Цирк, да и только!

Цирк, да и только!

Нас никогда не обманывают; мы обманываемся сами

И. Гете

«Я начал гадать по руке еще в юности, чтобы с помощью этих таинственных манипуляций поправить18_01_00свое благосостояние. Когда я только начинал, я не верил в хиромантию. Но я понимал, что смогу добиться успеха, только если стану вести себя так, словно я сам верю в то, что делаю. Спустя несколько лет я твердо верил в хиромантию. Однажды ныне покойный Стэнли Джекс, профессиональный психолог, к которому я испытывал большое уважение, тактично предложил мне провести интересный эксперимент. Я должен был давать предсказания, абсолютно противоречащие расположению линий на руке. Я рискнул проделать это с несколькими клиентами. К моему изумлению и ужасу, мои пророчества, как всегда, оказались успешными. С того времени я заинтересовался теми мощными силами, что убеждают нас — и гадальщиков, и клиентов — в том, чего на самом деле быть не может».

Это впечатляющее признание Рея Хаймана, ныне профессора психологии в Университете Орегона, цитирует Дэвид Майерс в своем знаменитом учебнике социальной психологии. Этот пример он приводит для иллюстрации того, насколько человек, даже поначалу скептически настроенный, способен проникнуться неким убеждением, если длительное время ведет себя в соответствии с ним. Причем тут немаловажен один штрих, на который Майерс даже не обращает внимания, а именно: возникновению и укреплению убежденности немало способствует постоянное подтверждение правоты вашей доктрины. Маловероятно, что Рей Хайман сумел бы преодолеть свой скепсис, если бы его прогнозы раз за разом не подтверждались. На самом же деле имело место прямо противоположное — клиенты с удовлетворением свидетельствовали о достоверности предсказаний. И ситуация ничуть не изменилась, когда «специалист» ради эксперимента принялся пророчить полный вздор, противоречивший его доктрине (это если допустить, что говорившееся им ранее вздором не являлось). Почему так происходит?

Тут срабатывает так называемый эффект Барнума — социально-психологический феномен, названный по имени популярного в ХIХ в. американского балаганного антрепренера Финеаса Тейлора Барнума, которому якобы принадлежат слова: «Каждую минуту на Земле рождается простофиля, и любому из них у меня есть что предложить».

Эффект Барнума можно сформулировать так: человек склонен принимать на свой счет общие, расплывчатые, банальные утверждения, если ему говорят, что они получены в результате изучения каких-то непонятных ему факторов. Видимо, это связано с глубоким интересом, который каждый из нас испытывает к собственной личности и к своей судьбе.

Эффект Барнума исследуется психологами более полувека, и к настоящему времени публикаций на эту тему насчитываются уже десятки. За это время удалось определить, в каких условиях человек верит предложенным ему высказываниям, какие люди склонны верить, а какие — нет и какие высказывания вызывают наибольшее доверие.

Так, в конце 1950-х годов классическое исследование провел американский психолог Росс Стагнер. Он дал заполнить 68 кадровикам различных фирм психологическую анкету, которая позволялат составить детальное психологическое описание личности, а после этого составил одну общую фальшивую характеристику, использовав 13 фраз из популярных гороскопов. Затем Стагнер попросил испытуемых прочитать эти характеристики, сказав им, что они разработаны на основании данных психологического теста. Каждый участник опыта должен был отметить после каждой фразы, насколько, по его мнению, она верна и насколько истинно отражает его характер. Градации оценок были предложены такие: поразительно верно, довольно верно, «серединка на половинку», скорее ошибочно и совершенно неверно. Более трети испытуемых сочли, что их психологические портреты набросаны поразительно верно, 40% — довольно верно, и почти никто не счел свою характеристику совершенно ошибочной. А ведь это были заведующие отделами кадров, то есть люди, казалось бы, опытные в оценке личностных качеств!

Этот эксперимент раскрыл еще одну любопытную сторону эффекта Барнума. Вот какие две фразы участники опыта сочли наиболее верными: «Вы предпочитаете некоторое разнообразие в жизни, определенную степень перемен и начинаете скучать, если вас ущемляют различными ограничениями и строгими правилами» и «Хотя у вас есть некоторые личные недостатки, вы, как правило, умеете с ними справляться». Первое из них сочли «поразительно верным» 91% участников, а второе — 89%. Напротив, наименее верным были признаны такие два утверждения: «В вашей сексуальной жизни не обходится без некоторых проблем» и «Ваши надежды иногда бывают довольно нереалистичны». В общем, эффект Барнума срабатывает на положительных утверждениях, и это неудивительно: всем нам не особенно приятно узнать о себе что-то отрицательное.

