать жену и детей в достатке, все же больше. (из разговора)

Все же больше.. и я все больше думаю именно на эту тему. Мы-женщины из собственной жажды безопасности кастрируем мужскую агрессивность, воспитывая мальчиков слишком хорошими. И если у части из них есть еще шанс спастись, став нехорошими, прибегая к банальным приключениям, восстанавливая мужественность и каким-то способом выражая отказ быть
мальчиками ДЛЯ девочек, то у других, попавших в такие же как в родительской семье с мамой системные условия, шансов нет совсем.

Мне это не нравится.

И сегодня я решила написать о кастрирующем женском поведении. Не совсем в русле психаналитических представлений, ближе мне все-таки гештальт-подход, т.е. то как нечто организуется, как мы делаем это. И кем становятся они — бывшие хорошие мальчики.

То, что значимая женщина может лишить мужчину его мужской силы, первыми заметили психоаналитики. Происходило это в середине века 19-го, а сегодняшние исследователи наблюдают усугубление процесса.

Причин тому несколько. Преобразование семьи, спутывание мужских и женских ролей, женские институты раннего воспитания — это все реалии нашего времени, своеобразная плата за прогресс. Но я не буду касаться процессов социально-исторических — слишком долгая и отдельная тема. Я
хочу описать ровно то, что проиходит с мужчиной при черезчур женском воспитании. Воспитании, ведомом женскими ценностями вообще-то хорошими — душевностью, добром, любовью и теплом, заботой и опекой.

Как сделать из будущего мужчины безвольное существо с быстро угасающей сексуальностью, с потерей вкуса к жизни, к риску, со страхом сделать что-то не так, не угодить своей женщине. Вы встречали таких мужчин? Как, вы думаете, они выглядят? Сгорбленные существа или типичные изнеженные маменькины сынки? Не только.. Вы найдете их среди обычных трудяг, среди
алкоголиков, среди карьеристов, творческих людей и даже путешественников. Не исключаются и донжуаны. Отличительный признак такого мужчины — его по жизни направляет женщина. Острым железным каблучком или доброй мягкой рукой, но направляет. САМ он идти не может.
И не понимает — куда.

Что же с ним произошло и когда? Первоначально кастрирующей бывает мать по отношению к своему сыну, и тогда, став взрослым, такой мужчина ищет себе женщину с похожим поведением. «Как женщина этого добивается? Я намеренно пишу «добивается», поскольку дама ведет себя очень

последовательно и настойчиво. Правда, далеко не всегда осознанно». Ни один из мужчин, встречаемых нами, не идеален. Большинство из них пострадали от извечной женско-мужской борьбы, от демографических катастроф 20 века. В тех же процессах пострадали и женщины. Мы
воспитывались зачастую в неполных семьях и в одинаковых детских садах и школах, переполненных неудовлетворенными женщинами без признаков пола.

По достоверным исследованиям, которым я доверяю, основная мотивация учителей — стремление к власти.

Одним словом, мы встречаемся, ОН и Я, а фон — наше неблагополучие в женских и мужских идентификациях. Даже если мама ничего такого не хотела и не имела ввиду, система воспитания обрушила на мальчика и девочку обязательные сложности. И вот мы уже где-то почти согласны, что сильный пол — он вообще-то слабый и мужчин надо беречь. Что их мало вообще и на
10 девчонок по статистике 9 ребят. И вообще уведут, как только зазеваешься. И все они кобели и козлы. Масса страхов, которыми женщины подпитываются друг от друга. Дааааа.. тяжело и правда страшно.. как тут не начать контролировать?

Способы женского контроля и обуздания мужественности ради обретения своей безопасности я опишу сейчас. Опишу без сентиментального увязания в женской солидарности, поддерживаемой страхом потерять мужчину, контроль за ним, но приводящем к потере себя. К некоторой жесткости в описании меня обязывает тревога за женщин, теряющих в процессах обезоруживания
мужчин свою женственность. «Путь убийства женщины в себе» (с) Олег Нуждов  Мужчины иногда видят это даже лучше нас..

Итак, КАК МЫ ЭТО ДЕЛАЕМ.

