Минимальная личность

Минимальная личность

«Не­за­уряд­ный в сво­их та­лан­тах че­ло­век пред­став­ля­ет опас­ность для де­мо­кра­ти­че­ско­го об­ще­ст­ва и дол­жен быть вы­бро­шен за борт. В об­ще­ст­ве рав­ных лю­ди долж­ны пе­ре­стать быть лич­но­стя­ми.» Про­све­ти­тель Жан-Жак Рус­со в «Об­ще­ст­вен­ном До­го­во­ре»

Прин­цип стан­дар­ти­за­ции в мас­со­вом про­из­вод­ст­ве по­тре­бо­вал не толь­ко уп­ро­ще­ния всех про­из­вод­ст­вен­ных про­цес­сов, но и уп­ро­ще­ния че­ло­ве­ка, све­де­ния все­го объ­е­ма его ин­ди­ви­ду­аль­ной жиз­ни до глав­ной функ­ции – ра­бо­чей.

В де­ло­вом, ме­ха­ни­зи­ро­ван­ном про­цес­се от ра­бот­ни­ка тре­бо­ва­лось лишь точ­ное сле­до­ва­ние ин­ст­рук­ци­ям, его лич­но­ст­ные ка­че­ст­ва не име­ли ка­ко­го-ли­бо зна­че­ния. При­спо­саб­ли­ва­ясь пси­хо­ло­ги­че­ски к вы­пол­не­нию эле­мен­тар­ных опе­ра­ций ра­бо­чий сам ста­но­вил­ся эле­мен­та­рен, прост как ма­ши­на.

В 20-е го­ды, ко­гда в про­из­вод­ст­ве ав­то­мо­би­лей стал ис­поль­зо­вать­ся кон­вей­ер, ав­то­ма­ши­ны пре­вра­ти­лись в ат­ри­бут по­все­днев­ной жиз­ни, а ко­ли­че­ст­во ра­бот­ни­ков кон­вей­е­ра во всех ин­ду­ст­ри­ях ис­числялось мил­лио­на­ми, на­чал по­яв­лять­ся но­вый че­ло­ве­че­ский тип, ко­то­рый бы­ло при­ня­то на­зы­вать “ba­sic per­son­al­ity”, ба­зо­вая лич­ность. Че­ло­век ас­со­ции­ро­вал­ся с ба­зо­вой, хо­до­вой ча­стью ав­то­мо­би­ля, от лич­но­сти ос­та­ва­лась лишь ее ос­но­ва, ба­за, лишь то, что не­об­хо­ди­мо для дей­ст­вия. Тер­ми­ны, обо­зна­чав­шие этот уп­ро­щен­ный тип, ме­ня­лись вме­сте с из­ме­не­ни­ем тех­но­ло­гии и ус­лож­няв­шей­ся эко­но­ми­че­ской струк­ту­ры.

В 1951 го­ду пре­зи­дент Чи­каг­ско­го уни­вер­си­те­та Эр­нест Кол­велл говоря о влия­нии эко­но­ми­ки и технологии на транс­фор­ма­цию лич­но­сти, ис­поль­зо­вал тер­мин “од­но­мер­ный че­ло­век”: «Эко­но­ми­че­ское об­ще­ст­во, ко­то­рое мы стро­им, при­не­сет мно­гие бла­га и в то же вре­мя унич­то­жит объ­ем лич­но­сти и мно­го­об­ра­зие со­ци­аль­ных ти­пов.»

Че­рез 10 лет со­цио­лог Гер­берт Мар­ку­зе на­звал свою кни­гу о ка­че­ст­вах Но­во­го Че­ло­ве­ка — «One-dimensional man», че­ло­век од­но­го из­ме­ре­ния, за­им­ст­во­вав оп­ре­де­ле­ние Эрн­ста Кол­вел­ла. В 1975 го­ду поя­вил­ась ра­бо­та со­цио­ло­га Кри­сто­фе­ра Лаша «Мinimal-self», ми­ни­маль­ная лич­ность.

Минимальный человек появился задолго до двадцатого века, он вырастал из самой почвы американской жизни. Его предшественниками в 18-ом веке бы­ли чле­ны про­тес­тант­ских сект, проповедовавших всеобщее равенство, в котором про­сто­та была выс­шей доб­ро­де­те­лью. Они  на­зы­ва­ли се­бя «plain peo­ple», про­стые, чис­тые лю­ди, чис­тые пе­ред бо­гом в сво­их про­стых же­ла­ни­ях и це­лях, про­сты как Пер­во­здан­ный Адам. Об­ще­ст­во рав­ных це­нило в че­ло­ве­ке то, что де­ла­ло его та­ким как все, не­ор­ди­нар­ность, свое­об­ра­зие про­ти­во­ре­чили идее зарождающейся демократии.

Как пи­сал фи­ло­соф Эмер­сон, — «Аме­­­­р­­и­­канец це­нит в че­ло­ве­ке про­сто­ту, по­хо­жесть, ти­пич­ность…уни­каль­ность и ори­ги­наль­ность аб­со­лют­но чу­ж­дые ему ка­че­ст­ва.». Фи­ло­соф и по­эт Уолт Уит­мен, так­же как и Эмер­сон, ви­дел в этом по­ло­жи­тель­ную чер­ту аме­­­­р­и­­к­­ан­­ского ха­рак­те­ра и, в по­эме «Ли­стья Тра­вы», от­ме­чал, что в де­мо­кра­ти­че­ском об­ще­ст­ве, в от­ли­чие от при­ро­ды, ка­ж­дый че­ло­век важ­ен са­м по се­бе, но ему во­все не обя­за­тель­но иметь свое ли­цо.

США стра­на ин­ди­ви­дуа­лиз­ма, ин­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­д­­­­и­­­­ви­­дуа­льной сво­бо­ды, но ин­ди­вид и лич­ность не од­но и то­ же. Лич­ность про­ти­во­сто­ит мас­се и оп­­­­р­­е­­­д­е­­л­яет­ся ка­че­ст­вом. Ин­ди­вид — часть мас­сы, ко­то­рая оп­ре­де­ля­ет­ся ко­ли­че­ст­вом. Ин­ди­вид ду­ма­ет толь­ко о се­бе, лич­ность ощу­ща­ет се­бя ча­стью ог­ром­но­го ми­ра. Цель лич­но­сти улуч­ше­ние се­бя и ми­ра, цель ин­ди­ви­да при­спо­соб­ле­ние к об­стоя­тель­ст­вам не­об­хо­ди­мое для достижения лич­­н­ого ус­­п­еха.

Аме­ри­кан­ский ин­ди­ви­дуа­лизм ка­че­ст­вен­но от­ли­ча­ет­ся от ин­ди­ви­дуа­лиз­ма, как он по­ни­ма­ет­ся в Ев­ро­пе. На ста­ром кон­ти­нен­те он во­пло­ща­ет­ся в свое­об­ра­зии внут­рен­не­го ми­ра лич­но­сти, в США – в свое­об­ра­зии по­ступ­ков.

Ин­ди­ви­ду­аль­ность — фун­да­мен­таль­ное свой­ст­во при­ро­ды, все­го жи­во­го ми­ра. Ма­те­ма­тик Лейб­ниц, од­на­ж­ды, пред­ло­жил сво­им уче­ни­кам най­ти иден­тич­ные ли­стья у рас­те­ний од­ной и той же по­ро­ды. Ни­кто не смог это­го сде­лать, ка­ж­дый лист чем-то от­ли­чал­ся от дру­го­го, ка­ж­дый лист был уни­ка­лен.

Но об­ще­ст­во про­ти­во­пос­тав­ля­ет се­бя при­ро­де, ци­ви­ли­за­ция яв­ле­ние ис­кус­ст­вен­ное, она ста­вит сво­ей за­да­чей “ук­ро­ще­ние  при­ро­ды и че­ло­ве­ка”, ук­ро­ща­ет те ка­че­ст­ва че­ло­ве­ка, ко­то­рые ме­ша­ют ра­цио­наль­но­му уст­рой­ст­ву жиз­ни.

Вро­ж­ден­ные, ес­те­ст­вен­ные ка­че­ст­ва че­ло­ве­ка вхо­­­­д­или в про­ти­во­ре­чие с ло­ги­кой и ра­цио­на­лиз­мом Но­во­го Вре­ме­ни, ве­ка Ра­зу­ма, ве­ка Про­грес­са. Ев­ро­па с ее мно­го­ве­ко­вым про­шлым вхо­ди­ла в этот но­вый ра­цио­наль­ный мир по­сте­пен­но пре­одо­ле­вая ста­рые тра­ди­ции гу­ма­ни­сти­че­ской куль­ту­ры. На но­вом кон­ти­нен­те идеи Про­грес­са во­пло­ща­лись бы­ст­рее, Аме­ри­ка не име­ла бал­ла­ста ис­то­рии, культурные тра­ди­ции в ней соз­да­ва­лись заново.

В то вре­мя как Ев­ро­па еще жи­ла идея­ми, иду­щи­ми от эпо­хи Воз­ро­ж­де­ния, про­воз­гла­сив­шей лич­ность, уни­каль­ность че­ло­ве­ка глав­ным об­ще­ст­вен­ным дос­тоя­ни­ем, его выс­шей цен­но­стью, Аме­ри­ка, не имев­шая ев­ро­пей­ской ис­то­рии, ее кор­не­вой куль­тур­ной сис­те­мы, во­пло­ща­ла идеи Но­во­го Вре­ме­ни, идеи Про­све­ще­ния, от­ри­цаю­щие лю­бое не­ра­вен­ст­во и, со­от­вет­ст­вен­но, цен­ность лич­но­сти, в их наи­бо­лее чис­том ви­де.

Фран­цуз­ская ре­во­лю­ция 1789 го­да в сво­их ло­зун­гах про­воз­гла­си­ла все­об­щее ра­вен­ст­во, под­твер­жда­ла его в пер­вые го­ды гиль­о­ти­ной, сни­мав­шей го­ло­вы всем кто не хо­тел быть “про­стым гра­ж­да­ни­ном“, но, по­сле окон­ча­ния яко­бин­ско­го тер­ро­ра, стра­на вер­ну­лась к сис­те­ме со­ци­аль­но­го и эко­но­ми­че­ско­го не­ра­вен­ст­ва.

А в Со­еди­нен­ных Шта­тах де­мо­кра­ти­че­ские прин­ци­пы бы­ли не толь­ко за­кре­п­ле­ны за­ко­но­да­тель­ст­вом еще до Фран­цуз­ской ре­во­лю­ции, в 1785 го­ду, они бы­ли реа­ли­зо­ва­ны в про­цес­се эко­но­ми­че­ской прак­ти­ки сво­бод­но­го ин­ди­ви­ду­аль­но­го пред­при­ни­ма­тель­ст­ва.

Аме­ри­ка — стра­на про­стых лю­дей, она соз­да­ва­лась, как го­во­рил Ав­ра­ам Лин­кольн в сво­ей Гет­тис­бург­ской ре­чи, «про­сты­ми людь­ми для про­стых лю­дей».

«Ри­то­ри­ка Лин­коль­на от­ра­жа­ла на­цио­наль­ную мен­таль­ность, ко­то­рая пред­по­чи­та­ет про­стое слож­но­му, что не­из­беж­но при­­в­ело к тор­же­ст­ву плоской ба­наль­но­сти и сде­ла­ло на­шу жизнь та­кой мо­но­тон­ной и ме­ха­ни­стич­ной.» Обо­зре­ва­тель га­зе­ты Нью-Йорк Таймс, Джей­ко­би Сью­зен.

Простые люди, строившие Америку, были им­ми­гран­тами, которые от­прав­ля­лись в Но­вый Свет, что­бы по­лу­чить то, че­го они бы­ли ли­ше­ны в сво­ей стра­не, эко­но­ми­че­скую сво­бо­ду, ком­фор­та­бель­ную жизнь, и бы­ли го­то­вы от­ка­зать­ся от сво­его про­шло­го и от са­мих се­бя, бы­ли готовы упростить, су­зить се­бя до той фор­мы, ко­то­рая тре­бо­ва­лась для по­лу­че­ния благ, ко­то­рые Земля Обетованная пре­дос­тав­ля­ла.

Всту­пив на аме­ри­кан­скую зем­лю, им­ми­грант те­ря­л не толь­ко со­ци­аль­ный ста­тус, но и са­му лич­ность, сфор­ми­ро­ван­ную куль­ту­рой его род­ной стра­ны. Здесь его уни­каль­ные ка­че­ст­ва, его лич­ность ут­ра­чи­ва­ли ка­кую-ли­бо цен­ность не толь­ко в гла­зах дру­гих, но и в его соб­ст­вен­ных, так как он стре­мил­ся стать та­ким, как все, т.е. стать аме­ри­кан­цем.

Как пи­сал клас­сик аме­ри­кан­ской со­цио­ло­гии Да­ни­ел Бур­стин: «…(в Аме­ри­ке) ка­ж­дый дол­жен быть го­тов стать кем-то дру­гим. Быть го­то­вым к лю­бой транс­фор­ма­ции сво­ей лич­но­сти зна­чит стать аме­ри­кан­цем.»

«Им­ми­гран­ты ста­но­вят­ся аме­ри­кан­ски­ми биз­нес­ме­на­ми, и во вто­ром по­ко­ле­нии они по­хо­жи друг на дру­га не толь­ко в сво­их жиз­нен­ных идеа­лах, они мыс­лят, го­во­рят и ве­дут се­бя, как близ­не­цы. В про­цес­се ес­те­ст­вен­но­го от­бо­ра им­ми­гран­ты из раз­ных стран Ев­ро­пы, лю­ди раз­ных куль­тур, раз­ных язы­ков и тра­ди­ций, прой­дя че­рез ги­гант­скую мель­ни­цу, пре­вра­ти­лись в од­ну му­ку…» Американский пуб­ли­цист Джон Джэй Чап­ман.

Впе­чат­ле­ние им­­м­и­гр­анта из Со­вет­ско­го Сою­за, жур­на­ли­ста Гри­го­рия Рыс­­к­ина: «Лю­ди здесь ка­кие-то пло­ские. Пло­ские, как спу­щен­ные ко­ле­са. Ба­наль­ные.».

Внеш­не аме­ри­кан­ское об­ще­ст­во чрез­вы­чай­но раз­но­род­но, оно сло­жи­лось в ре­зуль­та­те мно­го­ве­ко­вой им­ми­гра­ции, но мно­же­ст­во куль­тур, раз­но­об­ра­зие ре­ли­ги­оз­ных и на­род­ных тра­ди­ций про­шли пе­ре­плав­ку в кот­ле эко­но­ми­ки, соз­дав­шей уни­фи­ци­ро­ван­ные нор­мы мыш­ле­ния и по­ве­де­ния. Аме­ри­кан­ский «пла­виль­ный ко­тел» лег­ко транс­фор­ми­ро­вал сы­рой им­ми­грант­ский че­ло­ве­че­ский ма­те­ри­ал в про­дукт нуж­ный ин­ду­ст­рии, при­спо­соб­ле­ние при­но­си­ло ощу­ти­мые ма­те­ри­аль­ные бла­га и жиз­нен­ный ком­форт.

В Европе лю­бой уро­вень адап­та­ции не сде­ла­ет им­ми­гран­та нем­цем, фран­цу­зом или итальянцем. Что­бы на­зы­вать се­бя нем­цем, фран­цу­зом или итальянцем нуж­но впи­тать в се­бя мно­го­ве­ко­вую куль­ту­ру на­ро­да, а для это­го не­об­хо­дим мно­го­слой­ный жиз­нен­ный опыт на­чи­ная с мо­мен­та ро­ж­де­ния. В Аме­ри­ке им­ми­грант, ос­во­ив­ший ос­нов­ные прин­ци­пы де­ло­вой жиз­ни и пра­ви­ла по­все­днев­но­го по­ве­де­ния, ста­но­вит­ся аме­ри­кан­цем.

Ев­ро­пей­ская фи­ло­со­фия и ис­кус­ст­во ут­вер­жда­ли, что че­ло­век осоз­на­ет се­бя че­рез по­иск ин­ди­ви­ду­аль­но­го пу­ти, че­рез по­ни­ма­ние и при­ятие фак­та, что он чем-то от­ли­ча­ет­ся от дру­гих. Оп­ре­де­ляя и от­стаи­вая свою осо­бость, че­ло­век дол­жен быть го­тов со­про­тив­лять­ся прес­су об­ще­ст­вен­но­го мне­ния. Да­же ес­ли че­ло­век, в этой борь­бе за свою уни­каль­ность, свое­об­ра­зие, тер­пит по­ра­же­ние, он, тем не ме­нее, ощу­ща­ет се­бя лич­­­­н­остью, лич­­­­н­остью по­тер­пев­шей по­ра­же­ние.

Ев­ро­пей­ская куль­ту­ра за­ни­ма­лась по­ка­зом раз­ви­тия лич­но­сти, по­ка­зом, как стро­и­тся уни­каль­ная ин­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­д­­­­и­­­­ви­­­ду­­аль­но­сть. Ин­ди­ви­ду­аль­ность, уни­каль­ность че­ло­ве­ка бы­ла его ка­пи­та­лом и важ­ней­шей со­став­ляю­щей ди­на­ми­ки об­ще­ст­вен­но­го про­цес­са. Ха­рак­тер­ным ка­че­ст­вом ге­ро­ев ев­ро­пей­ской ли­те­ра­ту­ры бы­ли слож­ность, утон­чен­ность и глу­би­на внут­рен­ней жиз­ни. Они му­чи­лись не­раз­ре­ши­мы­ми во­про­са­ми че­ло­ве­че­ско­го су­ще­ст­во­ва­ния, бро­са­ли вы­зов об­ще­ст­ву и судь­бе. Че­ло­век, вы­де­лив­ший­ся из тол­пы, су­мев­ший вы­ра­бо­тать вы­со­кий ин­тел­лект, твердые нравственные кри­те­рии, эс­те­ти­че­ское чув­ст­во, был и ос­та­ет­ся, в оп­ре­де­лен­ной сте­пе­ни, в ев­ро­пей­ском соз­на­нии, ге­ро­ем, мо­де­лью для под­ра­жа­ния.

Не­да­ром эли­той ев­ро­пей­ских на­ций все­гда счи­та­лись фи­ло­со­фы, пи­са­те­ли, ху­дож­ни­ки, они пред­став­ля­ли выс­шую че­ло­ве­че­скую по­ро­ду, ари­сто­кра­тию стра­ны, ко­то­рая бы­ла пред­ме­том ува­же­ния и обо­жа­ния тол­пы, и бы­ла для нее об­раз­цом, пус­кай и не­дос­ти­жи­мым.

В гла­зах аме­ри­кан­цев фи­ло­со­фы, пи­са­те­ли, ху­дож­ни­ки, лю­ди твор­че­ских про­фес­сий ни­ко­гда не бы­ли вы­ра­зи­те­ля­ми воз­мож­но­стей лич­но­сти. Твор­че­ская лич­ность оце­ни­ва­ет­ся лишь в кри­те­ри­ях биз­не­са. Чем вы­ше го­но­ра­ры ху­дож­ни­ка, ак­те­ра, пи­са­те­ля, тем вы­ше его цен­ность. Ге­ро­ем Аме­ри­ки все­гда был че­ло­век, соз­даю­щий ма­те­ри­аль­ные бо­гат­ст­ва. Лич­ность же стро­ит внут­рен­нее бо­гат­ст­во, бо­гат­ст­во ду­ха.

От­­­­с­т­а­и­ва­я свое пра­во на уни­каль­ность, на свое ви­де­ние ми­ра, на свои убе­ж­де­ния, на свои вку­сы, лич­ность на­хо­дит­ся в по­сто­ян­ном кон­флик­те с дру­ги­ми. Эти кон­флик­ты и есть дви­жу­щая си­ла об­ще­ст­ва. Но эко­­­­н­­о­­­ми­­ческое об­ще­ст­во ну­­­­­­­­­­­­­­­­­­жд­­ае­тся в че­­­­­­­­­­­­­л­­о­­веке лишь как в де­та­ли об­­­­щ­его ме­ха­низ­ма сис­те­мы, в ко­то­рой, для то­го что­бы мно­го­чис­лен­ные ком­по­нен­ты лег­ко при­ти­ра­лись друг к дру­гу, они долж­ны быть стан­дарт­ны и взаи­мо­за­ме­няе­мы. Лич­ность же уни­каль­на, кон­фликт­на, не­пред­ска­зуе­ма и ме­ша­ет эко­но­ми­че­ско­му про­цес­су. Яр­кие лич­но­сти — ми­на за­мед­лен­но­го дей­ст­вия, ко­то­рая взры­ва­ет­ся не­из­беж­ной конфронтацией.