Подобные исследования не раз повторялись в различных вариантах. Австралийский профессор психологии Роберт Треветен регулярно заставляет студентов-первокурсников записывать свои сны или описывать то, что они видят в причудливых чернильных кляксах теста Роршаха. Затем, якобы обработав принесенный ему материал, профессор под большим секретом выдает каждому студенту тот же самый «анализ личности» из 13 фраз, который использовал Стагнер, и просит высказать мнение о его достоверности. Только после того, как при всей аудитории каждый студент заявит, что вполне удовлетворен правильностью анализа, Треветен позволяет заглянуть в бумаги друг друга. Он считает, что это отличная практическая работа для введения в курс психологии.

В одном из экспериментов, задуманных с целью проверить, до какой степени можно уверовать в «формулы Барнума», Ричард Петти и Тимоти Брок предложили испытуемым фиктивный личностный тест, а затем сообщили им фиктивные же результаты тестирования. Так, половина испытуемых получила в свой адрес положительное утверждение, описывающее их как людей с «открытым мышлением» (то есть способных воспринять разные позиции по одной и той же проблеме), в то время как вторая половина — также положительное утверждение, но описывающее их как людей с «закрытым мышлением» (то есть таких, которые, приняв собственное решение, твердо стоят на своем). Хотя сообщения о результатах были чисто фиктивными и распределены абсолютно произвольно, почти все испытуемые сочли, что они получили очень точную характеристику собственной личности. И даже более того! Петти и Брок обнаружили, что «вновь обретенная личность» испытуемых повлияла на их последующее поведение. Конкретно это заключалось в следующем. И «открытых» и «закрытых» испытуемых попросили изложить свои мнения по проблемам, каждая из которых предполагала возможность существования двух различных позиций. Те из испытуемых, которые методом случайной выборки получили утверждение, описывающее их как людей с «открытым мышлением», изложили свои мнения в пользу обеих позиций по каждой из затронутых проблем, в то время как испытуемые с «закрытым мышлением» чаще высказывали аргументы в пользу одной из позиций. Это убедительный пример того, как наши убеждения и ожидания могут творить социальную реальность.

Немаловажную роль в возникновении эффекта Барнума — и на это указывает в своих работах Элиот Аронсон — играет то, что преподносимая информация максимально персонифицирована. Ввиду присущей большинству из нас эгоцентричности мышления мы даже не отдаем себе отчета: то, что лично мне говорится обо мне любимом, на самом деле может относиться практически к любому человеку.raznotsvet

Автор этих строк готов подтвердить это собственным примером. На протяжении нескольких лет я преподаю студентам курс психологии невербальной коммуникации и до недавних пор начинал его с демонстрации собственных исключительных способностей в этой области. Ввиду того, что никакой особой проницательностью я не обладаю и не превосхожу в этом отношении любого обычного человека, демонстрация фактически сводилась к тому, что незабвенный классик назвал «сеансом черной магии с последующим разоблачением». Но до разоблачения кое-что все же удавалось продемонстрировать. Вызвав из аудитории добровольца, которого я видел первый раз в жизни, я внимательно его рассматривал и тут же, «с первого взгляда» выдавал подробный психологический портрет. Надо ли говорить, что и портрет был составлен по формуле Барнума. Вот, к примеру, фрагмент: «По натуре вы человек открытый, но жизнь научила вас осторожности: лишь нескольким самым близким людям вы полностью доверяетесь. А при встрече с незнакомым человеком, от которого еще неизвестно чего ждать, вы чувствуете себя менее уверенно, чем в кругу близких».

Увы, после нескольких опытов этот фокус пришлось «исключить из репертуара». Дело в том, что наблюдатели, не завороженные персонифицированным обращением, начинали хихикать уже в середине монолога — его банальность становилась им очевидна довольно быстро. Что же до испытуемого, которому был обращен мой проникновенный взгляд и задушевный голос, то до него подвох «доходил» далеко не сразу.

А теперь зададимся вопросом: не этими ли феноменами объясняется наша профессиональная уверенность (много раз повторил — угадал — сам поверил) и то доверие, которое оказывают нашим суждениям окружающие, тем самым подкрепляя нашу уверенность. Причем это касается психологов любого звания, включая беззастенчиво примазавшихся к авторитету психологической науки корректоров кармы и снимателей порчи.

Но это и накладывает на психолога огромную ответственность. Ведь он, подобно врачу, должен соблюдать заповедь Гиппократа: «Не навреди». Может быть, в конце концов, не так уж и важно, что кто-то из коллег проникся трансперсональными фантазиями или астрологическими бреднями. Ведь гороскопы и в самом деле порой сбываются — для тех, кто им поверит, поддавшись эффекту Барнума. Просто умный и добрый человек не станет «грузить» потенциальных клиентов избыточной тревожностью, настраивая их на неизбежные тяготы и беды. Уж если вы верите в судьбу, так, по крайней мере, верьте с пользой для себя и для людей — настраивая их на позитивные свершения.