1. Женщина-ребенок
Такая она вся к жизни неприспособленая, девочка, боящаяся быть женщиной. Ей нужен родитель, а любовь она понимает как заботу о себе. И мама вообще-то заботится лучше, чем папа. Слабая беспомощная девочка вынуждает мужчину становиться..женщиной. Опекающей и заботящейся мамой. Она реализует образ младенца, о желаниях и нуждах которого должна догадываться «мама». Подобное регулярное поведение демонстрирует не только инфантильность женщины, но и
отвержение мужского начала. Мужчине становится невозможно проявлять присущую ему агрессивность и сексуальность, пугающие девочку.

Эмоционально мужчине так же невозможно обратиться к ней — поддержка исключена. Вечная девочка отнимает очень много ресурсов. И контролирует мужчину своим страхом перед его мужественностью. В мире он живет за двоих, истощая свои ресурсы. А в семье ходит на цыпочках, чтобы не расстраивать младенца. И мужчина, увы, не замечает, как его используют.

Он живет надеждой, что она повзрослеет. Но надежда напрасна — ей невыгодно взрослеть.

2. Женщина-мама
Она всегда все знает за него. Как ему жить, что надеть, что смотреть, как развлекаться. Это обеспокоенно-опекающая женщина. По сути она не доверяет мужчинам. Мужчины в ее представлении — мальчики, которые сами ни за что не справятся. И последовательно она взращивает в них беспомощность, отсекая от домашней жизни. Сделать уборку? Сварить суп? да что вы! Он же все сделает не так! Ее задача — спасать несчастного гибнущего младенца и наставлять его на путь истинный. Он У НЕЕ вечно не знает, дурашка, где лежат рубашки и носки. Иногда она умудряется
руководить за него фирмой. А иногда работать на трех работах и при этом все успевать по дому.
Взрослый мужчина ей не нужен, поскольку тогда не нужна ему она. Как вы думаете — какая у них в паре сексуальная жизнь? Правильно — никакой. Инцестуальные запреты очень сильны.. очень сложно видеть женщину в маме.

Подкупая мужчину излишней заботой, не позволяя ни граму мужской сущности быть израсходованной на себя, такая женщина реализует любовь-власть. Только лишь надеясь, что когда-нибудь, но не очень быстро, не сегодня, ее младенец повзрослеет. Сегодня же она не готова встречаться с мужчиной. Она не знает, чем его встречать. И мужчина уходит. Как правило
в алкоголизм. Если такая женщина не добивается алкоголизма от мужа, то от сыновей-то
уж точно.

3. Женщина-творец
Изменять и развивать — ее кредо. Сделать из алкоголика президента, не меньше. Свои собственные амбиции такая женщина реализует, превращая семейное гнездо в исправительное учереждение. Она покупает много книг, он у нее слушает только нужную музыку. Какой футбол? Театр! Выставка! В
крайнем случае вернисаж. Она сделает из него человека. И книжки по тантре и йоге она принесет тоже. В сексе она будет инструктором. В жизни — тренером. И везде экспертом. Беда в том, что диалог в таких отношениях теряется и стремится к нулю. Женщина стала мужчиной, захватила его
место. Она соперничает, обыгрывает, обходит его на каждом повороте. Но не открыто, а под предлогом заботы о его духовном и прочем развитии. У нее есть четкое представление — каким должен быть мужчина. Туда она его и притащит. Потом он скорее всего уйдет, но пока она об этом не догадывается. Пока.. лидерство мужчины — последнее, что она решится признать.

4. Женщина-ипоходнрик
Она похожа на старенькую бабушку, мучимую недугом. У нее все болит, начиная с головы. Она нервная, ранимая. А он вечно не дотягивает. Он не понимает как она хрупка! Она не выносит запаха сигарет! И громкого голоса тоже! Невыносимо изнуряет себя, вымыв пару тарелок. Пылесос
проглатывает ее энергию как страшное чудовище. У нее нет сил. Единственное послание мужчине, на которое силы остаются — предсмертный хрип:»Помоги!» Она не может без него жить. Она правда болеет, не подумайте плохого. Вообще-то она боится жить, а мужчина, но ручной, наименьшее из зол. Он обязан быть добрым плюшевым медвежонком, чтобы ей было хорошо. А иначе.. приступ чахотки гарантирован. И во всем виноват будет он. Как ее такую бросишь? Солдат старушку не обидит.