«Ев­ро­пей­ская идео­ло­гия лич­но­сти, про­ти­во­стоя­щей внеш­ним влия­ни­ям, не так уж хо­ро­ша, как это мо­жет по­ка­зать­ся на пер­вый взгляд», пи­шет ав­тор кни­ги «Europe in blood»”, «Ко­гда аме­ри­ка­нец по­па­да­ет в ком­па­нию ев­ро­пей­цев, он стал­ки­ва­ет­ся с не­при­выч­ной и дис­ком­форт­ной ат­мо­сфе­рой, кон­фрон­та­ци­ей всех со все­ми. Ка­ж­дый яро­ст­но, до по­след­ней ка­п­ли кро­ви, за­щи­ща­ет свою по­зи­цию, это вой­на всех про­тив всех. Ка­ж­дый от­та­чи­ва­ет свою ин­ди­ви­ду­аль­ность, свою уни­каль­ную лич­ность в не­пре­кра­щаю­щей­ся борь­бе с дру­ги­ми. Ат­мо­сфе­ра все­об­ще­го ан­та­го­низ­ма и кон­фрон­та­ции не мо­жет при­вес­ти к кон­ст­рук­тив­но­му ре­ше­нию кон­крет­ной про­бле­мы, для ка­ж­до­го по­бе­да над мне­ни­ем дру­го­го важ­нее де­ло­во­го ком­про­мис­са.»

В бизнесе глав­ная цель — ре­ше­ние кон­крет­ных про­блем в процессе конфликта деловых интересов, а они решаются компромиссом. Кон­флик­ты га­сит сис­те­ма ри­туа­лов, стан­дар­ты по­ве­де­ния вы­ну­ж­да­ют ка­ж­до­го дей­ст­во­вать внут­ри твер­до обо­зна­чен­ных ра­мок. Жизнь по пра­ви­лам вы­ра­ба­ты­ва­ет ка­че­ст­во, ко­то­рое так удив­ля­ет ино­стран­цев в аме­ри­кан­цах — уве­рен­ность в се­бе. При­­­­н­и­ма­я ре­ше­ния в рам­ках об­ще­при­ня­тых кли­ше, аме­ри­ка­нец бес­соз­на­тель­но сле­ду­ет об­ще­при­ня­тым ри­туа­лам, и по­это­му оши­бок не бо­ит­ся. Бу­ду­чи та­ким как все, он не­уяз­вим, и это де­ла­ет его та­ким уве­рен­ным в се­бе.

Ри­ту­ал, бес­соз­на­тель­ный ав­то­ма­тизм, от­клю­ча­ет соз­на­ние и вы­­­­­­­­­­­н­­­у­­­ж­дает че­ло­ве­ка де­лать да­же то, что про­ти­во­ре­чит его лич­ным ин­те­ре­сам. В филь­ме ре­жис­се­ра Фор­ма­на «Про­ле­тая над гнез­дом ку­куш­ки» мед­се­ст­ра, вво­дя до­зу тран­кви­ли­за­то­ра в ве­ну па­ци­ен­та, на­ру­шаю­ще­го пра­ви­ла “нор­маль­но­го по­ве­де­ния” и при­го­во­рен­но­го ме­ди­ка­ми к ло­бо­то­мии, ло­ма­ет его со­про­тив­ле­ние од­ной фра­зой: «Вы ме­шае­те спать дру­гим». При­ви­вае­мые с дет­ст­ва ри­туа­лы ста­но­вят­ся реф­лек­торными, че­ло­век дей­ст­ву­ет и ду­ма­ет по за­дан­ной об­ще­ст­вом про­грам­ме, не под­вер­гая ее кри­ти­ке или анализу.

Лю­бое об­ще­ст­во, вне за­ви­си­мо­сти от уров­ня ци­ви­ли­зо­ван­но­сти, во все вре­ме­на стре­ми­лось упо­ря­до­чить сти­хию внут­рен­не­го ми­ра че­ло­ве­ка, су­зить его до при­ем­ле­мой об­ще­ст­вом нор­мы. Дос­то­ев­ский го­во­рил: «Ши­рок че­ло­век, слиш­ком ши­рок, я бы су­зил».

«Че­ло­ве­ка при­хо­дит­ся, ра­ди его же поль­зы, ли­бо дрес­си­ро­вать, ли­бо про­све­щать», — пи­сал Лев Тол­стой и при­зы­вал к “оп­ро­ще­нию”. В его вре­мя этот но­вый, упрощенный че­ло­век толь­ко на­чал по­яв­лять­ся в Рос­сии, но не стал еще рас­про­стра­нен­ным со­ци­аль­ным ти­пом.

В Аме­ри­ке он поя­вил­ся намного рань­ше. Алек­­сан­д­р Гер­­це­н на­зы­вал этот че­ло­ве­че­ский тип ме­­щ­а­­нином: «Все пра­виль­но в аме­ри­кан­ском джент­ль­ме­не, он все­гда кор­рек­тен, скро­мен и бес­цве­тен… …но ес­ли от­нять у не­го его де­ло, то вне де­ла ему нет ни­ка­кой це­ны. …уви­дев лич­но­ст­ные, ин­ди­ви­ду­аль­ные ка­че­ст­ва в дру­гом че­ло­ве­ке, ме­ща­нин мо­жет толь­ко воз­му­тить­ся их при­сут­ст­ви­ем. Для ме­щан­ст­ва все чер­ты ин­ди­ви­ду­аль­но­сти долж­ны быть сгла­же­ны…»

Герцен видел в человеке “Дела” мещанина,.чья бесцветность и безликость возникает из его мировоззрения, он видит только материальный мир и, растворяясь в нем, утрачивает   индивидуальные черты. Тур­ге­не­в, Гон­ча­ро­в, Чернышевский, однако, видели в ма­те­риа­ли­сти­че­ском ми­ро­воз­зре­нии ту си­лу, которая спо­соб­ную встряхнуть «застойное болото русской жизни». Рах­ме­тов от­пра­вил­ся в Се­ве­ро-Аме­ри­кан­ские Шта­ты учить­ся де­лать “Де­ло”. Для Ба­за­ро­ва, “Дело“,опе­ри­ро­ва­ние ля­гу­шек, бо­лее цен­но, чем вся куль­ту­ра ми­ра, по­то­му что опе­ри­ро­ва­ние ля­гу­шек это леп­та в строи­тель­ст­во ра­цио­наль­ной, ма­те­риа­ли­сти­че­ской ци­ви­ли­за­ции, а ду­хов­ной жиз­ни не су­ще­ст­ву­ет — это вы­дум­ка по­пов.

Од­на­ко от­но­ше­ние рос­сий­ско­го об­ще­ст­ва к это­му со­ци­аль­но­му ти­пу бы­ло про­ти­во­ре­чи­вым. С од­ной сто­ро­ны, он нес идеи Про­грес­са, в ко­то­рых Рос­сия ну­ж­да­лась, что­бы стать ча­стью ци­ви­ли­зо­ван­но­го ми­ра. С дру­гой сто­ро­ны, сим­па­тий он не вы­зы­вал, так как был ли­шен тех ка­честв, ко­то­рые вы­ше все­го це­ни­лись в рус­ской куль­ту­ре, ис­крен­но­сти, спон­тан­ной эмо­цио­наль­но­сти, яр­ко­сти лич­но­ст­ных ка­честв. «Но­вые лю­ди», Ба­за­ро­в, Рах­ме­то­в, Штоль­ц как личности были бесцветны, од­но­мер­ны, лишены объ­е­ма.

Объ­ем­ной лич­но­стью был дру­гой ха­рак­тер рус­ской ли­те­ра­ту­ры, Об­ло­мов. Штольц пред­ла­га­ет ему свою про­грам­му жиз­ни, в ко­то­рой, для то­го что­бы сде­лать Де­ло, нуж­но по­сто­ян­но при­спо­саб­ли­вать­ся к мне­ни­ям, вку­сам «нуж­ных лю­дей». Об­ло­мов же хо­чет со­хра­нить се­бя, со­хра­нить сво­й внут­рен­ний ми­р, сво­и убе­ж­де­ния, сво­и сим­па­тии и ан­ти­па­тии, вку­сы и пред­поч­те­ния. Об­ло­мов в но­вой, на­сту­паю­щей ци­ви­ли­за­ции Де­ла, «лиш­ний че­ло­век». В со­вет­ское вре­мя «об­ло­мов­щи­на» ста­ла по­ня­ти­ем от­ри­­ц­а­те­ль­ным, но­во­му вре­ме­ни тре­бо­вал­ся че­ло­век из­ме­няю­щий внеш­ний мир.

Ге­рои со­вет­ской ли­те­ра­ту­ры, убе­ж­ден­ные ком­му­ни­сты, бы­ли пря­мы­ми по­том­ка­ми Ба­за­ро­ва, Рах­ме­то­ва, Штоль­ца, и в них яв­но про­гля­ды­ва­ли все те же чер­ты. Это был но­вый тип рос­­­­­­­с­­и­­й­­с­кого ме­­­­­­­­­­щ­­а­­нина, прав­да, но­вым в нем бы­ло лишь од­но ка­че­ст­во, аг­рес­сив­ность в дос­ти­же­нии це­ли, во всем ос­таль­ном он был вы­ход­цем из  го­го­лев­ско­го Мир­го­ро­да.

Со­вет­ский чи­нов­ник в «За­вис­ти» Юрия Олё­ши, «по­ющий в туа­ле­те», пер­со­на­жи пье­с Мая­ков­ско­го «Ба­ня» и «Клоп», Иль­фа и Пет­ро­ва, Зо­щен­ко, ге­рой «Со­бачь­е­го серд­ца» Бул­га­ко­ва, все они пер­со­ни­фи­ци­ро­ва­ли но­вый со­ци­аль­ный тип, пер­во­быт­ное, при­ми­тив­ное су­ще­ст­во, воо­ру­жен­ное са­мой пе­ре­до­вой идео­ло­ги­ей.

Про­стой че­ло­век по­лу­чил ста­­­­ту­с Ге­ге­мо­на, хо­зяи­на жиз­ни. Быть про­стым че­ло­ве­ком ста­ло обя­за­тель­ным для всех сло­ев на­се­ле­ния, от ра­бо­чих до ли­де­ров стра­ны. В от­ли­чие от аме­ри­кан­ско­го «ми­ни­маль­но­го че­ло­ве­ка», со­вет­ский ме­ща­нин не пре­вра­тил­ся ни в че­ло­ве­ка де­ла, ни в бес­цвет­но­го, но ци­ви­ли­зо­ван­но­го ин­ди­ви­да, он стал частью безликой толпы, “революционной массы”.

«Еди­ни­ца? Еди­ни­ца — вздор, еди­ни­ца — ноль!», — про­воз­гла­шал гла­ша­тай ин­ду­ст­ри­аль­ной ре­во­лю­ции Вла­­д­и­ми­р Мая­ков­ский.

Рос­сия, с ее традицией насилия над личностью, веч­ной ни­ще­той, аморф­ны­ми фор­ма­ми об­ще­ст­вен­ной жиз­ни и пре­зре­ния к нор­мам и ри­туа­лам, смог­ла соз­дать толь­ко «сов­ка». Со­вет­ский ми­ни­мум был на не­сколь­ко по­ряд­ков ни­же ми­ни­му­ма, ко­то­ро­го тре­бо­вал За­пад, с его ог­ром­ным ар­­с­е­на­лом эко­но­ми­че­ских, организационных. психологических ме­то­дов вос­пи­та­ния.

«Об­ще­ст­во, ис­поль­зуя многочисленные ры­ча­ги, мяг­ко и не­за­мет­но соз­да­ет че­ло­ве­ка го­то­вого под­чи­нить­ся лю­бо­му при­ка­зу, в ка­кой бы за­ка­муф­ли­ро­ван­ной фор­ме он бы ни по­да­вал­ся, в че­ло­ве­ка, ко­то­рым мож­но управ­лять без внеш­не­го дав­ле­ния, в че­ло­ве­ка, ко­то­рый бы, тем не ме­нее, счи­тал се­бя сво­бод­ным, дей­ст­вуя так, как тре­бу­ет от не­го эко­но­ми­ка» Эрих Фромм.

Тот факт, что эко­но­ми­че­ское об­ще­ст­во ни­ве­ли­ру­ет и унич­то­жа­ет лич­ность, бы­л оче­виден уже в на­ча­ле соз­да­ния но­во­го по­ряд­ка жиз­ни, и об этой опас­но­сти пре­­д­у­п­р­е­­ж­дали мно­гие.

Ген­ри То­ро, за­щит­ник прав лич­но­сти на сво­бод­ное твор­че­ское вы­ра­же­ние, про­сто­душ­но на­по­ми­нал: «Глав­ны­ми про­дук­та­ми об­ще­ст­ва долж­ны быть не ра­бы-ис­пол­ни­те­ли, а лю­ди, эти ред­кие пло­ды, име­нуе­мые ге­роя­ми, свя­ты­ми, по­эта­ми и фи­ло­со­фа­ми.»

Джеймс Трус­лоу Адамс в сво­ей кни­ге «Аме­ри­кан­ский эпос»: «Ес­ли мы бу­дем рас­смат­ри­вать че­ло­ве­ка толь­ко как ра­бот­ни­ка и по­тре­би­те­ля, то­гда при­дет­ся со­гла­сить­ся, что чем бо­лее без­жа­ло­ст­ным бу­дет биз­нес, тем луч­ше. Но ес­ли мы бу­дем ви­деть в ка­ж­дом че­ло­ве­че­ское су­ще­ст­во, то­гда нам нуж­но бу­дет вме­шать­ся и на­пра­вить биз­нес та­ким об­ра­зом, что­бы он слу­жил рас­цве­ту че­ло­ве­ка как лич­но­сти.»

Го­­­­­­­­л­оса  Ген­ри То­ро и Адам­са зву­чат из на­ив­но­го, да­ле­ко­го, за­бы­то­го про­шло­го. Эко­но­ми­че­ское, мас­со­вое об­ще­ст­во ви­дит в че­ло­ве­ке пре­ж­де все­го ра­бот­ни­ка, лич­ность ему не нуж­на, в нем че­ло­век лишь часть мас­сы. Вос­пи­та­ние лич­но­сти не яв­ля­ет­ся его це­лью, из лич­но­сти не по­лу­ча­ет­ся хо­ро­ший ра­бот­ник или по­ку­па­тель шир­пот­ре­ба.

Ес­ли ин­ди­вид со­про­тив­ля­ет­ся об­ще­при­ня­тым нор­мам, стре­мит­ся со­хра­нить свою лич­ность, свой внут­рен­ний мир и на­пол­нить жизнь ины­ми цен­но­стя­ми, вне ма­те­ри­аль­ны­ми, то этим он умень­ша­ет свои шан­сы на вы­жи­ва­ние, так как со­про­тив­ле­ние рас­смат­ри­ва­ет­ся как со­ци­аль­ная ано­ма­лия.

Жиз­нен­ный ус­пех тре­бу­ет при­спо­соб­ле­ния, при­спо­соб­ле­ния к раз­лич­ным об­стоя­тель­ст­вам и к мно­же­ст­ву лю­дей. Не­об­хо­ди­мо про­­и­г­­ры­ва­ть раз­но­об­раз­ные ти­по­вые ро­ли, ус­та­нов­ле­нные об­ще­ст­вен­ным эти­ке­том, де­ло­вые кон­так­ты тре­бую­т гибкости, мас­тер­ст­ва, Но это не мас­тер­ст­во со­­­­ц­и­­а­­ль­­ного ха­­­­м­­е­­­л­е­она преж­них вре­мен, пря­­­т­а­­в­­шего за мас­ка­ми свое ис­тин­ное су­ще­ст­во. Это так­же и не мас­тер­ст­во ак­­­­­­­те­ра, им­­­п­р­­о­­­ви­­­­зи­­р­ую­щего в рам­ках сво­их че­ло­ве­че­ских ре­сур­сов.

Ак­тер чер­па­ет ма­те­ри­ал из бо­гат­ст­ва и раз­но­об­ра­зия сво­ей ин­ди­ви­ду­аль­но­сти. Ак­тер — соз­да­тель об­раза, а че­ло­век де­ла, кон­ст­рук­тор, со­би­раю­щий се­бя из го­то­вых об­ра­зов-кли­ше, соз­дан­ных мас­со­вой куль­ту­рой. В нем нет ни спон­тан­но­сти чувств, ни той уни­каль­ной эмо­цио­наль­ной ау­ры, ко­то­рая ха­рак­те­ри­зу­ет лич­ность. Его внут­рен­ний мир хра­ни­ли­ще стан­дарт­ных об­ра­зов, го­то­вых для упот­реб­ле­ния, в про­цес­се вос­пи­та­ния он ут­ра­чи­ва­ет свое уни­каль­ное «Я», он сы­рая гли­на, ко­то­рой при­да­ет фор­му лю­бая внеш­няя си­ла.

«Впол­не воз­мож­но, что при на­шей спо­соб­но­сти при­спо­саб­ли­вать­ся, нас мож­но пре­вра­тить в ко­го угод­но. Мно­гие до сих пор пом­нят тот шок, ко­то­рый Аме­ри­ка ис­пы­та­ла, уз­нав, что ки­тай­цы, за­хва­тив в плен на­ших сол­дат в Ко­рее, про­ве­ли с ни­ми ус­пеш­ную опе­ра­цию по про­мы­ва­нию моз­гов, пре­вра­тив их в ком­му­ни­стов….», пи­сал ав­тор кни­ги «Europe in blood».

То, что про­изош­ло с аме­ри­кан­ски­ми сол­да­та­ми в Ко­рее экс­тре­маль­ная си­туа­ция, но она на­гляд­но по­ка­за­ла, как лег­ко аме­ри­ка­нец от­ка­зы­ва­ет­ся от сво­их пред­став­ле­ний и взгля­дов, ес­ли они не со­от­вет­ст­ву­ют прин­ци­пам вы­жи­ва­ния. Шок, ко­то­рый ис­пы­та­ла во вре­мя Ко­рей­ской вой­ны Аме­ри­ка, осо­бен­но ост­ро ощу­ща­ла аме­ри­кан­ская ин­тел­ли­ген­ция, ее «боль­ное соз­на­ние». «Боль­ная со­весть» прокричала себя в про­из­ве­де­ниях ис­кус­ст­в, пре­ду­пре­ж­даю­щих об уг­ро­зе, ко­то­рую не­с в се­бе ши­ро­ко рас­про­стра­нившийся в об­ще­ст­ве кон­фор­мизм.

Фрэн­­си­с Кап­ра, Элиа Ка­­­з­ан, Скор­се­зе и Сид­ней Лю­­ме­т в ки­не­ма­то­гра­фе 50-х — 60-х го­дов по­ка­зы­ва­ли бун­­­­т­арей, отстаивающих свои убеждения, бо­рцов со всем стро­ем жиз­ни, го­то­вых ид­ти до кон­ца, спо­соб­ных со­про­тив­лять­ся внеш­не­му дав­ле­нию, спо­соб­ных от­стаи­вать свои убе­ж­де­ния и свою лич­ность в экс­тре­маль­ных ус­ло­ви­ях.

Но в конце 70-х го­дов поя­вил­ась це­лая обой­ма филь­мов, в ко­то­рых у ге­ро­ев нет ни­ка­ких дру­гих убе­ж­де­ний, кро­ме убе­ж­де­ния, что нуж­но жить и жить хо­ро­шо, они бо­рют­ся не за вы­со­кие идеи спра­вед­ли­во­го об­ще­ст­ва, а за пра­во на лич­ный ус­пех, на пер­со­наль­ный ком­форт.

В филь­ме «Graduate» ге­рой, Бенд­жа­мен, со­би­ра­ет­ся по­сле окон­ча­ния кол­лед­жа за­нять­ся про­из­вод­ст­вом пла­сти­ка, но­во­го хи­ми­че­ско­го ма­те­риа­ла, ко­то­рый в бу­ду­щем вы­тес­нит тра­ди­ци­он­ные ма­те­риа­лы. Са­мо сло­во пла­стик, т.е. гибкий, бес­цвет­ный ма­те­ри­ал, при­спо­об­ляе­мый к лю­бой си­туа­ции, стал сим­во­лом на­ча­ла но­вой эры, по­ка­за­те­лем ка­че­ст­ва, не­об­хо­ди­мо­го для ус­пе­ха, пла­стич­но­сти.

Этим качеством обладает герой фильма «Being There», Квин­си, чье имя мож­но пе­ре­вес­ти как ко­ро­лев­ский, ка­мер­ди­нер и са­дов­ник мил­лио­не­ра, че­ло­век с ин­тел­лек­том де­би­ла. Он шаг за ша­гом пре­вра­ща­ет­ся в вид­ную по­ли­ти­че­скую фи­гу­ру, дру­га пре­зи­ден­та и его воз­мож­но­го пре­ем­ни­ка. Его оше­лом­ляю­щая карь­е­ра не име­ет ни­че­го об­ще­го с его де­ло­вы­ми спо­соб­но­стя­ми. Сво­им взле­том он обя­зан  уме­нию при­спо­саб­ли­вать­ся к лю­бым за­дан­ным ус­ло­ви­ям.