Надо ли говорить, что всевозможных психологических обследований и тестов это касается не в меньшей мере, чем псевдонаучных гаданий. Об этом в частности свидетельствует известный эффект Пигмалиона. Имея все это в виду, каждому из нас, работая с людьми, следует не выносить им приговоры, а открывать перед ними перспективы.

Хотя, конечно, доверием нехорошо злоупотреблять. Дабы оправдать его всерьез, надо иметь за душой что-то более весомое, чем красивые фантазии и обтекаемые банальности.

Автор — Сергей Степанов

Глава из книги «Между нами психологами» публикуется с согласия издательства Генезис

Религия и вера

Нерелигиозность – еще не атеизм

pastarchivesИз одного письма ко мне:

«Здравствуйте, Инесса! Вы нерелигиозный, неверующий человек. Я только не понимаю как это? Как я понимаю, в каждом человеке присутствует хотя бы интуитивная вера в нечто. Даже дикие племена на нетронутых цивилизацией островах имеют часто даже очень четкое представление о существовании «нечто такого». Вы не поймите мой вопрос как «подкол».

Мне просто интересно – если Вы живете в Израиле, знаю как с молоком матери там впитывается знание о существовании Создателя. Как это вы неверующий, не верите ни в каких богов, не верите в «высший разум», но верите в систему Дарвина? Извините еще раз, пыталась обойти эту тему, но. .. это ведь тоже психология, понимаете ли! Как Вы сами представляете систему мироустройства видимого и невидимого?»

Спасибо Вам за интересный вопрос, я вовсе не восприняла его как «подкол».

Прежде всего, Ваше утверждение по поводу моей веры в Дарвина не совсем верно. Хотя бы потому, что одним из моих основных принципов всегда было недопущение какой-либо категоричности, поскольку она не что иное, как спутница ограниченности, негибкости мышления и предубеждений, а значит — прямой путь к заблуждению.

Говоря же о нерелигиозности, я подразумеваю лишь то, что не верю в Бога в традиционном понимании этого понятия, а также в религиозные институции. Считаю, что это лишь изобретенная система посредничества между человеком и Верой. На мой личный взгляд, посредники, в том числе и ритуалы, молитвы — в их традиционном виде — это не главное, — хотя несомненно то, что это организует и настраивает верующего человека.

Главное же — не внешнее, не традиция, не крашеные яйца на Пасху или маца на Песах. Главное — содержание, заповедная, сокровенная человеческая суть. Хочу сказать, что мое упоминание о светскости означает то, что я не отношусь к принимающим традиционные религиозные каноны, только и всего. Но я отнюдь никогда не говорила, что я атеист, это разные вещи.

Я ВЕРЮ в рациональное (следовательно, разумное) начало всех начал, в эту рациональность всего сущего, в мудрую, разумную природу, в неслучайность всего в мире – в причинно- следственные законы Жизни на Земле и Вселенной вообще. Верю в гармонию мироздания, верю в Закон «сохранения энергии» — не только в физическом смысле, но и в психологическом: так устроен балланс в жизни, в природе, что добро — созидательно и оно преумножает себя, зло же разрушительно по законам Природы (природы — в более широком смысле), оно несет потери, «наказание» соприкоснувшимся с ним.

Попросту говоря, я не верю в Бога, как в конкретный Образ, или Судью, — это неизбежно ограничивало бы его.
Однако — верю в некую Закономерность, Высшую Рациональную (и справедливую) Природу Бытия, существование Высшей Мудрости во Вселенной. Мой «Бог» (не важно, как его назвать – Природой ли в более широком смысле, Космосом ли, или Созидательной Энергией), — как бы создал «программу» Высшей гармонии и целесообразности, и «отошел в сторонку». Ему не нужно вмешиваться, казнить или миловать, наказывать или поощрять, следить за людьми «вручную»: его «программа» настолько совершенна, что в ней учтено все и она уже миллионы лет действует автоматически, не ошибаясь…

Я бы сказала, что нахожусь ближе к Аристотельскому восприятию Божественного.

Насчет Ваших вопросов о моей стране. На мой взгляд, именно вне ее имело бы особый смысл соблюдать традицию, религиозные обычаи и т. д. — чтобы сохранить нац. колорит и не ассимилироваться среди других народов. Это (блюсти национальные и религиозные традиции своей национальности) — было поступком, когда это было «вопреки» среде, а не ради того, чтобы просто быть «как все». Я и сама в свое время (во времена СССР вообще и во времена своей максималистской юности, в частности) таким образом «бросала вызов». Приехав же сюда, можно быть уверенным, что ты не забудешь, кто ты есть, — однако вместе с этим, наконец-то позволить себе и роскошь «забыть об этом».

Однако это уже разговор больше о религиозности, причастности к религии – но не о самой Вере в какое-либо Универсальное, высшее начало бытия вообще.

В этом-то и заключается главный нюанс нашего разговора: нерелигиозность сама по себе вовсе не означает ни атеистического восприятия, ни дарвинистических убеждений.

Автор — Инесса Гольдберг