Каждая из нас в какой-то момент может оказаться в похожем положении или уже узнала себя. Да, никто не совершенен. Я лишь хочу обратить ваше внимание на то, как это бывает, как организуется. Важно увидеть скрытое. В слабой девочке желание «иметь нахаляву», в женском лидерстве страх
перед мужским, в заботе желание захватить в плен и счастливо избежать этого самой, в самомучительстве страх потери. Мы — женщины. Многовековая история приучила нас действовать скрытно. Так давайте наберемся мужества и раскроем глаза. Мы ведь тоже не ангелы, правда? 😉 И мы не знаем каковы мужчины, пока не встретимся с ними настоящими, не очень нами же
перевоспитанными.

Давайте учиться принимать свои желания только за свои. И женственно принимать отказ мужчин быть такими, какими мы их хотим. Они сами что-то хотят. Этого можно не слышать и гнуть свою линию мягко или же жестко. Но очень много думая о них и переживая, мы забываем о себе. Действительно теряем свою женственность, ту, что теплится в каждой из нас, не
загашенная пока.. И поверьте именно женственность считывают в нас мужчины, замечают ее, обнаруживают за боевыми раскрасками и брюками разных фасонов. Они ищут отличия. Ту разницу, которая существует между полами. Мужины не девочки и не должны, воспитываясь, становиться нами. Единственная возможность встретиться с мужчиной — быть женщиной. Других вариантов природа не предусмотрела.

Автор — Заманская Елена

Конфронтация

Эссе. «Конфронтация»

Конфронтация болезненна в переживаниях.
И она, как правило, вызывает страх.

Стоять одному, такой, какой ты есть и с тем, что есть в тебе – против мира – бывает страшно.
Мира других людей, мира другого, отдельного от тебя, человека.
Стоять – на-против…

Конфронтация – это про твою отдельность, твои границы, твою обособленность в этом мире и твою уникальность.

Конфронтация – это тот бастион, за которым стоит твой опыт, твое видение, твое самоощущение и мировосприятие – твоя сущность.

Конфронтация говорит о том, что «я – есть!»

Впервые мы конфронтируем в этом мире с родителями, когда заявляем о своей отдельности, другости и отличности от них.

Это происходило, когда мы отпихивали соску или выплёвывали лишнюю (читай – токсичную) для нас ложку полезнейшей — с точки зрения родителей – каши.  Когда отпихивали именно эти носки или эту шапку, которую на нас одевали взрослые тогда, когда сами считали нужным это сделать. Когда мы впервые говорили – «нет, не хочу!» и «я сам!».  Когда совершали безумные, опасные или странные с точки зрения других людей поступки, которыми мы транслировали в мир – «у меня это – так»

Мы заявляли о себе через несогласие, обозначение своих границ, контуров нашего «я», выраженных в наших желаниях и наших протестах против чего-то вокруг нас и по отношению к нам.

В конфронтации мы росли, развивались: конфронтация нас формировала, как отдельных, отличных от других людей.

Страх конфронтировать с другими – заявлять о себе, обозначать свою личность и её границы — страшно именно тем, что в нашей жизни опыт конфронтации с родителями и другими взрослыми людьми в нашем детстве был заранее, как правило, обречён на их сопротивление этому.

В своей тревоге за нас, в своей человеческой слабости они нередко воспринимали наше желание проявить себя, отстоять свою отдельность, как угрозу их существованию, их отдельности и, поэтому, часто это заканчивалось силовым подавлением с их стороны наших порывов заявить о себе так, как мы умели это делать.

И это столкновение приносило нам боль.

Больно терять себя, отказываясь от своих потребностей, своих желаний, обозначения своих особенностей.

Больно терять доброе расположение значимых взрослых, которые и были целым миром для нас.
Больно ощущать на себе силу их злости за наше «непослушание».