Мир, как его ви­дит Квин­си, по­ня­тен и прост, он  владеет необходимым на­бо­ром кли­ши­ро­ван­ных мыс­лей и идей, ко­то­рые по­зво­ля­ют ему чув­ст­во­вать се­бя уве­рен­но в лю­бой си­туа­ции. Он про­из­но­сит ор­ди­нар­ные фра­зы, пло­ские, как са­ма по­все­днев­ность, но про­из­но­сит их с не­обы­чай­ной не­по­сред­ст­вен­но­стью и глу­бо­ким убе­ж­де­ни­ем, как вне­зап­ное от­кры­тие но­вой ис­ти­ны, как веч­ную муд­рость, так­же, как де­ти, рас­ска­зы­вая анек­дот с ог­ром­ной бо­ро­дой пе­ре­да­ют его с ощу­ще­ни­ем не­обы­чай­ной све­же­сти и ос­ле­п­ляю­щей но­виз­ной от­кры­тия. В за­клю­чи­тель­ной сце­не филь­ма ге­рой, как Хри­стос, идет пеш­ком по по­верх­но­сти озе­ра.

Хри­ста на­зы­ва­ли ко­ро­лем Иу­деи, Квин­си мож­но на­звать ко­ро­лем аме­ри­кан­ской жиз­ни, его ба­наль­ность, по­сред­ст­вен­ность, од­но­мер­ность и есть ко­ро­лев­ская ис­ти­на, выс­шая ис­ти­на. По­след­няя фра­за, ко­то­рую про­из­но­сит Квинси в филь­ме: «Ре­аль­ность — это со­стоя­ние ума». Его со­стоя­ние ума пол­но­стью за­про­грам­ми­ро­ва­но, и им мож­но управ­лять так­же лег­ко, как и ком­пь­ю­те­ром, при не­об­хо­ди­мо­сти мож­но сме­нить про­грам­му. Квин­си — ка­ри­ка­ту­ра на сред­не­го че­ло­ве­ка с уп­ро­щен­ным, од­но­мер­ным соз­на­ни­ем, мас­те­ра при­спо­соб­ле­ния.

Ге­рои фильмов Ву­ди Ал­ле­на жи­вые, лег­ко уз­на­вае­мые со­ци­аль­ные ти­пы, об­ра­зо­ван­ный сред­ний класс, жи­ву­щий в кон­крет­ных реа­ли­ях Нью-Йор­ка, с его ули­ца­ми, ка­фе, са­бве­ем. И, в то же время, персонажи вы­гля­дят как ма­рио­нет­ки, ко­то­рых ка­кие-то мощ­ные, пол­но­стью ано­ним­ные си­лы дер­га­ют за ни­точ­ки, но са­ма ма­ни­пу­ля­ция на­столь­ко со­вер­шен­на, что са­ми ге­рои уве­ре­ны, что они пол­но­стью сво­бод­ны и не­за­ви­си­мы. Хо­тя филь­мы Ву­ди Ал­ле­на при­ня­то на­зы­вать ко­ме­дия­ми, это ско­рее  тра­­г­и­­ко­м­едии, тра­ги­ко­ме­дии са­мо­об­ма­на.

Ге­рои Ву­ди Ал­ле­на дей­ст­ву­ют, но дей­ст­ву­ют не­осоз­нан­но, внут­ри при­ня­тых в их сре­де тра­фа­ре­тов, что-то чув­ст­ву­ют, но их чув­ст­ва ба­наль­ны и бес­цвет­ны, мно­го го­во­рят, но все их раз­го­во­ры не боль­ше, чем со­тря­се­ние воз­ду­ха пре­тен­ци­оз­ны­ми сло­вес­ны­ми кли­ше. У них нет то­го, чем при­ня­то оп­ре­де­лять лич­ность, убе­ж­де­ний, нет ау­ры внут­рен­не­го ми­ра, че­ло­ве­че­ской уни­каль­но­сти. Их об­ще­ние внеш­не чрез­вы­чай­но ин­тен­сив­но, но ка­ж­дый из них от­дель­ный атом, со­мнам­бу­ла, замк­ну­тая на се­бе, самодостаточны, как и ге­рой филь­ма Being There.

Самодостаточность при­ня­то на­зы­вать словом self-reliance, опо­ра толь­ко на се­бя, она воз­ник­ла как ре­ак­ция на ус­ло­вия жиз­ни еще в пе­ри­од ос­вое­ния Аме­ри­ки. В те­че­ние пер­вых двух сто­ле­тий на­се­ле­ние Но­во­го Све­та до­бы­ва­ло сред­ст­ва су­ще­ст­во­ва­ния фер­мер­ст­вом и ско­то­вод­ст­вом, од­ну фер­му от дру­гой от­де­ля­ли де­сят­ки, а то и сот­ни миль, по­мо­щи про­сить бы­ло не у ко­го, оди­ноч­кам или от­дель­но­му се­мей­но­му кла­ну мож­но бы­ло на­де­ять­ся толь­ко на се­бя.

В по­сле­дую­щий, ин­ду­ст­ри­аль­ный пе­ри­од, аме­ри­кан­ское об­ще­ст­во сфор­ми­ро­ва­ло слож­ные ор­га­ни­за­ци­он­ные струк­ту­ры, и от­дель­ный че­ло­век уже не мог до­бить­ся сво­ей це­ли в оди­ноч­ку, он дол­жен был примк­нуть к ка­кой-ли­бо груп­пе, ком­па­нии, кор­по­ра­ции. Лю­бой де­ло­вой со­юз ме­ж­ду людь­ми, од­на­ко, не пред­­­­п­­о­­ла­га­л ни че­ло­ве­че­ско­го ин­те­ре­са друг к дру­гу, ни ло­яль­но­сти к парт­не­ру. Со­юз с дру­ги­ми мо­г су­ще­ст­во­вать толь­ко до то­го мо­мен­та, по­ка су­­­­щ­­е­­­с­т­­в­овала вза­им­ная не­об­хо­ди­мость друг в дру­ге. Та­кая фор­ма от­но­ше­ний пред­по­ла­га­ет что ка­ж­дый ис­поль­зу­ет воз­мож­но­сти дру­гих лю­дей или ор­га­ни­за­ций для дос­ти­же­ния соб­ст­вен­ных це­лей, кто ко­го пе­ре­иг­ра­ет.

Вы­жи­ва­ют в кон­ку­рент­ной борь­бе толь­ко те кто ве­рит в свои си­лы и в пра­виль­ность сис­те­мы, кто стал­ки­ва­ясь с пре­пят­ст­вия­ми не те­ря­ет своего оп­ти­мизма. В других странах мира оп­ти­мизм качество индивидуальное, в США — это национальная черта, она вос­пи­ты­ва­ет­ся всей ат­мо­сфе­рой ди­на­мич­но­го об­ще­ст­ва в ко­то­ром у ка­ж­до­го есть свой шанс.

Но это ка­че­ст­во име­ет и не­га­тив­ную сто­ро­ну. Оп­ти­мизм ней­тра­ли­зу­ет лю­бую кри­ти­ку. Со­мне­ния в пра­виль­но­сти сис­те­мы яв­­л­яю­т­ся уг­ро­зой лич­но­му бла­го­по­лу­чию, они не кон­ст­рук­тив­ны, опас­ны, раз­ру­ши­тель­ны для при­ня­то­го по­ряд­ка ве­щей, по­это­му вос­при­ни­ма­ют­ся как фор­ма асо­ци­аль­но­го по­ве­де­ния, что-то сред­нее ме­ж­ду ху­ли­ган­ст­вом и под­рыв­ной дея­тель­но­стью.

«Да­же те, кто про­иг­рал в жиз­нен­ной иг­ре, впа­дая в кри­ти­цизм, де­ла­ют это в безо­пас­ных сте­нах сво­его до­ма.» Со­цио­лог Абель.

Оп­ти­мизм спе­ци­фи­че­ская чер­та всех об­ще­ст­вен­ных сис­тем, ста­вя­щих сво­ей за­да­чей то­таль­ную под­держ­ку су­ще­ст­вую­ще­го статус-кво. Про­па­ган­да то­та­ли­тар­ных об­ществ 20-го ве­ка соз­да­ва­ла мо­ну­мен­таль­ные об­ра­зы все­на­род­но­го сча­стья и оп­ти­мизм стал об­ще­ст­вен­ным дол­гом. Тот, кто не раз­де­лял это чув­ст­во, мог ожи­дать ви­зи­та гес­та­по или НКВД.

В то­та­ли­тар­ном об­ще­ст­ве «1984» Ору­эл­ла бы­ло за­пре­ще­но иметь не­до­воль­ное вы­ра­же­ние ли­ца, нель­зя бы­ло да­же хму­рить­ся, от­сут­ст­вие оп­ти­миз­ма счи­та­лось вы­зо­вом об­ще­ст­ву, ан­ти­об­ще­ст­вен­ным по­ступ­ком.

«В Аме­ри­ке и в Со­вет­ском Сою­зе для ка­ж­до­го гра­ж­да­ни­на обя­за­тель­но быть сча­ст­ли­вым. Ес­ли он пуб­лич­но за­яв­ля­ет, что не­сча­ст­лив, это оз­на­ча­ет не­при­ятие все­го со­ци­аль­но­го по­ряд­ка в це­лом. Гра­ж­да­не этих двух стран обя­за­ны быть сча­ст­ли­вы, та­ков их об­ще­ст­вен­ный долг.». Со­цио­лог Ро­берт Вар­шоу в на­ча­ле 50-х го­дов.

В Со­вет­ской Рос­сии со­ци­аль­ный оп­ти­мизм вы­ра­жал­ся бес­фор­мен­но, аморф­но, в рус­ской куль­тур­ной тра­ди­ции вы­ше все­го це­ни­лась сво­бод­ная им­про­ви­за­ция. В Аме­ри­ке, с ее тра­ди­ци­ей за­кон­чен­но­сти и яс­но­сти форм, оп­ти­мизм вы­ра­жа­ет­ся в сти­ли­сти­че­ски от­то­чен­ных фор­мах, взве­шен­ных и от­ра­бо­тан­ных кли­ше, ре­зуль­тат мно­гих де­ся­ти­ле­тий ра­бо­ты мас­со­вой куль­ту­ры, пре­дос­тав­ляю­щей боль­шой вы­бор стан­дарт­ных форм по­ве­де­ния и об­ще­ния.

Оптимизм когда-то был индивидуальной чертой, в массовом обществе он должен был стать всеобщим, так как индивид сам по себе ничто, он лишь часть коллектива. В Со­вет­ском Сою­зе “ото­рвать­ся от кол­лек­ти­ва”, сле­до­вать соб­ст­вен­ным убе­ж­де­ни­ям, зна­чило стать от­ще­пен­цем, “ин­ди­ви­дуа­ли­стом”, про­ти­во­пос­тав­ляю­щим се­бя обществу.

Но со­цио­лог Виль­ям Уайт в сво­ей ра­бо­те 50-х го­дов «Organization Man» по­ка­зал, что аме­ри­кан­ский ин­ди­ви­дуа­лизм — это также кол­лек­ти­виз­м, просто другая фор­ма. Уайт опи­сы­ва­ет жизнь в ком­плек­се, по­стро­ен­ном кор­по­ра­ци­ей для сво­их ра­бот­ни­ков в са­бер­бе Чи­ка­го, Парк Фор­ре­ст. Для жи­те­лей ком­плек­са, мо­ло­дых про­фес­сио­на­лов, наи­бо­лее важ­ное ка­че­ст­во, не­об­хо­ди­мое для ус­пе­ха, спо­соб­ность за­вое­вы­вать по­пу­ляр­ность в сво­ей сре­де. Ра­бот­ни­ки кор­по­ра­ции стре­ми­лись вы­ра­бо­тать в се­бе пси­хо­ло­ги­че­скую гиб­кость, спо­соб­ность адап­ти­ро­вать­ся к пре­ва­ли­рую­щим вку­сам и из­ме­няю­щим­ся об­стоя­тель­ст­вам внут­ри ра­бо­че­го кол­лек­ти­ва, уме­ние жить и ра­бо­тать в кол­лек­ти­ве, груп­пе, что при­ня­то на­зы­вать “teamwork”, умение ра­бо­тать в ко­ман­де.

Под­чи­не­ние ин­ди­ви­да кол­лек­ти­ву в ус­ло­ви­ях кор­по­ра­тив­ной жиз­ни та­кое же, как и в со­вет­ском ва­ри­ан­те, где “кол­лек­тив все­гда прав”, толь­ко под­чи­не­ние лич­но­сти в аме­ри­кан­ском кол­лек­ти­ве бо­лее то­таль­но, так как пол­но­стью доб­ро­воль­но, и в про­цесс кон­тро­ля во­вле­че­ны все, все кон­тро­ли­ру­ют всех.

«Кон­троль всех над все­ми соз­да­ет дав­ле­ние на ин­ди­ви­да, не­ срав­ни­мое по сво­ей мо­щи с на­си­ли­ем го­су­дар­ст­ва или ав­то­кра­ти­че­ской сис­те­мы, ко­то­рому он все-та­ки, хоть в ка­кой-то сте­пе­ни, хо­тя бы внут­ри се­бя, мо­жет со­про­тив­лять­ся.» Эрих Фромм.

В от­ли­чие от со­вет­ско­го кол­лек­ти­виз­ма, ко­то­рый пред­по­ла­гал пол­ную ло­яль­ность по от­но­ше­нию ко все­му об­ще­ст­ву, аме­ри­ка­нец лоя­лен лишь по от­но­ше­нию к той вре­мен­ной груп­пе, к ко­то­рой он при­над­ле­жит се­го­дня. Зав­тра он бу­дет лоя­лен по от­но­ше­нию к дру­гой груп­пе, ко­то­рая пре­дос­та­вит ему боль­ше воз­мож­но­стей в дос­ти­же­нии ин­ди­ви­ду­аль­ных це­лей. Это и есть аме­ри­кан­ская фор­ма кол­лек­ти­виз­ма.

Ди­на­ми­ка эко­но­ми­че­ско­го раз­ви­тия де­ла­ет все че­ло­ве­че­ские свя­зи вре­мен­ны­ми, не­об­хо­ди­мо при­ни­мать пра­ви­ла ка­ж­дой но­вой груп­пы бе­зо­го­во­роч­но и ме­нять свои убе­ж­де­ния (ес­ли они есть) в за­ви­си­мо­сти от ме­няю­щих­ся об­стоя­тельств. До­бить­ся же сво­их ин­ди­ви­ду­аль­ных це­лей мож­но лишь при­спо­саб­ли­вая свою ли­нию к ли­­ни­и ру­ко­во­дства и кол­лек­ти­ва.

Со­цио­лог М. Ма­ко­би про­вел оп­рос ты­ся­чи ме­нед­же­ров круп­ных кор­по­ра­ций: «Они стре­мят­ся удов­ле­тво­рить лю­бой взгляд, при­сое­ди­нить­ся к лю­бой точ­ке зре­ния, ес­ли чув­ст­ву­ют за ней ка­кую-ли­бо си­лу, и го­то­вы по­ме­нять свою по­зи­цию на про­ти­во­по­лож­ную. Поч­ти не­воз­мож­но опи­сать их лич­но­ст­ные чер­ты, этих черт у них про­сто нет. Они та­кие же лич­но­сти, как лич­но­ст­на аме­ба, ме­няю­щая фор­му и цвет в за­ви­си­мо­сти от об­стоя­тельств.»

Се­го­дняш­ние ме­нед­же­ры кор­по­ра­ций — это быв­шие бит­ни­ки, уча­ст­ни­ки мо­ло­деж­ной ре­во­лю­ции 60-ых го­дов. Во вре­ме­на сту­ден­че­ских про­тес­тов они тре­бо­ва­ли ин­ди­ви­ду­аль­ной сво­бо­ды, и од­на из пе­сен про­тес­та со­дер­жа­ла все­го че­ты­ре строч­ки :

Я дол­жен быть сам со­бой.

Я дол­жен быть сво­бо­ден.

Я не хо­чу толь­ко вы­жи­вать.

Я хо­чу жить.

I’ve got to be me.

I’ve got to be free.

I don’t want just survive.

I want to live.

Уро­вень бла­го­по­лу­чия 60-х го­дов удов­ле­тво­рял стар­шее по­ко­ле­ние, пом­нив­шее вре­ме­на Ве­ли­кой Де­прес­сии. Для мо­ло­де­жи, не знав­шей ни­ще­ты и от­чая­ния 30-х го­дов, это­го бы­ло ма­ло, ма­те­ри­аль­ное бла­го­сос­тоя­ние бы­ло для них при­выч­ным. Мо­ло­дежь про­тес­то­ва­ла про­тив мо­но­тон­но­го, сте­риль­но­го, обез­ли­чен­но­го су­ще­ст­во­ва­ния сво­их ро­ди­те­лей с пол­ным хо­ло­диль­ни­ком и ма­ши­ной в га­ра­же, как пла­те за го­тов­ность быть вин­ти­ком в эко­но­ми­че­ской ма­ши­не.

С на­де­ж­дой из­ме­нить мир мо­ло­дежь шес­ти­де­ся­тых го­дов во­шла во все сфе­ры эко­но­ми­ки и куль­ту­ры и, дей­ст­ви­тель­но, из­ме­ни­ла прин­ци­пы под­хо­да ко мно­гим про­бле­мам, сфор­ми­ро­вав ту со­ци­аль­ную и куль­тур­ную ткань об­ще­ст­ва, ко­то­рая су­ще­ст­ву­ет се­го­дня. Пре­вра­тив­шись в ра­бот­ни­ков круп­ных кор­по­ра­ций, мо­ло­дежь соз­да­ла но­вые фор­мы кор­по­ра­тив­ной жиз­ни, ко­то­рые, не уг­ро­жая фун­да­мен­таль­ным прин­ци­пам биз­не­са, де­ла­ли кор­по­ра­ции бо­лее эф­фек­тив­ны­ми.

Бу­ду­чи людь­ми но­во­го по­ко­ле­ния, они ви­де­ли тот ре­сурс, ко­то­ро­го не ви­де­ли ста­рые зуб­ры, по­сле­до­ва­те­ли прин­ци­па от­кро­вен­но­го “вы­жи­ма­ния по­та” — уве­ли­че­ние эф­фек­тив­но­сти тру­да за счет соз­да­ния у ра­бот­ни­ков чув­ст­ва пси­хо­ло­ги­че­ско­го ком­фор­та. Сис­те­ма ста­ла бо­лее ли­бе­раль­ной внеш­не, по сво­ей су­ти ос­та­ва­ясь той же. По­­в­ы­­шалась ин­тен­си­фи­ка­ция тру­да, со­вер­шен­ст­во­вал­ся кон­троль ра­бот­ни­ков, сис­те­ма тре­­б­ов­ала пол­но­го кон­фор­миз­ма. По­ко­ле­ние, бо­ров­шее­ся за сво­бо­ду лич­но­сти, свои­ми ру­ка­ми по­строи­­ло мир, в ко­то­ром сво­бо­да ин­ди­ви­ду­аль­но­го са­мо­вы­ра­же­ния бы­ла вве­де­на в еще бо­лее же­ст­кие рам­ки не­об­хо­ди­мые для функ­цио­ни­ро­ва­ния тех­но­ло­ги­че­ско­го об­ще­ст­ва.

Ин­ди­ви­дуа­лизм и кон­фор­мизм как буд­то про­ти­во­ре­чат друг дру­гу, но в со­вре­мен­ных фор­мах жиз­ни они со­еди­ни­лись в ор­га­ни­че­ское це­лое, во­пло­тив­шись в но­вом ти­пе кон­фор­ми­ста, кон­фор­ми­ста-бун­та­ря. Бун­тарь, вос­пи­тан­ный в ат­мо­сфе­ре об­ще­ст­ва где ин­ди­ви­ду­аль­ные ин­те­ре­сы важ­нее об­ще­ст­вен­ных, не бо­рет­ся за все­об­щую сво­бо­ду, он ищет ее лич­но для се­бя, но по­лу­чить бо­лее вы­со­кий уро­вень лич­ной сво­бо­ды он мо­жет лишь за счет сво­бо­ды дру­гих, ис­поль­зуя воз­мож­но­сти все той же сис­те­мы под­нять­ся на­верх со­ци­аль­ной ие­рар­хии. Не­да­ром мно­гие ак­ти­ви­сты мо­ло­деж­ной ре­во­лю­ции 60-ых го­дов в вось­ми­де­ся­тые пре­вра­ти­лись в ру­ко­во­ди­те­лей круп­ных кор­по­ра­ций.

Кон­фор­мизм пе­ре­стал вос­при­ни­мать­ся не­га­тив­но, тем бо­лее, что сам про­цесс при­спо­соб­ле­ния к системе про­ис­хо­дит ор­га­ни­че­ски, без пря­мо­го на­жи­ма, в ре­зуль­та­те мно­же­ст­ва мел­ких толч­ков из бли­жай­ше­го ок­ру­же­ния, в се­мье, воз­рас­тной груп­пы, ра­­б­о­че­м кол­лек­ти­ве, ко­то­рые вос­про­из­во­дят на жи­тей­ском уров­не не­пи­са­ные пра­ви­ла иг­ры эко­но­ми­че­ской жиз­ни и кон­ку­рент­ной борь­бы. Си­лы, ко­то­рые фор­ми­ру­ют ин­ди­ви­да, на­столь­ко мно­го­чис­лен­ны, что оп­ре­де­лить от­ку­да исходит давление не­воз­мож­но.

«Эко­но­ми­че­ские си­лы ано­ним­ны и их ано­ним­ность да­ет им пре­иму­ще­ст­во пе­ред от­кры­тым дав­ле­ни­ем го­су­дар­ст­ва… О по­ли­ти­че­ских си­лах го­во­рят — они. Об эко­но­ми­ке го­во­рят — это. За­ко­ны эко­но­ми­ки, за­ко­ны рын­ка рас­тво­ре­ны в са­мой тка­ни об­ще­ст­ва, они ор­га­ни­че­ская часть об­ще­ст­вен­но­го соз­на­ния. Их не­воз­мож­но точ­но обо­зна­чить, а зна­чит и об­ви­нять. Мож­но ли за­щи­щать­ся от не­ви­ди­мо­го? Кто мо­жет вос­стать про­тив “это­го”?» Эрих Фромм.

Рус­ский фи­ло­соф Ни­ко­лай Бер­дя­ев, так­же, как и Фромм, го­во­рил об эко­но­ми­ке как об ог­ром­ной, ано­ним­ной сет­ке, ко­то­рая не­за­мет­но стя­ги­ва­ет и та­щит че­ло­ве­ка в нуж­ном ей на­прав­ле­нии: «Эко­но­ми­ка не по­дав­ля­ет ин­ди­ви­ду­аль­ную во­лю, она лишь на­прав­ля­ет ее в не­об­хо­ди­мое рус­ло.»

Ано­ним­ность сис­те­мы ис­клю­ча­ет не толь­ко воз­мож­ность ак­тив­но­го со­про­тив­ле­ния, она соз­да­ет ощу­ще­ние, что ка­ж­дый вы­­б­ир­ает на­прав­ле­ние сво­ей жиз­ни сам, что он сам ре­шил ви­деть се­бя как то­вар на рын­ке тру­да или рын­ке пер­со­наль­ных от­но­ше­ний. «He knows how to sell himself», он зна­ет как про­дать се­бя, са­мая вы­со­кая оцен­ка ин­ди­ви­ду­аль­ных ка­честв, и ни­кто да­же не осоз­на­ет, что про­да­жа се­бя уни­жа­ет его как лич­ность.

«Че­ло­век стал то­ва­ром на про­да­жу, ве­щью, вещь же не мо­жет ощу­щать и осоз­на­вать се­бя.» Эрих Фромм.

Со­цио­лог Кри­сто­фер Лаш ут­вер­ждал, что про­да­жа се­бя ста­ла на­столь­ко ор­га­ни­че­ской ча­стью об­ще­ст­вен­но­го соз­на­ния, что про­сти­ту­ция, ко­гда-то счи­тав­шая­ся пре­де­лом че­ло­ве­че­ско­го па­де­ния, не толь­ко ут­ра­ти­ла от­ри­ца­тель­ные чер­ты, но пре­вра­ти­лась в мо­дель об­ще­ст­вен­но­го по­ве­де­ния. Про­­ст­и­­туция – биз­нес, и так­же как и в лю­бой дру­гой де­ло­вой иг­ре, проститутка стре­мит­ся пе­ре­иг­рать парт­не­ра, дать мень­ше и по­лу­чить боль­ше.

Проститутка превратилась в об­раз­ец для на­чи­наю­щих ан­тре­пре­не­ров, ведь их ус­пех, так­же как и в ин­ду­ст­рии сек­са, за­ви­сит от уме­ния ма­ни­пу­ли­ро­вать соб­ст­вен­ны­ми чув­ст­ва­ми, эмо­ция­ми и чув­ст­ва­ми дру­гих. Вы­со­ко­оп­ла­чи­вае­мая жрица любви се­го­дня при­об­ре­ла вы­со­кий об­ще­ст­вен­ный пре­стиж, так как она по­бе­ди­ла в кон­ку­рент­ной борь­бе за бо­лее вы­со­кую оп­ла­ту тру­да.

Воз­рос­ший ин­те­рес к пор­но-звез­дам, свя­зан с тем, что они дос­тиг­ли вы­со­ко­го уров­ня про­фес­сио­на­лиз­ма и, та­ким об­ра­зом, ле­га­ли­зо­ва­ли се­бя в ка­че­ст­ве “money-makers”, ан­тре­пре­не­ров, чут­ко улав­ли­ваю­щих ры­ноч­ный спрос. В этой ин­ду­ст­рии, как и в лю­бой дру­гой, не­об­хо­ди­мо от­ве­чать тре­бо­ва­ни­ям рын­ка тру­да, соз­да­вать стан­­да­рт­­и­зи­ров­анный сер­вис, так как толь­ко стан­дарт при­ни­ма­ет­ся рын­ком.

Ры­нок не при­ни­ма­ет все то, что не со­от­вет­ст­ву­ет стан­дар­ту — лич­но­ст­ные ка­че­ст­ва, убе­ж­де­ния, свое­об­ра­зие лич­но­сти, по­это­му, как от­ме­чал со­цио­лог Эд­вард Стю­арт, «де­пер­со­на­ли­за­ция — же­лае­мое ка­че­ст­во для боль­шин­ст­ва аме­ри­кан­цев.»

Де­пер­со­на­ли­за­ция фор­ми­ро­ва­лась спе­ци­фи­че­ски­ми ус­ло­вия­ми аме­ри­кан­ской жиз­ни, но от­каз от ев­ро­пей­ских пред­став­ле­ний о лич­но­сти в Аме­ри­ке был сфор­му­ли­ро­ван так­же и идео­ло­ги­ей но­вой ци­ви­ли­за­ции, с ее куль­том про­сто­го че­ло­ве­ка и от­ри­ца­ни­ем ра­фи­ни­ро­ван­но­сти ев­ро­пей­ской куль­ту­ры и обо­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­ж­­­­е­­­­с­т­­в­ле­ни­я лич­но­сти.

Эти ка­че­ст­ва ев­ро­пей­ской куль­ту­ры не при­ни­ма­лись и мно­ги­ми ев­ро­пей­ски­ми фи­ло­со­фа­ми эпо­хи Про­све­ще­ния, чьи идеи ста­ли фун­да­мен­том аме­ри­кан­ско­го ми­ро­воз­зре­ния. Воль­тер в сво­ей про­грамм­ной ра­бо­те «Кан­дид», Про­сто­душ­ный или ес­те­ст­вен­ный че­ло­век, по­ка­зы­вал ге­роя, не при­ни­маю­ще­го цен­но­сти лич­но­сти, ха­рак­тер­ной для выс­ше­го об­ще­ст­ва. Но­вый, под­ни­маю­щий­ся к вла­сти бур­жу­аз­ный класс, тре­бо­вал идеа­ли­за­ции соб­ст­вен­ных ка­честв, по­сред­ст­вен­но­сти, ор­ди­нар­но­сти, ко­то­рые Воль­тер называл ес­те­ст­вен­ными ка­че­ст­вами че­ло­ве­ка.

Аме­ри­кан­ский Кан­дид — это Гекль­бе­ри Финн, он, как по­жа­луй ни­ка­кой дру­гой ге­рой аме­ри­кан­ской ли­те­ра­ту­ры сим­во­ли­зи­ру­ет на­цио­наль­ный ха­рак­тер. Он сам соз­да­ет свои прин­ци­пы и ве­дет се­бя так, как под­ска­зы­ва­ет ему не фи­ло­со­фия, ре­ли­гия, тра­ди­ции или мо­раль, а здра­вый смысл. Гекль­бе­ри Финн и есть “ес­те­ст­вен­ный че­ло­век” в аме­ри­кан­ских ус­ло­ви­ях.

Он од­но­вре­мен­но бун­тарь и мас­тер при­спо­соб­ле­ния. Он ру­ко­во­дству­ет­ся здра­вым смыс­лом, но твер­дой жиз­нен­ной по­зи­ции у не­го нет. Его по­зи­ция ме­ня­ет­ся в за­ви­си­мо­сти от об­стоя­тельств, об­стоя­тель­ст­ва дик­ту­ют по­зи­цию. Его ин­­­­­­­д­­­и­­­­ви­­­ду­а­льность вы­ра­жа­ет­ся не уни­каль­но­стью внут­рен­не­го ми­ра, а уни­каль­но­стью по­ступ­ков. Он су­ще­ст­ву­ет в пре­де­лах сво­его ма­лень­ко­го мир­ка и не зна­ет ни­че­го ни о стра­не, в ко­то­рой жи­вет, ни о ми­ре в це­лом. В ожес­то­чен­ной борь­бе за вы­жи­ва­ние он, при­спо­саб­ли­ва­ясь к об­стоя­тель­ст­вам, по­сто­ян­но ме­­н­яет се­бя.

Это ка­че­ст­во жиз­ни, из­ме­не­ние се­бя, по­сто­ян­ное при­спо­соб­ле­ние, про­сле­жи­ва­ет­ся во мно­гих про­­и­з­­ве­­д­е­ниях клас­си­ков аме­ри­кан­ской ли­те­ра­ту­ры 19-го ве­ка. Уолт Уит­мен пи­шет в  «Пес­не о се­бе»:

Я всех цве­тов и каст, всех вер и ран­гов,

Я фер­мер, джент­ль­мен, мас­те­ро­вой, мат­рос,

Ме­ха­ник, ква­кер, врач и су­те­нер,

Бан­дит, бу­ян и ад­во­кат.

Бенд­жа­мин Франк­лин в сво­ей «Ав­то­био­гра­фии»: «Я пе­чат­ник, почт­мей­стер, из­да­тель аль­ма­на­ха, хи­мик, ора­тор, жес­тян­щик, юмо­рист, фи­ло­соф, го­су­дар­ст­вен­ный дея­тель, про­фес­сор до­мо­вод­ст­ва и эко­но­ми­ки, зна­харь, про­жек­тер и тво­рец афо­риз­мов».

«Ав­то­био­гра­фия» бы­ла дис­­­к­у­­с­­сией Франк­ли­на с «Ис­по­ве­дью» Жан-Жа­ка Рус­со. Рус­со опи­сы­ва­ет ис­то­рию раз­ви­тия лич­но­сти, со всей воз­мож­ной ис­крен­но­стью рас­ска­зы­ва­я о том, что про­ис­хо­ди­ло в его ду­ше, в по­та­ен­ных угол­ках его внут­рен­не­го ми­ра. Франк­ли­на же внут­рен­ний мир ге­роя не ин­­­­­­­т­­­е­­­ре­­со­ва­л. Он тща­тель­но про­сле­дил его путь к прак­ти­че­ско­му ус­пе­ху, где ка­ж­дое дей­ст­вие, ка­ж­дое дви­же­ние ду­ши на­прав­ле­но к дос­ти­же­нию ре­зуль­та­та.

Бенджамин Франк­лин был пер­вым, кто ввел в аме­ри­кан­скую ли­те­ра­ту­ру тип, не су­ще­ст­во­вав­ший в ев­ро­пей­ской ли­те­ра­ту­ре, “self-made man”, сде­лав­ший се­бя че­ло­век, че­ло­век, из­ме­няю­щий се­бя для достижения успеха. Тер­мин “self-made man” как буд­то пред­по­ла­га­ет лич­ную во­лю, лич­ный вы­бор, но вы­бор пре­до­пре­де­лен на­цио­наль­ным идеа­лом, меч­той о бо­гат­ст­ве.

Kро­ме фи­гу­ры ав­то­ра в «Ав­то­био­гра­фии» су­ще­ст­ву­ет так­же и Бед­ный Ри­чард, оба от­но­сят­ся с ог­ром­ным пие­те­том к успешным людям бизнеса. Бо­гат­ст­во, ими созданное, приносит са­мо­ува­же­ние и ува­же­ние дру­гих, а бед­но­сти об­ще­ст­вен­ное мне­ние не про­ща­ет и от­но­сит­ся к ней с пре­зре­ни­ем. «Не­воз­мож­но пус­то­му меш­ку сто­ять пря­мо.», «Те­перь, ко­гда я имею ко­ро­ву и ов­цу, все ока­зы­ва­ют мне зна­ки ува­же­ния.», — го­во­рит Бед­ный Ри­чард.

Бед­ный Ри­­чар­д че­рез полтора сто­ле­тия пре­вра­тил­ся в ге­роя три­ло­гии Ап­дай­ка «Кро­лик». Он, как и ге­рой Бенд­жа­ми­на Франк­ли­на, “сде­лал се­бя” в биз­не­се. В юно­сти он был бун­­т­арем, хо­тел най­ти се­бя, свое осо­бое ме­сто в этом ми­ре, но воз­мож­но­стей для это­го об­ще­ст­во не пре­дос­тав­ля­ло и он при­­м­и­р­ился. Он рос как биз­нес­мен, как лич­ность ос­тал­ся под­ро­ст­ком. Его лицо в по­жи­лом воз­рас­те, лицо по­ста­рев­шего маль­чика, как и у мно­гих аме­ри­кан­цев сред­не­го клас­са.

«Аме­ри­ка стра­на маль­чи­ков, ко­то­рые от­ка­зы­ва­ют­ся рас­ти. Лич­ность так и ос­та­ет­ся в том ви­де, в ко­то­ром она при­шла в этот мир, ли­цо мла­ден­ца в пе­лен­ках.», от­ме­ча­л Сал­ва­дор Мар­дар­ка­да, ис­пан­ский пи­са­тель.

Го­во­рят, что ли­цо – это зер­ка­ло ду­ши, ду­ша от­­­­р­­а­­жает кра­ски внут­рен­не­го ми­ра. Те ли­ца, ко­то­рые при­ня­то на­зы­вать ха­рак­тер­ны­ми, по­яв­ля­ют­ся в ре­зуль­та­те уни­каль­но­го ин­ди­ви­ду­аль­но­го опы­та, эмо­цио­наль­ных по­тря­се­ний, внут­рен­ней борь­бы, а в ус­ло­ви­ях борь­бы за ма­те­ри­аль­ный ус­пех они и не мо­гут воз­ник­нуть. Вся внут­рен­няя энер­гия рас­хо­ду­ет­ся на внеш­ние кон­флик­ты, на пре­одо­ле­ние лишь внеш­них пре­пят­ст­вий, с воз­рас­том по­яв­ля­ют­ся стар­че­ские мор­щи­ны, но это мор­щи­ны во­ле­во­го пре­одо­ле­ния, не ре­зуль­тат эмо­цио­наль­но­го и ин­тел­лек­ту­аль­но­го опы­та, а знак фи­зи­че­ской из­но­шен­но­сти, ста­ре­ния ор­га­низ­ма.

«От­сут­ст­вие индивидуальности лиц в Аме­ри­ке по­ра­жа­ет, пер­со­на­ли­зи­ро­ван­ных ха­рак­те­ров про­сто нет. За ли­ца­ми ев­ро­пей­цев сто­ит це­лый круг соб­ст­вен­ных, ин­ди­ви­дуа­ли­зи­ро­ван­ных пред­став­ле­ний о ми­ре, лю­дях, по­ли­ти­ке и куль­ту­ре. Ли­ца аме­ри­кан­цев пред­став­ля­ют пол­ный кон­траст, при­спо­соб­ле­ние куль­ти­ви­ру­ет бес­цвет­ность.» Фран­цуз­ский со­цио­лог Бо­рди­яр.

«На их ли­цах нет ни­ка­ко­го сле­да внут­рен­ней жиз­ни, мыс­лей или эмо­ций. Вы­ра­же­ние лиц труд­но оп­ре­де­лить, их чер­ты раз­мы­ты, так как мус­ку­лы во­круг рта и глаз ат­ро­фи­ро­ва­ны, ре­зуль­тат от­сут­ст­вия слож­ных эмо­цио­наль­ных ре­ак­ций.», опи­са­ние европейским на­блю­да­те­лем сред­них американцев.

Аме­ри­кан­ская куль­ту­ра, в от­ли­чие от ев­ро­пей­ской, экс­т­ра­вер­т­ивна, она пред­по­ла­га­ет, что все, что про­ис­хо­дит с че­ло­ве­ком, про­ис­хо­дит че­рез внеш­нее дей­ст­вие, а его внут­рен­ний мир мо­жет быть ин­те­ре­сен его лич­но­му пси­хо­ло­гу, но не ок­ру­жаю­щим его лю­дям, ко­то­рые так­же стан­дарт­ны, как и он сам. По­сто­ян­ная адап­та­ция к из­ме­няю­щим­ся ус­ло­ви­ям соз­да­ет ли­ца «с об­щим вы­ра­жень­ем», или, точ­нее, без вся­ко­го вы­ра­же­ния.

Но в ки­но, на те­ле­ви­зи­он­ном эк­ра­не мы ви­дим яр­кие лич­но­сти, объ­ем­ные ха­рак­те­ры, они смот­рят на нас с об­ло­жек жур­на­лов, с рек­лам­ных объ­яв­ле­ний. Ак­те­рам, ре­жис­се­рам, ху­дож­ни­кам, пи­са­те­лям ин­ди­ви­ду­аль­ные ка­че­ст­ва не­об­хо­ди­мы, в этом биз­не­се ин­ди­ви­ду­аль­ность — про­фес­сио­наль­ный ка­пи­тал, на спе­ци­фи­че­ском рын­ке ис­кусств уни­каль­ность хо­ро­шо про­да­вае­мый то­вар.

От­сут­ст­вие ха­рак­тер­ных лиц в тол­пе аме­ри­кан­цев от­ме­ча­ют не толь­ко ев­ро­пей­цы, но и са­ми аме­ри­кан­цы, имею­щие хоть ка­кой-то опыт жиз­ни в Ев­ро­пе. Стю­арт Мил­лер, аме­ри­кан­ский пси­хо­лог, про­жив­ший не­сколь­ко лет во Фран­ции:

«Ко­гда вы встре­чае­тесь с ев­ро­пей­цем, пе­ред ва­ми не толь­ко “ре­аль­ный че­ло­век», но осо­бая, не кли­ши­ро­ван­ная сис­те­ма ви­де­ния ми­ра. В их гла­зах, имею­щих по­ра­зи­тель­ную глу­би­ну, про­чи­ты­ва­ет­ся мно­го­об­раз­ный эмо­цио­наль­ный опыт, вы­ра­же­ния лиц все­гда ин­ди­ви­ду­аль­ны, за ни­ми сто­ит ин­тен­сив­ность внут­рен­не­го ми­ра, ко­то­рую мы, аме­ри­кан­цы, не мо­жем се­бе да­же пред­ста­вить. Их взгляд на мир с его глу­би­ной про­ник­но­ве­ния в сущ­ность со­ци­аль­ных яв­ле­ний, их по­ни­ма­ние тон­чай­ших ню­ан­сов пси­хо­ло­гии — все это ре­зуль­тат ра­бо­ты над со­бой, вы­ра­бот­ка лич­но­сти, уни­каль­ной для дан­но­го че­ло­ве­ка. В них все го­во­рит о глу­би­не со­дер­жа­ния, ин­тен­сив­ной внут­рен­ней жиз­ни лич­но­сти, то, что для нас, аме­ри­кан­цев, прак­ти­че­ски не­по­сти­жи­мо. Все это соз­да­ет рез­кий кон­траст с пре­сно­стью, од­но­об­ра­зи­ем вы­ра­же­ния или про­сто от­сут­ст­ви­ем ка­ко­го-ли­бо вы­ра­же­ния на ли­цах аме­ри­кан­цев.»

В то же вре­мя аме­ри­кан­цы вос­при­ни­ма­ют се­бя как су­ще­ст­ва уни­каль­ные, не­за­ви­си­мые от внеш­них влия­ний. Им ка­жет­ся, что их мне­ния, цен­но­сти, в ко­то­рые они ве­рят, фор­мы по­ве­де­ния, они сфор­ми­ро­ва­ли са­ми, они «са­ми се­бя сде­ла­ли». Для них не­при­ем­ле­мо пред­став­ле­ние о том, что они, так­же, как и пред­ста­ви­те­ли лю­бой куль­ту­ры, русские, фран­цу­зы, нем­цы, ис­пан­цы, ве­рят в оп­ре­де­лен­ные идеи и ве­дут се­бя оп­ре­де­лен­ным об­ра­зом по­то­му, что та­ки­ми их сде­ла­ла ок­ру­жаю­щая со­ци­аль­ная сре­да.