И страшно.

Поэтому многие из нас – уходили от конфронтации, от противостояния с другим человеком, отказываясь от себя, от своих желаний и своих потребностей. Мы были очень малы, чтобы выдержать ту боль и тот страх, что приносила с собой конфронтация с другим человеком.

Мы отказывались стоять напротив.

Мы прятали себя и приглаживали свои «неудобные» черты, чтобы ослабить этот страх, чтобы сделать меньше эту боль.

Многие из нас выросли с убеждением, что «конфронтировать – больно», «конфронтировать – это лишаться любви», «конфронтировать – это быть плохим мальчиком» — или «плохой девочкой».

Мы вышли с этими конструктами в мир.

И потеряли, может быть, самую лучшую часть себя.

…Когда боль от собственной потерянности в этом мире становится маловыносимой, человек приходит к психологу на консультацию, терапию.

Он хочет найти себя, распознать среди других людей, с которыми он слился, соглашаясь бездумно с тем, что ему предлагают другие, не слыша себя, свою душу и сердце, свои чувства и свои потребности.
Он разрывается между потребностью быть собой и оставаться с другими людьми.

В терапии клиент может показывать две стратегии взаимодействия с терапевтом:

  • конфронтировать с терапевтом ради продолжения опыта конфронтации с родителями в своем детстве для того, чтобы получить — в лице терапевта — признание «родителями» его отличности, уникальности, особенности и, значит, ценности собственной личности (формируется, тем самым, негативный перенос на терапевта)
  • и отказываться от любой конфронтации с терапевтом, «проглатывая» от него, как в своём детстве, все предлагаемые терапевтом идеи, мысли, предложения – формируя, тем самым, позитивный перенос на терапевта и продолжая длить свой опыт подавления своей сущности, который и привёл его, в свою очередь, на терапию

С этими процессами можно как-то обходиться в процессе терапии.

Для терапевта в контексте обсуждаемой темы выходит на первый план проработка на личной терапии его собственных болевых точек, связанных с конфронтацией в его жизни.

Потому что, не проработав эту тему, терапевт будет фрустрировать клиента (что само по себе может быть целительным: ограничивать, не давать то, чего он, клиент, хочет для себя привычным образом получить).

Но фрустрируя клиента своей непроработанностью, оставаясь с этим неосознаваемым моментом терапии для самого терапевта (что именно он делает в отношении клиента и для чего конфронтирует с ним), терапевт не может дать клиенту опыта осознавания, понимания, что конфронтация может быть движением вперёд.

Не может дать опыта осознавания, понимания, что конфронтация сейчас для него с терапевтом – та необходимая почва, база, на которой вырастает аутентичность клиента, проясняется его – клиента — уникальность.

Не может дать опыт обратной связи «от мира» (в лице терапевта), что даже конфронтируя – клиент не перестаёт быть принимаемым, ценным, важным.

Не может дать опыт осознавания, нового понимания, что конфронтируя, можно оставаться рядом с другим человеком.

В этом случае терапевт в сессии проигрывает ту же самую бесконечно печальную историю непризнания его ценности его собственными родителями.

Осознаваемая же конфронтация терапевта в клиент-терапевтических отношениях предполагает осведомлённость клиента о происходящем с ним, клиентом, в сессии и даёт шанс на дальнейшее присвоение нового для него вышеупомянутого опыта.

И уже подобного рода фрустрация (осознанная и терапевтом и клиентом)  является той необходимой поддержкой клиенту, которую он когда-то в своём раннем опыте не получил.

Опыт конфронтации, где нет «гибели для одного и жизни — для другого».

Опыт, когда конструкт «или ты или я» преобретает гибкость, другие формы, включает в себя новые возможности проявления себя, например, «есть ты – и это ценно, есть я – другой человек – и это тоже ценно. Мы можем говорить о наших различиях. Мы каждый можем рассказать другому – какие мы, и это новая возможность любить друг друга».

Вот, что я знаю о конфронтации, фрустрации и поддержке в терапии из своего клиентского и профессионального опыта.

Автор — Ольга Шубик