Аме­ри­кан­цы ча­ще, чем лю­бая на­ция ми­ра, при­бе­га­ют к сте­рео­ти­пам, оп­ре­де­ляя ими ин­ди­ви­ду­аль­ность других, их по­сто­ян­ное ис­поль­зо­ва­ние и от­сут­ст­вие за­зо­ра ме­ж­ду сте­рео­ти­пом и объ­ек­том де­мон­ст­ри­ру­ет оче­вид­ный факт, аме­ри­кан­цы по­ра­зи­тель­но сте­рео­тип­ны.

Те­ма кон­фор­миз­ма ста­ла чрез­вы­чай­но ост­рой во всем ми­ре во вто­рой по­ло­ви­не 20-го ве­ка бла­го­да­ря то­му уст­ра­шаю­ще­му эф­фек­ту, к ко­то­ро­му он при­вел в на­ци­ст­ской, то­та­ли­тар­ной Гер­ма­нии. Конформизм тоталитарных режимов был насильственным подчинением интересов индивида интересам государства, конформизм в рыночной демократии строится на принципе личного интереса, на праве каждого думать только о себе.

Край­ний ин­ди­ви­дуа­лизм, замк­ну­тость на се­бе, фор­ми­ру­ет со­ци­аль­ный тип ма­ни­пу­ли­ро­вать ко­то­рым зна­чи­тель­но про­ще чем люд­ской мас­сой. Эго­цен­трик, об­­р­ы­ва­я все пол­но­цен­ные свя­зи с дру­ги­ми с дру­ги­ми людь­ми, бес­по­мо­щен пе­ред лю­бым внеш­ним дав­ле­ни­ем ко­то­рое ле­пит его как сы­рую гли­ну. По­это­му кон­фор­мизм эко­но­ми­че­ско­го об­ще­ст­ва го­раз­до бо­лее то­та­лен чем кон­фор­мизм ре­жи­мов ис­поль­зо­вав­ших мас­со­вый тер­рор.

Как это ни па­ра­док­саль­но, эго­цен­тризм со­вре­мен­но­го аме­ри­кан­ца — это фор­ма ас­ке­тиз­ма, ха­рак­тер­но­го для про­тес­тант­ской эти­ки 18 ве­ка. Но ас­ке­тизм про­тес­тант­ской эти­ки тре­бо­вал ог­ра­ни­че­ний ма­те­ри­аль­ных по­треб­но­стей и рас­ши­ре­ния ду­хов­но­го ми­ра, а ин­ди­ви­дуа­лизм в по­тре­би­тель­ском об­ще­ст­ве тре­бу­ет дру­го­го ти­па ас­ке­тиз­ма, рас­ши­ре­ния ма­те­ри­аль­ных по­треб­но­стей и су­же­ния ми­ра внут­рен­не­го.

«Че­ло­век в гла­зах аме­ри­кан­цев — ра­бо­таю­щая ма­ши­на, и его мыс­ли, пе­ре­жи­ва­ния и чув­ст­ва ни в ко­ем слу­чае не долж­ны ме­шать про­цес­су ра­бо­ты.» Джеф­фри Го­рер, анг­лий­ский со­цио­лог.

Це­ня се­бя пре­ж­де все­го как про­дук­тив­но­го ра­бот­ни­ка, аме­ри­ка­нец рас­смат­ри­ва­ет свой внут­рен­ний мир, свои эмо­ции и эмо­ции дру­гих как не­что ме­шаю­щее де­лу..

Жур­на­лист-им­ми­грант Алек­сандр Ге­нис: «С пер­вых дней в Аме­ри­ке ме­ня пре­сле­ду­ет на­вяз­чи­вый об­раз ми­ра ли­шен­но­го объ­е­ма… На­ри­со­ван­ная, муль­ти­п­ли­ка­ци­он­ная жизнь, ко­то­рая вся ис­чер­пы­ва­ет­ся по­верх­но­стью…»

В ри­со­ван­ных де­ко­ра­ци­ях муль­ти­п­ли­ка­ции нет де­та­лей и ню­ан­сов, нет их и в пло­ских фи­гур­ках пер­со­на­жей ли­шен­ных внут­рен­них про­ти­во­ре­чий, че­ло­ве­че­ско­го объ­е­ма, ис­че­заю­ще­го в бес­пре­рыв­ном дей­ст­вии, ко­то­рое и со­став­ля­ет ос­нов­ное со­дер­жа­ние их жиз­ни..

Аме­ри­ка рань­ше дру­гих стран по­шла по пу­ти соз­да­ния ми­ни­маль­но­го че­ло­ве­ка, кон­фор­ми­ста, но се­го­дня, по­все­ме­ст­но, лю­ди ста­но­вят­ся все бо­лее и бо­лее по­хо­жи­ми друг на дру­га, их ли­ца, их оде­ж­да, их чув­ст­ва, их мыс­ли штам­пу­ют­ся на од­­­­­­­но­м и то­м же кон­вей­е­ре.

Ко­гда-то кон­фор­мизм вос­при­ни­мал­ся как оп­ре­де­лен­ная жиз­нен­ная по­зи­ция, ко­то­рую ин­ди­вид вы­би­рал соз­на­тель­но. Се­го­дня у не­го нет вы­бо­ра, се­го­дня ин­ди­вид дол­жен или при­нять прин­ци­пы, в ко­то­рые ве­рят мас­сы, или быть вы­бро­шен­ным из об­ще­ст­ва.

«Че­ло­век дол­жен прой­ти об­ра­бот­ку, из сы­рья пре­вра­тит­ся в про­дукт и стать эф­фек­тив­ной ча­стью ма­ши­ны. Все ка­че­ст­ва, не ис­поль­зуе­мые ма­ши­ной-об­ще­ст­вом, долж­ны быть от­бро­ше­ны, а че­ло­ве­че­ский ас­пект от­но­ше­ний дол­жен быть со­хра­нен лишь в той сте­пе­ни, без ко­то­рой он пси­хо­ло­ги­че­ски не вы­жи­ва­ет.» Немецкий фи­ло­соф Яс­перс.

Но, еще за­дол­го до Яс­пер­са, эту пер­спек­ти­ву ви­де­ли фи­ло­со­фы эпо­хи Про­све­ще­ния. Один из них, Фу­ко, пи­сал: «Мо­гу по­ру­чить­ся, что лич­ность ис­чез­нет так­же, как ис­че­за­ет ли­цо, на­чер­тан­ное на мок­ром при­бреж­ном пес­ке.»

Автор — Михель Гофман

Новый человек. Posthuman

Новый человек. Posthuman

Общество, ставящее развитие экономики как свою главную цель, нуждается в но­вом безликом че­ло­ве­че­ском ар­хе­ти­­пе, функ­цио­нальной части ма­ши­ны эко­но­ми­ки. И пер­вой стра­ной, от­кры­то про­воз­гла­сив­шей эту идею но­во­го вре­ме­ни, идею об­ще­ст­ва-ма­ши­ны, бы­ла Со­вет­ская Рос­сия, ко­то­рая в сво­ей про­па­ган­де, ли­те­ра­ту­ре, ис­кус­ст­ве го­во­ри­ла, что люди дол­жны стать “вин­ти­ками” ма­те­ри­аль­но­го про­грес­са, “вин­ти­ками” индустриального производства. Этот высший человеческий тип, Новый Советский человек, писатель 20-ых годов, Ан­д­рей Пла­то­нов, ненавидевший Советскую власть, представил сим­волом ин­ду­ст­риа­ли­за­ции — человек-паровоз.

В гла­зах на­ших све­тят­ся гор­ны,

В серд­цах взры­ва­ет­ся кровь,

Как топ­ка ды­ша рас­ка­лен­ная,

Как пес­ня гуд­ков на­ших рев.

«По­кло­не­ние ма­ши­не ста­ло но­вой ре­ли­ги­ей боль­ше­ви­ков с Ле­ни­ным как ее про­ро­ком. Все об­ще­ст­во долж­но быть ор­га­ни­зо­ван­о на на­уч­ных тех­ни­че­ских прин­ци­пах стать без­от­каз­но функ­цио­ни­рую­щей ма­ши­ной, а человек ее винтиком.», пи­сал со­цио­лог Фу­лоп-Мил­лер в 20-ые го­ды про­шло­го ве­ка.

Но боль­ше­ви­ки сле­до­ва­ли в рус­ле всей за­пад­ной ци­ви­ли­за­ции. Еще до по­яв­ле­ния Со­вет­ской Рос­сии, фи­нан­сист и об­ще­ст­вен­ный дея­тель кай­зе­ров­ской Гер­ма­нии Уол­тер Ра­те­нау го­во­рил, что толь­ко ма­ши­на при­ве­дет че­ло­ве­ка к сво­бо­де и сча­стью. Ма­те­ма­тик Лейб­­­ни­ц в 18-ом ве­ке ут­вер­ждал, что че­­­­л­о­ве­к та­кая же ма­ши­на, как и ча­со­вой ме­­­­х­а­низ­м. Идея че­ло­ве­ка-вин­ти­ка раз­ви­ва­лась вме­сте с ус­лож­не­ни­ем тех­но­ло­гии, от че­ло­ве­ка-па­ро­во­за до со­вре­мен­но­го идеа­ла че­ло­ве­че­ско­го со­вер­шен­ст­ва – че­ло­ве­ка-ком­пь­ю­те­ра.

Жур­нал «Со­вре­мен­ные тех­но­ло­гии и об­ще­ст­во» в 1985 го­ду: «Глав­ным барь­е­ром на пу­ти раз­ви­тия эко­но­ми­ки яв­ля­ет­ся не про­бле­мы соз­да­ния но­вых тех­но­ло­гий и ор­га­ни­за­ци­он­ных ме­то­дов, а при­спо­соб­ле­ние че­ло­ве­че­ской пси­хи­ки к эф­фек­тив­ной ра­цио­наль­но­сти, ра­зум­ной ло­ги­ке ком­пь­ю­те­ра.».

Се­го­дня эта идея не де­ба­ти­ру­ет­ся, она осу­ще­ст­в­ля­ет­ся на прак­ти­ке, но еще не­сколь­ко де­ся­ти­ле­тий на­зад вы­зы­ва­ла со­про­тив­ле­ние. Стэн­ли Куб­рик, по­ста­вив­ший в 60-ые годы фильм «Ме­ха­ни­че­ский Апель­син», писал, — «По­стин­ду­ст­ри­аль­ное об­ще­ст­во поста­вит че­ло­ве­ка в ус­ло­вия, в ко­то­рых он ли­шит­ся всех слад­ких со­ков са­мой при­ро­ды и станет ме­ха­низ­мом.»

К кон­цу ХХ ве­ка аме­ри­кан­ская на­уч­ная фан­та­сти­ка, экс­т­ра­по­ли­руя се­го­дняш­ние тен­ден­ции в бу­ду­щее, уже не ви­­д­ела ни­че­го тра­ги­че­ско­го в пре­вра­ще­нии че­ло­ве­ка в ма­ши­ну, ско­рее на­обо­рот, че­ло­век-ма­ши­на стал бо­лее при­­вл­е­­ка­­телен, чем обыч­ные лю­ди. Че­ло­век не­со­вер­ше­нен, ма­ши­на со­вер­шен­на. Со­вре­мен­ные ав­­т­о­­мо­били с их иде­аль­ны­ми про­пор­ция­ми под­чер­ки­ва­ют не­дос­тат­ки че­ло­ве­че­ско­го те­ла, ря­дом с воз­мож­но­стя­ми ком­пь­ю­те­ра ин­тел­лект че­ло­ве­ка ка­жет­ся бес­по­мощ­ным.

Мож­но бла­го­да­ря мно­го­лет­ним тре­ни­ров­кам, тех­ни­ке body sculpturing, соз­дать ат­ле­ти­че­скую фи­гу­ру, как у «Тер­ми­на­то­ра», но у че­ло­ве­че­ско­го те­ла есть ли­ми­ты, у ро­бо­та этих ли­ми­тов нет. Мож­но вы­ра­бо­тать мощ­ный ин­тел­лект, но все рав­но он бу­дет ус­ту­пать ин­тел­лек­ту ком­пь­ю­те­ра. Чем­пи­он ми­ра по шах­ма­там Кас­па­ров про­иг­рал ком­пь­ю­те­ру шах­мат­ный матч. Не­да­ром в ле­ген­дах со­вре­мен­ной  мас­со­вой куль­ту­ры, в филь­мах 80-х го­дов, по­лу­че­ло­ве­к-по­лу­ма­ши­на предстает как улуч­шен­ный об­ра­зец обыч­но­го че­ло­ве­ка, ог­ра­ни­чен­но­го в сво­их воз­мож­но­стях, а воз­мож­но­сти че­ло­ве­ка-ро­бо­та без­гра­нич­ны.

Reader Digest, са­мый по­пу­ляр­ный жур­нал Аме­ри­ки, ти­раж 22 мил­лио­на в год, вос­хи­ща­ет­ся звез­дой бейс­бо­ла Со­лом Маг­ли: «Он дей­ст­ву­ет, как со­вер­шен­ный ро­бот, его дви­же­ния от­то­че­ны и ме­то­дич­ны, как у ма­ши­ны.» Но тот же Сол Маг­ли, вне бейс­бо­ла, в обыч­ной жиз­ни, да­­ле­к от то­го со­вер­шен­ст­ва, ко­то­рое он де­мон­ст­ри­ро­вал на спор­тив­ной пло­щад­ке.

Как же соз­дать та­ко­го со­вер­шен­но­го че­ло­ве­ка-ро­бо­та вне бейс­бо­ла, во всех дру­гих сфе­рах жиз­ни? Жизнь не бейс­бол, а че­ло­ве­че­ская пси­хо­ло­гия чрез­вы­чай­но слож­на и да­ле­ко не все­гда под­да­ет­ся ра­зум­но­му кон­тро­лю. Ра­бо­та соз­на­ния и под­соз­на­ния до сих пор ос­та­ет­ся за­гад­кой для нау­ки. Внут­рен­ний мир че­ло­ве­ка час­то ир­ра­цио­на­лен, а за­да­ча об­ще­ст­ва соз­дать мир, в ко­то­ром все про­ве­ря­ет­ся и кон­тро­ли­ру­ет­ся ра­зу­мом.

По­ка нау­ка не соз­да­ла тех­ни­че­ских средств кон­тро­ля внут­рен­ней жиз­ни че­ло­ве­ка, об­ще­ст­во ис­­пол­ь­­зо­вало тра­ди­ци­он­ные фор­мы, вос­пи­та­тель­ные ме­ры и ме­ры по­ли­цей­ские. Эмо­ции, им­пуль­сив­ные по­ры­вы ре­гу­ли­ро­ва­лись внеш­ним дав­ле­ни­ем, эти­кой, глас­ны­ми и не­глас­ны­ми пра­ви­ла­ми мо­ра­ли, в ко­неч­ном сче­те, все­ми об­ще­ст­вен­ны­ми ин­сти­ту­та­ми. Но эти­ка бы­ла эф­фек­тив­ной по­ка в об­ще­ст­ве су­ще­ст­во­ва­ли ста­биль­ные фор­мы жиз­ни и об­ще­ст­вен­ных от­но­ше­ний, а в ус­ло­ви­ях ог­ром­ной эко­но­ми­че­ской и  со­ци­аль­ной ди­на­ми­ки по­на­до­би­лись но­вые ме­то­ды, но­вые фор­мы кон­тро­ля.

Идея соз­да­ния новых ме­то­дов кон­тро­ля по­ве­де­ния поя­ви­лась в Анг­лии уже в се­ре­ди­не 19-го ве­ка, в так на­зы­вае­мую Вик­то­ри­ан­скую эпо­ху. К это­му вре­ме­ни Ве­ли­ко­бри­та­ния пре­вра­ти­лась в ли­де­ра ин­ду­ст­ри­аль­но­го ми­ра и в ней впер­вые ста­ла осоз­на­вать­ся не­об­хо­ди­мость не толь­ко ра­цио­на­ли­за­ции внеш­не­го по­ве­де­ния, но и кон­тро­ля внут­рен­не­го ми­ра че­ло­ве­ка вхо­дя­ще­го в но­вый ма­шин­ный мир. Пер­во­здан­ные ин­стинк­ты, аг­рес­сия, бес­кон­троль­ные ре­ак­ции масс долж­ны быть обуз­да­ны, ин­ду­ст­рии тре­бо­вал­ся дис­ци­п­ли­ни­ро­ван­ный, рациональный, соз­на­тель­ный ра­бот­ник.

В это вре­мя про­хо­ди­ла ожес­то­чен­ная дис­кус­сия ме­ж­ду сто­рон­ни­ка­ми ра­цио­на­ли­за­ции и груп­пой дис­си­ден­тов, во гла­ве ко­то­рой бы­ли пи­са­те­ли Кар­лайл и Рас­кин пре­ду­пре­ж­да­вшие, что ра­цио­на­ли­за­ция че­ло­ве­че­ских эмо­ций сте­ри­ли­зу­ет жи­вые, объ­ем­ные чув­ст­ва, и от­но­ше­ния лю­дей ста­нут пло­ски­ми и бес­кра­соч­ны­ми. Не­по­сред­ст­вен­ные, спон­тан­ные ре­ак­ции ог­ром­ная цен­ность, их не­пред­ска­зуе­мость вно­сит в че­ло­ве­че­ские от­но­ше­ния ту иг­ру жиз­нен­но­го спек­так­ля, в ко­то­ром по­сто­ян­ная им­про­ви­за­ция яв­ля­ет­ся жи­вым ис­точ­ни­ком но­вых чувств, впе­чат­ле­ний, идей. Ма­те­ри­аль­ные же цен­но­сти, ко­то­рые бу­дут соз­да­ны в ре­зуль­та­те уни­фи­ка­ции по­ве­де­ния, обо­га­тят ма­те­ри­аль­ный мир ок­ру­жаю­щий че­ло­ве­ка, но его внут­рен­ний мир бу­дет обед­нен.

По мне­нию Кар­лай­ла и Рас­ки­на из­ме­нить пси­хо­ло­гию масс раз­би­ваю­щих друг дру­гу го­ло­вы в пья­ных трак­тир­ных дра­ках, го­раз­до эф­фек­тив­нее мо­жет не кон­троль и дра­ко­нов­ские по­ли­цей­ские ме­ры, а при­об­ще­ние к ми­ро­вой куль­ту­ре на ко­то­рой вы­рос­ла об­ще­ст­вен­ная эли­та, ари­сто­кра­тия. Мас­сы, воспитанные на этих образцах, смо­гут при­об­ре­сти те же ка­че­ст­ва, сфор­ми­ру­ет­ся выс­ший че­ло­ве­че­ский тип, Gentleman, от сло­ва «gentle», мяг­кий, должен стать выс­шим дос­ти­же­нием бри­тан­ской  ци­ви­ли­за­ции.

Кар­лайл и Рас­кин бы­ли тео­ре­ти­ка­ми, но вся ев­ро­пей­ская ли­те­ра­ту­ра их вре­ме­ни го­во­ри­ла о том же, о цен­но­сти внут­­ре­н­­него ми­ра че­ло­ве­ка во всей его слож­но­сти и бо­гат­ст­ве. «Вос­пи­та­ние чувств» Фло­бе­ра бы­ла на­столь­ной кни­гой для не­сколь­ких по­ко­ле­ний. Дос­то­ев­ский был са­мым чи­тае­мым рус­ским ав­то­ром в Ев­ро­пе. Поя­вил­ся но­вый тип те­ат­ра, пси­хо­ло­ги­че­ский. В это же вре­мя ро­ди­лась но­вая нау­ка, пси­хо­ло­гия.

За­щит­ни­ки идеи кон­тро­ля масс, считавшие единственным средством перевоспитания ужесточение полицейских мер, видели в психологии очередной либеральный нонсенс, че­ло­ве­ка из об­ще­ст­вен­но­го дна нуж­но не вос­пи­ты­вать, а дрес­си­ро­вать. Не вос­пи­та­ние куль­ту­ры по­ве­де­ния, а тре­наж дис­ци­п­ли­ны по­ве­де­ния дол­жен стать ин­ст­ру­мен­том транс­фор­ма­ции мас­со­вой пси­хо­ло­гии. Впо­след­ст­вии од­ним из та­ких ме­то­дов стал “conditioning”, или пси­хо­ло­ги­че­ский тре­нинг.

Тер­мин был вве­ден в об­ра­ще­ние Ива­ном Пав­ло­вым, соз­да­те­лем тео­рии без­ус­лов­ных реф­лек­сов. Пав­лов до­ка­зал, что мож­но спе­ци­аль­ной ме­то­ди­кой кон­тро­ли­ро­вать по­ве­де­ние со­бак, вы­ра­ба­ты­вать лю­бые бес­соз­на­тель­ные реф­лек­сы по за­ка­зу. Под­опыт­ным со­ба­кам на­вя­зы­ва­лись раз­лич­ные про­грам­мы по­ве­де­ния, ка­ж­дая из ко­то­рых про­ти­во­ре­чи­ла пре­ды­ду­щей. По­сле дли­тель­но­го стрес­са, до­во­дя­ще­го до из­не­мо­же­ния, со­ба­ки при­ни­ма­ли лю­бую про­грам­му без ка­ко­го-ли­бо со­про­тив­ле­ния.

Не­об­хо­ди­мость со­вет­ской вла­сти в ме­то­ди­ке пси­хо­ло­ги­че­ско­го тре­нин­га масс бы­ла на­столь­ко ве­ли­ка, что Пав­ло­ву, в эпо­ху ста­лин­ских ре­прес­сий, ко­гда за ма­лей­шую кри­ти­ку в ад­рес ре­жи­ма сле­до­ва­ли жес­то­чай­шие на­ка­за­ния, по­зво­ля­лись от­кро­вен­но ан­ти­со­вет­ские вы­ска­зы­ва­ния. Пси­хо­ло­ги­че­ский тре­наж, тем не ме­нее, не был взят на воо­ру­же­ние, Со­вет­ской вла­стью, в ее ру­ках был го­раз­до бо­лее дей­ст­вен­ный пси­хо­ло­ги­че­ский ин­ст­ру­мент – страх.

Сис­те­ма Пав­ло­ва в России была забыта, но её использовала Северная Корея во вре­мя войны 1950-53 годов в лагерях для аме­ри­кан­ских во­ен­но­плен­ных. Ме­няя про­грам­му дня, ме­няя рас­пи­са­ние ча­сов ра­бо­ты и еды охранники до­во­ди­ли плен­ных аме­ри­кан­цев до пол­но­го эмо­цио­наль­но­го сту­по­ра и, в этот мо­мент, об­ру­ши­ва­ли на них идео­ло­ги­че­ские дог­мы. Про­мыв­ка моз­гов про­во­ди­лась не­пре­рыв­но в те­че­ние мно­гих ме­ся­цев.

Что­бы сло­мить во­лю к груп­по­во­му со­про­тив­ле­нию про­во­ди­лись лич­ные бе­се­ды, в ко­то­рых, ло­ги­че­ски и на жи­вых при­ме­рах, объ­яс­ня­лось, что ни­ко­му нель­зя до­ве­рять, что на­стоя­щих дру­зей не бы­ва­ет, что да­же бли­жай­ший друг за лиш­нюю пор­цию по­хлеб­ки или ос­во­бо­ж­де­ние от ра­бо­ты до­не­сет о тво­их “не­пра­виль­ных” по­ступ­ках и мыс­лях. Толь­ко со­труд­ни­че­ст­во с ох­ран­ни­ка­ми мог­ло дать пре­иму­ще­ст­ва в борь­бе всех со все­ми за вы­жи­ва­ние. Тре­бо­ва­ния к плен­ным по­сто­ян­но уве­ли­чи­ва­лись, льго­ты со­кра­ща­лись, и борь­ба за на­гра­ды ста­но­ви­лась все бо­лее ожес­то­чен­ной.

Жиз­нен­ные ус­ло­вия, в ко­то­рых су­ще­ст­ву­ет сред­ний аме­ри­ка­нец, борь­ба всех со все­ми за луч­шие ус­ло­вия жиз­ни, по­сто­ян­но по­вы­шаю­щие­ся тре­бо­ва­ния на ра­бо­те, не­пре­хо­дя­щий стресс, не­до­ве­рие к дру­гим со­от­вет­ст­ву­ют той же ат­мо­сфе­ре, ко­то­рую соз­да­ва­ли по­сле­до­ва­те­ли Пав­ло­ва в Корее.

В США пав­лов­ский “conditioning” использовал со­цио­лог и пси­хо­лог Скин­нер, который на­звал свою вер­сию мо­ди­фи­ка­ции по­ве­де­ния био­хе­ве­ризм. Conditioning — кон­ди­цио­ни­ро­ва­ние, ане­сте­зи­ро­ва­ние эмо­ций. Эмо­ции, так­же как воз­дух, про­хо­дя че­рез фильт­ры кон­­д­и­ц­ио­­нера, ли­ша­ют­ся всех ню­ан­сов, аро­ма­тов и объ­е­ма воз­ду­ха жи­во­го.

Пси­хо­лог Вик­тор Франкл о ре­зуль­та­тах ме­то­ди­ки “conditioning” Скиннера: «…внут­рен­няя жизнь глу­шит­ся, опыт фильт­ру­ет­ся, чув­ст­ва ане­сте­зи­ру­ют­ся, и, в ре­зуль­та­те, ис­че­за­ет спо­соб­ность про­яв­лять се­бя не­по­сред­ст­вен­но, вы­ра­жать се­бя как уни­каль­ную лич­ность, ис­че­за­ет спо­соб­ность к пол­но­цен­ным свя­зям с дру­ги­ми людь­ми.»

Скин­нер был про­клят пуб­ли­кой, объ­яв­лен ере­ти­ком в ака­де­ми­че­ских кру­гах, ме­то­ди­ки био­хе­ве­риз­ма бы­ли объ­яв­ле­ны не­дей­ст­вен­ны­ми, и пси­хо­ло­ги­че­ская нау­ка на­ча­ла ис­кать дру­гие ме­то­ды мо­ди­фи­ка­ции по­ве­де­ния.

Ме­то­ди­ки Пав­ло­ва и Скин­не­ра бы­ли от­бро­ше­ны, они бы­ли по­строе­ны на пря­мом на­си­лии, а на­си­лие вы­зы­ва­ет со­про­тив­ле­ние и эф­фек­тив­но лишь вре­мен­но. Тре­бо­ва­лись дол­го­вре­мен­ные ин­ст­ру­мен­ты кон­тро­ля, а наи­бо­лее эффективен не внеш­ний контроль, а внут­рен­ний, са­мо­кон­троль. Про­бле­мы бы­ли во мно­гом ре­ше­ны популяризацией тео­рий Зиг­мун­да Фрей­да.

Цель при­клад­ной пси­хо­ло­гии, по Фрей­ду, рас­ши­ре­ние соз­на­ния, уве­ли­че­ние объ­е­ма лич­но­сти че­рез ре­аль­ную оцен­ку са­мо­го се­бя, сво­их внут­рен­них ре­сур­сов, ко­то­рая при­во­дит к реа­ли­сти­че­ско­му под­хо­ду к жиз­нен­ным про­бле­мам.

Фрейд в сво­ей ра­бо­те «Civilization and It’s Discontent» го­во­рил, что куль­ту­ра и ци­ви­ли­за­ция раз­ви­ва­ют­ся в на­прав­ле­нии ко все уве­ли­чи­ваю­ще­му­ся кон­тра­сту ме­ж­ду ре­аль­ны­ми ну­ж­да­ми от­дель­но­го че­ло­ве­ка и те­ми це­ля­ми и же­ла­ния­ми, ко­то­рые на­вя­зы­ва­ет ему об­ще­ст­во. В ре­зуль­та­те это­го кон­тра­ста ро­ж­да­ет­ся фе­но­мен, ко­то­рый он на­звал «со­ци­аль­ным нев­ро­зом».

По мне­нию Фрей­да, об­ще­ст­во по­треб­ле­ния соз­да­ет нев­ро­зы, по­то­му что че­ло­век су­ще­ст­ву­ет в ми­ре не­раз­ре­ши­мо­го кон­флик­та, кон­флик­та ме­ж­ду за­да­чей, ко­то­рую пе­ред ним ста­вит об­ще­ст­во, ра­бо­тать что­бы по­треб­лять, и же­ла­ни­ем по­треб­лять как мож­но боль­ше, а оно ни­ко­гда не мо­жет быть пол­но­стью удов­ле­тво­ре­но. По­тре­би­тель ока­зы­ва­ет­ся в пер­ма­нент­ном со­стоя­нии от­чая­ния от не­дос­ти­жи­мо­сти идеа­ла, аб­со­лют­но­го по­треб­ле­ния всех бо­гатств ма­те­ри­аль­но­го ми­ра.

Не­раз­ре­шим так­же и кон­фликт ме­ж­ду сво­бо­дой, ко­то­рую об­ще­ст­во объ­яв­ля­ет глав­ной цен­но­стью жиз­ни, и ре­аль­но­стью дис­ци­п­ли­ны про­из­вод­ст­ва и не­об­хо­ди­мо­сти при­спо­соб­ле­ния для дос­ти­же­ния ус­пе­ха, о чем по­сто­ян­но на­по­ми­на­ет все ок­ру­же­ние и мас­со­вая куль­ту­ра. Эти не­раз­ре­ши­мые кон­флик­ты вы­ра­жа­ют­ся в са­мых раз­но­об­раз­ных фор­мах, в как буд­то бы ни­чем не обос­но­ван­ных стра­хах, фо­би­ях и де­прес­сии.

Пси­хо­ана­лиз Зиг­­му­нда Фрей­да мог по­мочь че­ло­ве­ку осоз­нать се­бя как часть боль­шо­го ми­ра и обо­га­тить его внут­рен­ний мир. Но тео­рию Фрей­да аме­ри­кан­ская пси­хо­ло­ги­че­ская нау­ка ис­поль­зо­ва­ла для дру­гой це­ли, для адап­та­ции к су­ще­ст­вую­щим ус­ло­ви­ям, для су­же­ния соз­на­ния до функ­цио­наль­но­го уров­ня. Это бы­ли поч­ти ма­те­ма­ти­че­ские фор­­­­м­улы воз­дей­ст­вия на че­ло­ве­че­ское по­ве­де­ние, близ­кие по сво­ей су­ти к ин­же­нер­ным ре­ше­ни­ям.

По­сле сво­его ви­зи­та в Аме­ри­ку Фрейд был на­столь­ко воз­му­щен тем, как ис­поль­зу­ет­ся его тео­рии в аме­ри­кан­ской пси­хо­ло­ги­че­ской прак­ти­ке, что, ос­тав­ляя Аме­ри­ку, в за­клю­че­ние сво­его ин­тер­вью жур­на­ли­стам, в ко­то­ром он го­во­рил о сво­ем не­при­ятии Аме­ри­ки, ска­зал: «Я не не­на­ви­жу Аме­ри­ку, я толь­ко со­жа­лею, что Ко­лумб ее от­крыл.»

Аме­ри­кан­ская пси­хо­ло­гия, тем не ме­нее, ис­поль­зо­ва­ла имя Фрей­да для популяризации ме­то­дик по­зво­ляю­щих ма­ни­пу­ли­ро­вать внут­рен­ним ми­ром лич­но­сти. Че­ло­век дол­жен при­нять внеш­нее дав­ле­ние, дав­ле­ние об­ще­ст­ва, как не­об­хо­ди­мую дан­ность, то­гда сте­ри­ли­за­ция эмо­ций, чув­ст­в и мыс­лей для не­го про­хо­дит без­бо­лез­нен­но. Но ес­ли внут­рен­нее дав­ле­ние, ин­ди­ви­ду­аль­ность че­ло­ве­ка, на­чи­на­ет со­про­тив­лять­ся дав­ле­нию внеш­не­му, воз­ни­ка­ет де­прес­сия, ши­ро­ко рас­про­стра­нен­ное яв­ле­ние в со­вре­мен­ной жиз­ни.

«Что та­кое де­прес­сия? Это не­спо­соб­ность чув­ст­во­вать, не­спо­соб­ность вос­при­ни­мать мир не­по­сред­ст­вен­но, ко­гда те­ло жи­вет а внут­рен­ний мир уми­ра­ет. Сча­стье, со­стоя­ние, про­ти­во­по­ло­женное де­прес­сии, есть ин­тен­сив­ность внут­рен­ней жиз­ни, ко­то­рая яв­ля­ет­ся от­ра­же­ни­ем мно­го­чис­лен­ных, глу­бо­ко ин­ди­ви­ду­аль­ных свя­зей лич­но­сти с ми­ром.» Эрих Фромм.

По­пыт­ки со­хра­нить свою уни­каль­ность при­во­дят к де­прес­сии, к чув­ст­ву по­сто­ян­но­го бес­по­кой­ст­ва, “permanent anxiety” и тща­тель­но скры­вае­мо­му от­чая­нию, “quiet desperation”, они по­ка­за­тель слож­но­сти про­ти­во­ре­чий в про­цес­се уми­ра­ния ин­ди­ви­ду­аль­но­сти. Те, кто пы­та­ет­ся про­ти­во­сто­ять ги­гант­ско­му прес­су об­ще­ст­ва, об­­­­­­­­­­­­­­­­­­­р­е­че­ны на пси­хо­ло­ги­че­скую трав­му.

Со­стоя­ние де­прес­сии в пре­ды­ду­щие эпо­хи но­си­ло дру­гие на­зва­ния — нев­ра­сте­ния, ипо­хон­д­рия, сплин, ме­лан­хо­лия и яв­ля­лась уде­лом лишь при­ви­ле­ги­ро­ван­ных клас­сов, ос­нов­ных по­тре­би­те­лей ма­те­ри­аль­ных бо­гатств. Внут­ри эли­тар­но­го кру­га су­ще­ст­во­ва­ла же­ст­кая рег­ла­мен­та­ция всех форм по­ве­де­ния, тре­бо­вав­шая не толь­ко внеш­не­го, но и внут­рен­не­го кон­фор­миз­ма, что де­ла­ло имен­но пред­ста­ви­те­лей эли­ты жерт­ва­ми мно­го­об­раз­ных нев­ро­зов. В про­цес­се эко­но­ми­че­ско­го раз­ви­тия об­ще­ст­ва боль­шая часть ра­бо­че­го клас­са пре­вра­ти­лась в пре­ус­пе­ваю­щий сред­ний класс, для ко­то­ро­го, так­же как и для пре­ус­пе­ваю­щих клас­сов про­шло­го, внут­рен­ний кон­фор­мизм стал обя­за­тель­ным.

“Self-made man” 19-го ве­ка “де­лал се­бя” сам, но к се­ре­ди­не ХХ ве­ка сам се­бя де­лать че­ло­век уже не мог, он пе­ре­стал по­ни­мать се­бя, стал ну­ж­дать­ся в по­­­­­­­­м­ощи пси­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­х­­о­­лога.

«Мы не по­ни­ма­ем не толь­ко жизнь вне де­ла, ко­то­рое де­ла­ем, мы так­же не­спо­соб­ны по­нять са­мих се­бя, нам ну­жен пси­хо­ана­ли­тик.» Пи­са­тель Ральф Эл­ли­сон.

Необходимость масс в помощи психолога привела к созданию огромной индустрии психологического сервиса, обслуживающую более 80 миллионов пациентов, ищущих воз­мож­ность по­кон­чить с не­удов­ле­тво­рен­но­стью со­бой, сво­ей жиз­нью. Ис­точ­ник эмо­цио­наль­но­го дис­ком­фор­та об­щая ат­мо­сфе­ра об­ще­ст­ва, но боль­шин­ст­во вос­при­ни­ма­ют свою не­удов­ле­тво­рен­ность как де­фект лич­но­сти, а не де­фект все­го строя жиз­ни, так как не по­ни­ма­ют ни ме­ха­низ­ма об­ще­ст­ва, в ко­то­ром жи­вут, ни про­цес­сов сво­ей внут­рен­ней жиз­ни.

Пред­ста­ви­те­ли образованного сред­не­го клас­са об­ла­да­ют чрез­вы­чай­но вы­со­ким уров­нем в ра­цио­на­ли­за­ции, ло­ги­че­ском обос­но­ва­нии сво­ей де­ло­вой жиз­ни и час­то бес­по­мощ­ны в объ­яс­не­нии сво­их эмо­цио­наль­ных ре­ак­ций : «Они зна­ют, как чи­тать ко­лон­ки сток-мар­ке­та, но не зна­ют, как по­нять свои соб­ст­вен­ные эмо­ции или эмо­ции дру­гих, про­яв­ляю­щие­ся в из­ме­не­нии то­на го­ло­са, взгля­де, жес­ти­ку­ля­ции и вы­ра­же­нии ли­ца.» Жур­нал Psychology Today.

Помочь человеку понять себя должна наука, психология: «Пси­хо­ло­ги долж­ны стать ар­хи­тек­то­ра­ми и ин­же­не­ра­ми со­вре­мен­но­го че­ло­ве­ка.» Джон Мак­-Кон­нел, про­фес­сор пси­хо­ло­гии Ми­чи­ган­ско­го уни­вер­си­те­та.

Ев­ро­пей­ская тра­ди­ция все­гда рас­смат­ри­ва­ла внут­рен­нюю жизнь че­ло­ве­ка как мис­те­рию, в ко­то­рую по­сто­рон­ним нет вхо­да. Гам­лет го­во­рит Ро­зен­крат­цу и Гиль­дне­стер­ну, пытающихся манипулировать его чувствами: «Вы ду­мае­те, что мо­же­те иг­рать на мне, как на дуд­ке? Ме­ня нель­зя на­страи­вать, как флей­ту или скрип­ку.»

Пси­хо­ло­ги­че­ская нау­ка от­ве­ти­ла на гам­ле­тов­ский во­прос по­ло­жи­тель­но. Да, мо­жет. Имея клю­чи к внут­рен­ней жиз­ни че­ло­ве­ка, она спо­соб­на кон­тро­ли­ро­вать его эмо­ции, чув­ст­ва, мыс­ли. Пси­хо­лог объ­яс­ня­ет проблемы жизни пациента, вы­ры­вая их из ши­ро­ко­го  со­ци­аль­ного контекста, вне которого нет и не может быть понята их причина. Психоанализ — это не про­цесс са­мо­по­зна­ния лич­но­сти, са­мо­по­зна­ние при­хо­дит как ре­зуль­тат по­ни­ма­ния се­бя как час­ти общества, а об­­­л­е­­г­­чение стра­да­ний че­ло­ве­ка те­ряю­ще­го живые связи со все бо­лее ус­лож­няю­щим­ся,. становящимся все более анонимным, безликим ми­ром.

«Пси­хи­ат­рия, пси­хо­ло­гия и пси­хо­те­ра­пия се­го­дня, за­яв­ляя о се­бе как о нау­ке,  ис­сле­дую­щей внут­рен­нюю жиз­нь ин­ди­ви­да, яв­ля­ют­ся ин­­­­с­­т­­­ру­­­ме­нтами ма­ни­пу­ля­ции соз­на­ния. Ма­ни­пу­ля­ция соз­на­тель­ным и бес­соз­на­тель­ным объ­яв­ля­ет­ся фор­ми­ро­ва­ни­ем сво­бод­но­го че­ло­ве­ка.»  Эрих Фромм

Пси­хо­ана­лиз лишь один ин­ст­ру­мент из то­го ши­ро­кого на­бо­ра, ко­то­рый пред­ла­га­ет ры­нок пси­хо­ло­ги­че­ско­го сер­ви­са. В филь­ме «Про­ле­тая над гнез­дом ку­куш­ки», ге­рою, не­за­ви­си­мо­му в су­ж­де­ни­ях и по­ве­де­нии, уда­ля­ют ло­бо­вые до­ли моз­га, и это при­во­дит его в “нор­му” он ста­но­вит­ся по­слуш­ным и по­дат­ли­вым, в ко­неч­ном сче­те пре­вра­ща­ясь в зом­би, пе­­р­е­с­тает су­ще­ст­во­вать как лич­ность.

Се­го­дня тех­ни­ка хи­рур­ги­че­ско­го вме­ша­тель­ст­ва в мозг поч­ти не упот­реб­ля­ет­ся, су­зил­ся спрос и на пси­хо­ана­лиз, их сме­ни­ла фармакология, ко­то­рая, как фор­ма пси­хо­ло­ги­че­ско­го кон­тро­ля, про­ста, дос­туп­на по це­не, не тре­бу­ет боль­ших вре­мен­ных за­трат и, в це­лом, бо­лее эко­но­мич­на, не­же­ли “conditioning”, пси­хо­ана­лиз или хи­рур­гия.

По­яв­ле­ние антидепрессантов пред­ви­дел еще в 50-е го­ды Ол­дос Хакс­ли, на­звав­ший в «Этом пре­крас­ном, пре­крас­ном ми­ре» эти сред­ст­ва од­ним сло­вом, «Со­ма». При­няв «Со­му», ге­рои Хакс­ли, в его мире будущего, по­гру­жа­ют­ся в эй­фо­рию, в ко­то­рой ис­че­за­ют как внут­рен­ние кон­флик­ты, так и кон­флик­ты с об­ще­ст­вом. Предвидение Хаксли было верным, единственное в чем он ошибся, это название, сегодня “Сома” – это Прозак.

Со­вре­мен­ный пси­хо­те­ра­певт мог бы пред­ло­жить при­ни­мать Про­зак Вил­ли Ло­ме­ну, ге­рою «Смер­ти ком­ми­воя­же­ра», потерпевшему жизненный крах в борьбе за успех и кон­чаю­ще­му жизнь са­мо­убий­ст­вом. Он мог бы так­же вы­пи­сать не­сколь­ко ре­цеп­тов из сво­его на­бо­ра и Гамлету, Офелии, королю Лиру.

Лекарственная те­ра­пия, ос­но­ван­ная на пре­ам­бу­ле, что пси­хо­ло­ги­че­ские про­бле­мы — это не­дос­та­ток или пе­ре­из­бы­ток тех или иных хи­ми­че­ских эле­мен­тов в ор­га­низ­ме че­ло­ве­ка, по­сте­пен­но вы­тес­нила с аван­сце­ны пси­хо­ана­лиз и пси­хо­ло­ги­че­ский тре­наж. Асо­ци­аль­ное по­ве­де­ние, пре­ступ­ность, аг­рес­сив­ность, при­стра­стие к ал­ко­го­лю, азарт­ным иг­рам, нар­ко­ти­кам или к на­си­лию рас­смат­ри­ва­ют­ся как ре­зуль­тат на­ру­ше­ния био­хи­ми­че­ско­го ба­лан­са. При­чи­ны асо­ци­аль­но­го по­ве­де­ния  — пло­хая на­след­ст­вен­ность, на­ли­чие лиш­не­го хро­мо­со­ма.

Пси­хо­троп­ные сред­ст­ва ис­поль­зу­ют­ся для контроля над поведением, они ней­тра­ли­зуют эмо­ции, ко­то­рые по­ро­ж­де­ны со­ци­аль­ны­ми ус­ло­вия­ми и, по сло­вам Ноа­ма Хом­ско­го, «Прозак — это ни­что иное как хи­ми­че­ская сми­ри­тель­ная ру­баш­ка. Не­да­ром ко­ли­че­ст­во пси­хо­ло­гов и пси­хи­ат­ров се­го­дня пре­вы­ша­ет ко­ли­че­ст­во по­ли­цей­ских в стра­не.»

Боль­шин­ст­во пси­хо­ло­ги­че­ских про­блем, страх, раз­дра­же­ние, стресс, гнев или без­раз­ли­чие — это ес­те­ст­вен­ная ре­ак­ция на ок­ру­жаю­щую со­ци­аль­ную сре­ду. Пси­­­­­­­­­­х­о­ло­г же убе­ж­да­ет сво­его кли­ен­та, что его не­га­тив­ные ре­ак­ции не от­ра­жа­ют ре­аль­но­сти, это его сол­лип­ти­че­ские фан­та­зии, и, в оп­ре­де­лен­ном смыс­ле, это вер­но, по­то­му что ус­ло­вия жиз­ни за­го­ня­ют че­ло­ве­ка в ин­­д­и­­ви­­ду­а­льный ко­кон, в замк­ну­тый на се­бе мир, мир сол­лип­си­че­ских фантазий.

При­ня­то счи­тать, что че­ло­век бу­дет сча­ст­лив и пси­хо­ло­ги­че­ски ус­той­чив, ес­ли у не­го дос­та­точ­но еды, ес­ли он име­ет кры­шу над го­ло­вой, ес­ли у не­го по­сле ра­бо­ты ос­та­ет­ся дос­та­точ­но сил, что­бы раз­вле­кать­ся, ес­ли у не­го бу­дут не­ог­ра­ни­чен­ные воз­мож­но­сти при­об­ре­тать все боль­ше и боль­ше ве­щей.

Но эта ло­ги­ка не мо­жет от­ве­тить на во­прос, по­че­му в наи­бо­лее эко­но­ми­че­ски пре­ус­пе­ваю­щих стра­нах, Шве­ции, Швей­ца­рии и Со­еди­нен­ных Шта­тах, самый высокий процент людей ис­пы­ты­ва­ют по­сто­ян­ный пси­хо­ло­ги­че­ский дис­ком­форт, ко­то­рый во мно­гих слу­ча­ях пе­ре­рас­та­ет в пси­хи­че­ские за­бо­ле­ва­ния. Те, кто не в со­стоя­нии при­спо­со­бить свою пси­хи­ку к мо­но­тон­но­сти, пре­сно­сти стан­дар­ти­зи­ро­ван­ной жиз­ни, ухо­дят от не­вы­но­си­мо­го дав­ле­ния де­гу­ма­ни­зи­ро­ван­ной ат­мо­сфе­ры в ду­шев­ные бо­лез­ни.

Улуч­ше­ние ма­те­ри­аль­ных ус­ло­вий не при­ве­ло к бо­гат­ст­ву эмо­цио­наль­но­го, ду­хов­но­го на­пол­не­ния, к пол­но­цен­но­сти, объ­е­му су­ще­ст­во­ва­ния. По­бе­да тех­ни­че­ско­го про­грес­са и соз­да­ние «эко­но­ми­че­ско­го че­ло­ве­ка», по оп­ре­де­ле­нию Фром­ма, сфор­­м­и­­ро­­вало «…об­ще­ст­во глубоко не­сча­ст­ных лю­дей — оди­но­ких, веч­но оза­бо­чен­ных, за­ви­си­мых, ду­шев­но уг­не­тен­ных,… они чув­ст­ву­ют, что жи­вут не жи­вя, что жизнь про­хо­дит сквозь паль­цы, как пе­сок.»

Panic attack, anхiety attack, quiet desperаtion, нерв­ные сры­вы, со­стоя­ние от­чая­ния, эти оп­ре­де­ле­ния са­мо­чув­ст­вия по­сто­ян­но фи­гу­ри­ру­ют в диа­ло­гах, как буд­то бы не имею­щих для это­го ни­ка­ких объ­ек­тив­ных при­чин, пре­ус­пе­ваю­щих аме­ри­кан­цев. Но объ­ек­тив­ная при­чи­на есть, ор­га­ни­ка че­­­­л­­о­­века со­про­тив­ля­ет­ся про­цес­су пре­­­в­р­­а­­щения в пло­скую фи­гур­ку из муль­ти­п­ли­ка­ции.

Эрих Фромм на­зывал че­ло­ве­ка, полностью адаптированного к среде обитания, ау­ти­стом. Ау­тист, про­из­вод­ное от сло­ва out, вне, че­ло­век, жи­ву­щий вне че­ло­ве­че­ско­го ми­ра. Он лишен каких либо эмоций, но хо­ро­шо раз­би­ра­ет­ся в ма­те­ма­ти­ке, ма­­ш­инах и ме­ха­низ­мах, и в его гла­зах дру­гие лю­ди не более чем часть машинного мира.

Это че­ло­ве­к спо­соб­ный ре­шать слож­ней­шие ма­те­ма­ти­че­ские за­да­чи и не­ со­стоя­тель­но­го в эмо­цио­наль­ных от­­н­о­­ше­­ниях с дру­ги­ми людь­ми. Он не по­ни­ма­ет те фор­мы жиз­ни, ко­то­рые не под­да­ют­ся ра­цио­на­ли­за­ции, и, как и ком­пь­ю­тер, вла­де­ет толь­ко фор­маль­ной, стан­дарт­ной, нау­ко­об­раз­ной ре­чью, не про­­­­ч­­и­­ты­ва­я ню­ан­сов жи­во­го, час­то не­ло­гич­но­го язы­ка. Об­ще­ние для не­го лишь сред­ст­во ком­му­ни­ка­ций, как ма­ши­на-ком­пь­ю­тер, он пе­ре­да­ет и при­ни­ма­ет ин­фор­ма­цию.

«Че­ло­век, ве­ду­щий се­бя, как ма­ши­на, ни­ко­гда не за­ду­мы­ва­ет­ся над тем, кто он есть. Он ви­дит се­бя та­ким, ка­ким ему по­ло­же­но быть. Ис­кус­ст­вен­ная улыб­ка за­ме­ня­ет ему ес­те­ст­вен­ный смех, по­верх­но­ст­ная бол­тов­ня за­ме­ня­ет пол­но­цен­ное об­ще­ние. Осоз­на­вая се­бя лишь че­рез функ­цио­наль­ные, фи­зи­че­ские ре­ак­ции на мир, он не в со­стоя­нии пе­ре­жи­вать глу­бо­кие эмо­ции ра­до­сти или ду­шев­ной бо­ли.» Эрих Фромм.

Ау­тизм счи­тается за­бо­ле­ва­ни­ем ге­не­ти­ческим, но почему тогда ко­ли­че­ст­во слу­ча­ев ау­тиз­ма с ка­ж­дым го­дом воз­рас­та­ет? Про­пор­ция нор­маль­ных и ау­тич­ных де­тей 60 лет на­зад бы­ла 1 на 10,000, се­го­дня 1 на 200. Рост ау­тиз­ма в ми­ре уже со­пос­тав­ля­ют по мас­шта­бам с эпи­де­ми­ей, но это со­ци­аль­ная эпи­де­мия, ре­зуль­тат при­спо­соб­ле­ния че­ло­ве­ка к ма­шин­но­му ми­ру.

Ме­ди­цин­ская нау­ка го­во­рит, что при­чи­ной ау­тиз­ма яв­ля­ет­ся не только генетика, но и на­ли­чие рту­ти в еде, ле­кар­ст­вах, вак­ци­нах. Но, как то­гда объ­яс­нить, что наи­боль­шее ко­ли­че­ст­во ау­тич­ных де­тей, 1 на 50, ро­ж­да­ет­ся в Си­ли­ко­но­вой до­ли­не, ми­ро­вом цен­тре ком­пь­ю­тер­ной тех­но­ло­гии, это де­ти ком­пь­ю­тер­ных ге­ни­ев, а они едят ту же еду, упот­реб­ля­ют те же ле­кар­ст­ва, что и все на­се­ле­ние стра­ны.

Че­ло­век — са­мо­адап­ти­рую­щая­ся ма­ши­на, он, под влия­ни­ем об­ще­ст­вен­ных ус­ло­вий, вы­ра­ба­ты­ва­ет в се­бе те ка­че­ст­ва, ко­то­рые тре­бу­ет от не­го ло­ги­ка вы­жи­ва­ния, вы­жи­ва­ния в рациональном ми­ре ма­шин. Че­ло­век, ка­ким он был во все вре­ме­на, со свои­ми им­пуль­са­ми, сме­ной на­строе­ний, про­ти­во­ре­чи­вы­ми же­ла­ния­ми дол­жен ис­чез­нуть, на смену ему должен придти Новый Человек, Постчеловек.

Эко­но­ми­че­ская де­мо­кра­тия, фа­шизм и со­вет­ский ком­му­низм соз­да­ва­ли но­во­го че­ло­ве­ка, ка­ж­дый по-сво­ему, спе­ци­фи­че­ски­ми для ка­ж­дой стра­ны сред­ст­ва­ми, но, в це­лом, са­му идею сфор­му­ли­ро­вал точ­нее дру­гих Лев Троц­кий, ко­то­рый пи­сал еще в 1917 го­ду: «Че­ло­ве­че­ст­во по­ста­вит се­бе це­лью соз­дать бо­лее вы­со­кий об­ще­ст­вен­но-био­ло­ги­че­ский тип, ес­ли угод­но, сверх­че­ло­ве­ка.»

Появляющийся сегодня “сверхчеловек”, это дви­же­ние от высших ор­га­ни­че­ских, слож­ных форм к низ­шим, эле­мен­тар­ным, ме­ха­ни­че­ским. Со­вре­мен­ная тех­но­ло­ги­че­ская ци­ви­ли­за­ция соз­дает че­­л­о­­века слож­­н­ого по сво­им внеш­ним про­яв­ле­ни­ям, слож­ным, как ма­ши­ны, с ко­то­ры­ми он ра­бо­та­ет, и уп­ро­щен­ным внут­рен­ним ми­ром.

«Ко­гда все дей­ст­вия, мыс­ли, чув­ст­ва че­­­­­­­­­­л­­о­­века ра­цио­на­ли­зи­ро­ва­ны, т.е. функ­цио­наль­ны, он, как и ма­ши­на, про­из­во­дит мно­же­ст­во по­сто­ян­но по­вто­ряю­щих­ся дей­ст­вий и так­же, как и ма­ши­на, он внут­рен­не мертв.» Не­мец­кий со­цио­лог Фрид­рих Мюллер.

Мож­но ли со­хра­нить эмо­цио­наль­ный мир че­ло­ве­ка в ус­ло­ви­ях все бо­лее воз­рас­таю­щей ра­цио­на­ли­за­ции всех жиз­нен­ных про­цес­сов? По-ви­ди­мо­му, мож­но, но толь­ко от­ка­зав­шись от тех­ни­че­ско­го и ма­те­ри­аль­но­го про­грес­са. А ведь имен­но ра­цио­на­ли­за­ция, уни­фи­ка­ция про­из­вод­ст­ва и об­ще­ст­вен­ной жиз­ни пре­дос­та­ви­ли мно­го­мил­ли­он­ным мас­сам вы­со­кий уро­вень жиз­ни, ко­­т­о­­рого боль­шин­ст­во на­се­ле­ния бы­ли ли­ше­ны в те­че­ние ве­ков. Бла­го­да­ря об­ще­ст­ву-ма­ши­не и ра­бот­ни­ку, пол­но­стью к ней адап­ти­ро­ван­но­го, мож­но бы­ло соз­дать дос­той­ные ус­ло­вия че­ло­ве­че­ско­го су­ще­ст­во­ва­ния.

Рос­сий­ский со­цио­лог Алек­сандр Зи­новь­ев на­звал это об­ще­ст­во-ма­ши­ну «гло­баль­ным че­­­­л­о­­в­­ей­­ником». Его чер­ты на­ча­ли про­яв­лять­ся 20-ые го­ды про­шло­го ве­ка, ко­то­рые от­ме­чал фран­цуз­ский пи­са­тель и дра­ма­тург Жорж Дю­­­а­мель: «Что оше­лом­ля­ет ев­ро­пей­ца в Аме­ри­ке — это по­ра­зи­тель­ная схо­жесть че­ло­ве­че­ской жиз­ни с жиз­нью му­ра­вей­ни­ка.»

Се­го­дня это уже ни­ко­го не оше­лом­ля­ет, новые районы мно­гих го­ро­дов со­вре­мен­но­го ми­ра не­от­ли­чи­мы друг от дру­га, изо­щрен­ные гео­мет­ри­че­ские формы ги­гант­ских зда­ний соз­да­ют впе­чат­ле­ние че­ло­ве­че­ских уль­ев с мил­лио­на­ми оди­на­ко­вых яче­ек. На ули­цах мировых столиц ту­ри­сты со все­го све­та ни­чем не от­ли­ча­ют­ся друг от друга, ни внеш­ним ви­дом, ни по­ве­де­ни­ем. Их мож­но от­ли­чить толь­ко по язы­ку, но, по-ви­ди­мо­му, и это от­ли­чие вско­ре ис­чез­нет, анг­лий­ский ста­но­вит­ся язы­ком всей пла­не­ты.

Му­ра­вей­ник, как про­об­раз ра­цио­наль­но по­стро­ен­но­го че­ло­ве­че­ско­го об­ще­ст­ва, наи­бо­лее со­от­вет­ст­ву­ет прин­ци­пу тех­но­ло­ги­че­ско­го об­ще­ст­ва, в ко­то­ром лю­ди, как и му­ра­вьи, дей­ст­ву­ют по за­дан­ной про­грам­ме. Му­ра­вьи по про­грам­ме, за­дан­ной ге­не­ти­кой, че­ло­век по про­грам­ме, за­дан­ной об­ще­ст­вом.

Фран­цуз­ский фи­ло­соф Ко­жев так пред­став­лял се­бе бу­­д­у­­щего че­ло­ве­ка-му­ра­вья: «Это су­ще­ст­во бу­дет вы­пол­нять мно­гие из тех функ­ций, ко­то­рые вы­пол­нял че­ло­век. Оно бу­дет соз­да­вать зда­ния, но та­кие, ко­то­рые бу­дут на­по­ми­нать му­равь­и­ные ульи. Оно бу­дет во­вле­че­но в раз­лич­ные фор­мы об­ще­ния, но то­го же сор­та, что и жуж­жа­ние пчел. Оно бу­дет соз­да­вать ис­кус­ст­во, но это бу­дет не­что по­доб­ное то­му, как пау­ки ткут пау­ти­ну. Оно бу­дет соз­да­вать му­зы­ку, ко­то­рую соз­да­ет при­ро­да, му­зы­ку ква­каю­щих ля­гу­шек и стре­ко­чу­щих ци­кад. Оно бу­дет чув­ст­во­вать се­бя сча­ст­ли­вым в тех же фор­мах, в ко­то­рых чув­ст­ву­ют се­бя сча­ст­ли­вы­ми жи­вот­ные. Воз­вра­ще­ние че­ло­ве­ка в жи­вот­ный мир рань­ше ка­зал­ось толь­ко од­ним из пу­тей, по ко­то­ро­му мо­жет пой­ти че­ло­ве­че­ст­во, но се­го­дня это един­ст­вен­ный путь.»

В этом ми­ре-му­ра­вей­ни­ке че­ло­век бу­дет чув­ст­во­вать се­бя сво­бод­ным как жи­вот­ное в при­ро­де. Сво­бод­ным в борь­бе за вы­жи­ва­ние, за до­ми­ни­рую­щее по­ло­же­ние в сво­ей со­ци­аль­ной груп­пе, за сек­­с­у­а­ль­но­е удов­ле­тво­ре­ние.

Автор — Михель Гофман

Сквернословие — лекарство от страха или осознанное загрязнение своей души?

Сквернословие — лекарство от страха или осознанное загрязнение своей души?

Краткая аннотация: в статье показано, что человек выражая свои мысли при помощи нецензурных выражений, загрязняет свое энергетическое пространство. Приводится гипотеза о том, что нецензурные выражения являются синонимами недосказанности внутреннего страха. Даны рекомендации по употреблению (неупотреблению) в своей лексике нецензурных выражений.

Русские люди — самые отъявленные матерщинники на всем белом свете. Это знают абсолютно все образованные и необразованные люди. Это звучит как аксиома жизни, которую, наверное, можно как опровергнуть, так и лишний раз утвердительно озвучить, при наличии знаний о других мировых культурах людей.

Конечно же, во всех традициях и языках мира существуют нецензурные слова, которые, как правило, везде выполняют свою определенную функцию. Основой этой функции является осознанное загрязнение своего энергетического пространства. Конечно, кто-то из людей может возразить, что для него такие знания и утверждения неизвестны и поэтому всё это из разряда выдумок. Но тем не менее вы и сами можете опровергнуть или наоборот согласиться с доводом, проведя небольшой для себя эксперимент. Например, осознанно грязно выругайтесь в приличном обществе незнакомых вам людей и посмотрите на их реакцию, почувствуйте внутренне свое поле вокруг себя, которое будет напоминать запах скунса или еще кого-то из смердящих существ. Отчасти ваше поле в этом случае может на какое-то время выступить своего рода защитой от нападения извне других людей, которым в корне претят нецензурные слова или они такие чистые, что боятся испачкаться чужой грязью. А можно в этом случае и по физиономии схлопотать.

Русские люди много матерятся, но они при этом имеют мощную защиту от своей земли, от своего огромного пространства, которое их как чистит, так и забирает в себя их грязные слова и мысли. Наверное, можно даже сделать предположение о том, что на русской земле существуют определенные места, где хочешь или не хочешь, а материться будешь как сапожник, даже независимо от того, что этого не практикуешь в своей жизни. Загрязненная территория делится с людьми своими нецензурными «радостями», которые до вас на ней кто-то оставил.

Сквернословие — это речь, наполненная скверными и непристойными словами.

Интересно, кто и, самое главное, для чего наполняет свою речь нецензурными словами, какие силы заставляют человека употреблять их в своей жизни? Иногда ответ приходит сразу и становится он очевидным и простым, так как сам человек ее и наполняет для усиления своих эмоций. Это наполнение происходит независимо от пола, будь то мужчина или женщина. Конечно же, в публичных местах выражаться и изъясняться непристойными словами неприлично и некрасиво. Но от этих знаний и правил поведения в обществе нецензурных слов не становится меньше, а порой без специального переводчика по сквернословию и не сообразишь, что хотел тебе сказать ваш собеседник.

Люди матерились, матерятся и будут материться. С одной стороны, это полузакрытая и неприличная тема для публичного обсуждения, а с другой стороны, это неотъемлемая и достаточно древняя часть нашей жизни и от нее никуда не уйдешь. Материться или не материться — это выбор самого человека, и в большинстве случаев осознанный.

Теме нецензурных слов и выражений посвящено много трудов, даже есть и научно-исследовательские работы. Существует история, что, когда в МГУ была защита диссертации по истории развития мата, его культуре внедрения и т.д., желающих послушать заявленную тему было настолько много, что слушание диссертации пришлось перенести в актовый зал. Хотя диссертация и была закрытой, для служебного пользования, но мест на всех желающих ее послушать не хватило даже при таком раскладе дел.

В юности подросток намного чаще выражает свои мысли при помощи нецензурных слов, нежели в зрелом возрасте. Что это: познание окружающего мира с помощью других, неизвестных ему слов или усиление своих эмоциональных чувств? А может быть, он не знает других выражений, так как его родители, близкие люди, друзья, находившиеся рядом с ним, общались только на этом виде языка и не подсказали, не научили его, что есть совсем другие слова и выражения? Это навряд ли, так как жизнь в социуме настолько разнообразна, что выделять и вычленять что-то одно значимое довольно затруднительно и неэффективно. Что бы это ни было, но нецензурные слова и выражения — это прежде всего привлечение в свое энергетическое поле «грязной, разрушительной» энергии и силы, которыми обладают скверные слова. Слова имеют свои формы (размер, объем, время), и эти формы могут материализоваться, т.е. иметь как созидательную силу, так и разрушительную. Сквернословие относится к разрушительной энергии, так как сложенные буквы в нецензурном слове обладают довольно действенной и внедряющей силой.

Когда рождается человек, то он приходит в этот мир довольно чистым. Познание им окружающего мира происходит шаг за шагом. Его учителя по жизни также имеют разный уровень развития своей души и разные накопленные знания. Мы получаем тех учителей, которых заслужили и с которыми мы должны пройти свои уроки в каждом определенном возрасте. Пройдя очередной жизненный урок, мы получаем уже следующего учителя. Учителя бывают как небесные, так и земные. Мне лично с трудом представляется, что духовный, небесный учитель будет преподавать азы нецензурных слов. Все земное идет и приходит от земного. Сквернословие — это уровень «низкой, животной» энергии. Но даже этот уровень человек должен пройти в своей жизни, пусть даже если ему это неприятно и противно. Одно дело — употреблять нецензурные слова в своем обиходе как связывание речи, как разнообразие неизвестных звуков, совсем другое дело — когда человек живет этими словами, в этих словах, нецензурными мыслями, в поле грязи и разврата.

«Запретный плод всегда сладок» — такое выражение довольно часто употребляют люди, когда хотят оправдать свои слова и поступки, на которые не всегда дают честный ответ, прежде всего сами себе. Именно сквернословие многие «честные» люди выдают за свой запретный плод.

В своем развитии человеку свойственно искать и проходить чистые и грязные помыслы. И это прежде всего внутренний позыв его души, ее испытание. Выбор есть всегда: продолжать дальше загрязняться или же, уже осознанно зная законы энергетического прилипания разрушающей энергии, жить другой жизнью.

Внутреннее развитие и познание окружающего мира в жизни любого человека проходит ежедневно, главное, это отслеживать. Когда я был директором механического завода, я как-то рано утром подошел к одному из своих рабочих и интеллигентно стал объяснять ему, что существует определенный график поставки изготовленной продукции, в технологической цепи которой он и участвовал. Другими словами, ему необходимо было поднапрячься и ускорить сдачу изготовленных им деталей. Сначала он что-то тупо промычал мне в ответ, что все, мол, ясно и понятно, и тихо отошел к своему рабочему месту. После обеда я снова подошел к его станку, чтобы посмотреть, как он выполняет мой приказ, и увидел, что работа продолжается все так же, т.е. в спокойном и размеренном темпе. На мой немой вопрос «В чем дело?» он сильно обеспокоился и не мог понять, что от него требуется. Когда мне пришлось повысить свой голос, грязно выругаться и объяснить ему, что он совсем не прав и что именно из-за него одного «хорошего» человека  весь коллектив останется без зарплаты, он сразу все понял и уяснил. Но ключевые его слова были бесподобны: «Владимирович, ты бы так все сразу и сказал, доходчиво и понятно, а то все ходишь вокруг да около!» Но справедливости ради следует отметить, что все-таки большая половина моего рабочего коллектива понимала нормальный человеческий язык и общение без нецензурной лексики.

Бытует мнение, что русский мат — самый мощный и самый пробиваемый говор среди других языков, что даже и не понимающие его смысл люди других национальностей чувствуют это. В качестве примера можно привести разговор наших туристов в каком-нибудь иностранном государстве, в магазинчике, особенно когда они достаточно плохо знают язык аборигенов, но, тем не менее, пытаются обоснованно, для себя естественно, сбросить цену на товар. Или еще можно привести в качестве примера студентов-иностранцев, которые учились в России и хорошо знают русский язык. Когда два земляка, например немца или индуса разговаривают между собой на их родном языке, то в их эмоциональном разговоре смачно и мощно выскакивают русские нецензурные слова и выражения. Спрашиваешь, почему, когда вы разговариваете на родном языке, выскакивают нецензурные слова на русском языке? Отвечают довольно просто, что у нас, в нашем языке, нет таких мощных слов. А если быть точным, то нет такой разрушающей энергии и пробиваемой силы слов, особенно в адрес своего собеседника. Человек сам, иногда осознанно, привлекает в свое поле эту гадкую для себя энергию.

Хорошо это или плохо? Опять не могу дать однозначный ответ, так как в этот момент человек, может быть, хочет наполнить себя грязью, так зачем ему надо мешать? Когда грязно выражаются молодые люди и это похоже со стороны на собачий лай, то возникает вопрос: в каком детском учреждении, в какой такой средней школе или институте им преподавали такие слова? Не украшают нецензурные слова девушек и женщин, особенно когда это происходит прилюдно или публично.

В советские времена у нас в институте «гуляло» самиздатовское-капиталистическое издание «Словарь русских нецензурных слов». Желающих втихую ознакомиться с его содержанием не было отбоя — как у юношей, так и девушек, как у профессоров, так и обычных ассистентов кафедр.

Во взрослом периоде проживания, а если быть более точным, то пенсионеры уже не так смачно и часто ругаются и употребляют нецензурные слова в своем лексиконе, как они это делали в молодом возрасте. Не следует здесь путать, что употреблять и знать — это совсем разные понятия.

Довольно часто в жизни самые близкие и родные люди, например муж и жена или родители со своими подросшими детишками, зачастую стараются ударить друг друга как можно больнее, и такими ударами как раз и выступают нецензурные слова. Когда они не в состоянии выразить свои мысли, то в ход идут самые нецензурные и оскорбляющие друг друга выражения. Причем они искренне уверены, что именно сквернословие наиболее доходчиво доходит до ушей собеседника. Но они не совсем вникают в природу обратной связи силы своих выпущенных в пространство нецензурных слов. Эта сила формирует вокруг них увеличенную, пропорционально количеству матерщинников, энергию грязи, которой они одновременно заражаются, причем независимо от того, кто больше, а кто меньше выпустил в пространство этих слов. А если рядом с ними в тот момент находятся маленькие дети, то они также хватают вирус мата и заражаются этими словами. И не удивлюсь, если внутри человека находящиеся нецензурные выражения, не выпущенные наружу, могут размножаться и приводить его к различным заболеваниям. Но в то же время это не значит, что надо идти и публично их выпускать везде, тем самым избавляясь от них. В ряде случаев человек применяет нецензурные слова, искренне надеясь, что это является его защитной формой от внедрения, иногда и физического, в поле его энергетического пространства. Другими словами, сквернословие выступает как лекарство от его страхов, тревог и депрессии.

Избавляться от грязных слов крайне необходимо, и это можно делать, глядя и выговаривая на бегущую струю воды из крана или смотря на пламя огня. Но делать это необходимо осознанно, чтобы понимать, что в этот момент чистится ваше энергетическое поле, не заражая при этом рядом находящихся с вами людей.

Материться или не материться — это выбор каждого человека, и заставить его вот так сразу, одним махом, отказаться от этого «удовольствия» — довольно трудное занятие. Зачастую свою невозможность выражения мыслей, свою недосказанность человек «зашлифовывает» нецензурными словами, считая, что его так лучше поймут другие люди или он более раскрепощено и доходчиво выражает свои невысказанные мысли, употребляя нецензурную лексику. Мой вывод довольно прост — хотите материться — материтесь себе на здоровье, только делайте это осознанно, зная, что происходит в этот момент внутри вас и рядом с вами. Невысказанность своих мыслей, или неумение простраивать свои выражения нормальным и понятным языком, надо осознавать, а не пытаться экспериментировать с изливанием нецензурных слов. Но лучше делать хоть что-то, чем вообще ничего не делать!

Автор — Саяпин Евгений

С тех пор они жили долго и счастливо…

С тех пор они жили долго и счастливо…

Все мы мечтаем о том, чтобы рядом с нами были верные друзья, любимые люди, понимающие коллеги. И вообще, люди, которые готовы нас понимать и поддерживать. Но вот, что странно… Все люди этого хотят, но почему-то никто не получает в полной мере.

Как вы думаете, почему?

Я лично полагаю, что мы хотим, чтобы это свалилось нам на голову как бы само собой. Бац! И рядом с тобой верный друг. И, что бы ни происходило, он будет нашим верным другом. Понимаете, чего не хватает в этом желании? Правильно, — нашей с Вами активности. Он-то нам верный друг, а мы ему? И что конкретно мы сделали, чтобы он остался нашим верным другом навсегда?

По-моему, именно здесь и скрыт секрет! Друзей надо создавать и растить нашими собственными усилиями. Как детей, как сад. Иначе в какой-то момент Вы вдруг поймете, что друга у Вас уже нет.

Разумеется, близкие отношения первоначально базируются на совместных интересах, симпатиях и антипатиях. Если человек Вам глубоко безразличен, то никаких отношений не возникнет.

Такая вот возникшая симпатия – подарок судьбы. Она возникает сама, легко преодолевает все преграды и создает основу для взаимопонимания.

Прекрасно! И что же дальше?

А дальше, мы начинаем думать, что так и будет всегда. Она же меня любит, значит, поймет, простит и будет любить всегда. Он же мне друг, значит, никогда не подставит, поддержит во всем, а то и пожертвует для меня своим временем, деньгами и интересами.

И, когда это вдруг заканчивается, мы страшно удивляемся. Как же он, она, они могли?! Ведь мы же были так близки и так доверяли друг другу…

Отчего же так происходит?

Да, в общем, ответ прост – мы слишком были заняты своими делами и интересами и не обращали внимания на поддержание межличностных отношений. Мы ничего не сделали для того, что они нас любили и поддерживали как прежде.

А на работе? Все ведь то же самое. Мы пишет деловые письма, ставим людям задачи, но редко подходим к ним, чтобы просто сказать что-то по-человечески. А потом удивляемся, что сотрудники так безразлично относятся к работе. Но, если работа – только обязаловка, как можно к ней относиться небезразлично? Ради денег? Да, помилуйте!

Что же делать, чтобы привязать к себе людей, поддержать их интерес к себе, их хорошее отношение? Необходимо правильно выстраивать межличностные отношения. Это можно поставить как навык, как привычку.

Помнится, в одной фирме, менеджеров которой я консультировала, я посоветовала директору раз в неделю просто проходить по офису и говорить с сотрудниками. Это серьезно повысило их мотивацию. По-хорошему, так надо создавать целый комплекс мер по повышению лояльности сотрудников. Возьмите тексты Ричарда Бренсона и посмотрите, как он добивался приверженности своих подчиненных делам компании. Там очень много ценных советов и замечаний.

Что же мешает нам постоянно и планомерно выстраивать и поддерживать отношения с близкими, друзьями, коллегами? Давайте рассмотрим наиболее часто встречающиеся причины.

  1. Страх. Страх быть непонятым, отвергнутым, выставить себя в дурацком свете, показаться навязчивым и т.д. Понятно, что страх и волнение при первых контактах с незнакомыми людьми это нормально. Проблема заключается в том, что для некоторых людей он перерастает в барьер, который не позволяет налаживать отношения.
  2. Неадекватная самооценка. С одной стороны, это может быть чувство, что я не могу быть интересен этим людям. А с другой, это представление о том, что они меня и так должны боготворить, чего тут делать какие-то дополнительные усилия.
  3. Глобальные выводы из отдельных ситуаций. Это идеи типа «я один раз уже попробовал, ничего хорошего из этого не вышло». Да, так тоже бывает. Но это не является правилом. Это случай. Обобщения негативного характера как бы «фокусируют» внимание на негативных моментах и постепенно убивают мотивацию к любым действиям, направленным на их развитие.
  4. Долженствование. Чувство, что я должен что-то делать для поддержания отношений, часто убивает мотивацию. Почему я должен что-то делать для поддержания отношений с мужем. А он? Что мне больше всех надо? Если Вам надо, значит Вам надо. Какая разница, как это расценивают другие. Я, например, всегда говорю своим клиентам, что посуду должен мыть тот, кого беспокоит то, что она не вымыта.
  5. Отсутствие навыков выражения эмоций. Частенько люди просто не знают, как сказать другому, что он важен и нужен. Многие спрашивают у меня, какими словами это делать… Но ведь слова не так уж и важны! Важнее, что Вы чувствуете. Если Вы позволите своему чувству выражаться вовне, слова найдутся.

Как быть, если существуют сложности с налаживанием межличностных отношений? Учиться. Приобретать навыки. Сделать это своей привычкой. Право же, вы не потратите своих усилий напрасно.

Каждый день, каждый час, каждую минуты мы вступаем в отношения с другими людьми. Знакомыми и незнакомыми, приятными и неприятными, близкими и далекими.

Построение любых отношений, не важно в бизнесе или в семье, требует от человека определенных универсальных навыков. Развитие и совершенствование этих навыков позволяет легко и комфортно строить отношения с очень разными людьми. И, разумеется, добиваться своих целей.

Существуют тренинги межличностных отношений, на которых Вы сможете больше узнать о необходимых навыках и начать их применять.

Что они дают? Да, прежде всего, уверенность в межличностных отношениях. То есть умение спокойно и эффективно строить отношения с любым человеком и добиваться того, чтобы общение с ним было для Вас комфортным.

Перечислю основные навыки, которые необходимы для построения эффективных межличностных отношений:

  • Умение видеть и понимать чувства, которые испытывает другой человек, и догадываться о его желаниях на основании особенностей его поведения. Опыт показывает, что при желании практически любой человек к этому способен.
  • Умение понимать свои желания чувства и открыто о них говорить. Признаться самому себе в своих чувствах и решить, что конкретно хочешь – очень важный навык. Уверенный в себе человек обычно точно знает, что ему нужно, что ему приносит удовольствие и поэтому ему легче добиться своего.
  • Умение помочь партнеру выразить свои чувства и сформулировать желания. Этот навык снимает массу проблем в межличностных отношениях и существенно экономит время на их выяснение.
  • Умение открыто говорить о своих чувствах и желаниях. Важно при этом исключить моменты обиды или агрессии. Не наорать, не иронизировать, не говорить что-то вроде «ты никогда не мог этого понять»… А рискнуть открыться. «Мне страшно», «я переживаю», — вот правильные способы коммуникации.

Привычка грамотно применять эти умения в любых ситуациях общения, неважно, на работе, дома или в компании, позволит Вам стать мастером межличностного общения и заставит людей тянуться к Вам и искать Вашей дружбы.

Конечно, это накладывает некоторые обязательства…

Но зато верные друзья, преданные сотрудники, благожелательное начальство и верная жена – Вам обеспечены.

Автор – Котон Ирина

Изменяем свою жизнь!

Изменяем свою жизнь!

(пошаговая инструкция)

То, что ты не хочешь иметь завтра, отбрось сегодня, а то, что хочешь иметь завтра, — приобретай сегодня.(Ф.Аквинский)

Ты снова просыпаешься серым  унылым утром и в который раз понимаешь — что-то в этой жизни пора менять…Причем, не что-то, а очень многое! Но зачастую подобные планы так и остаются на уровне фантазий. Людям свойственно бояться перемен. Мы ждем их, мечтаем о них, но делаем все возможное, чтобы все оставалось как раньше. Потому что перемены  — это сложно. Сложно признаться себе в том, что твоя жизнь совсем не такая, как  хотелось бы, а «у меня все ок» — всего лишь маска. Сложно побороть страх неизвестного и отказаться от своей пусть несчастливой, но стабильности. И безумно сложно найти в себе силы,  чтобы начать действовать и изменить свою жизнь коренным образом. Что же делать, если вы все-таки решились? Для начала, не откладывать на завтра! Начинаем здесь и сейчас, пока не нашлись многочисленные отговорки.

  1. Конкретизируем свои желания. Любая работа над собой начинается с постановки цели. Четко сформулированный результат — уже 50% успеха. Поэтому здесь необходимо как можно подробнее  написать (да-да, именно написать!), чего вам не хватает для счастья. Пространство работает только с тем, чему дано имя. И это имя должно быть конкретным.
  2. Фильтруем. Сформулировав свои желания, стоит поразмыслить над их «подлинностью». Мы редко задумываемся о том, что из поставленных  целей действительно «наше», а  что «чужое» (т.е. навязано  родителями, окружением и др.). Ложные желания  всегда отнимают много сил. Они достигаются с огромным трудом, т.к. подсознание, в отличие от нашего разума, четко видит «чужое» и всячески препятствует исполнению. Но даже если подобная цель достигается, результат, как правило, разочаровывает. Истинные желания, напротив, встречают минимум препятствий на пути к исполнению, а их достижение приносит настоящую  радость.
  3. Оставляем в своем списке лишь подлинные  желания и начинаем работать с каждым из них.  Для каждого желания выписываем ресурсы, необходимые для  осуществления в две колонки: то, что уже есть и  то, чего нам  недостает (это могут быть определенные внутренние  качества, деньги, силы и многое другое).  Далее анализируем, насколько реально для каждого желания получить недостающие ресурсы в ближайшем будущем  и останавливаемся на той цели, к осуществлению которой вы можете приступить уже сейчас!
  4. Планируем свои дальнейшие действия. Представляем результат, подключаем воображение. Визуализация желаний — очень эффективный метод. Чем ярче и чётче будет  мысленный образ, тем больше энергии Вселенная подарит вам на его осуществление .
  5. Работаем со страхами. Так уж устроен наш внутренний мир, что подсознание  сопротивляется любым переменам, в том числе положительным. Ему так удобно, оно так привыкло. На этом этапе очень важно увидеть истинную причину своих страхов и разобраться с ними. Порой сделать это в одиночку достаточно сложно, в таком случае не стесняйтесь обратиться к специалисту, он поможет расстаться со своими опасениями раз и навсегда. Удача улыбнется тому, кто поверит в свои силы, простится со своими страхами и почувствует себя  Хозяином собственной жизни!
  6. «Заряжаемся»! Любая внутренняя революция требует энергетических затрат. Не стоит этим пренебрегать! Выделяем время , для того, чтобы набраться сил. Источник энергии всегда индивидуален: нравиться танцевать, но «было как-то не до этого»? Отлично! Сегодня как раз тот самый день, танцуйте! Любите бывать на природе? Отправляйтесь как можно скорее! Главное, что бы вы не делали, это должно приносить истинное удовольствие!
  7. Приступаем к осуществлению желания. Действуем по плану, но не боимся экспериментировать! Сделайте  что-то по-новому! Ведь известный способ иметь то, что никогда не имели — делать то, что раньше  никогда не делали.

Автор — Егорова Ольга

Кто рано встает…

Кто рано встает…

Из архива отдела кадров

Объяснительная

Я прихожу на работу все позже и позже, поскольку по утрам бегаю на стадионе с собакой —  мы встречаем восход солнца. А солнце все позже и позже восходит. Так будет до 22 декабря. После чего я обязуюсь приходить на работу все раньше и раньше.

Кто из нас ни разу в жизни не опаздывал? Вряд ли найдется такой человек.

Всем знакомо неприятное  чувство, смешанное из досады и раздражения, которое при этом испытываешь. Осадок остается надолго. А может, и весь день полетит под откос из-за этой, казалось бы, мелочи.

Психологи выделяют целый ряд причин, по которым человек может опаздывать.

Иногда опоздание – это скрытый саботаж. Таким образом человек может проявлять свое сознательное недовольство.

Некоторые считают, что опаздывая, они сохраняют свободу выбора, не позволяя никому загонять себя в жесткие рамки.

Другие стараются тем самым привлечь внимание к собственной персоне, получить психологическую выгоду от того, что без него не начнут какое-либо мероприятие.

Часто подсознательной причиной опоздания на работу является неудовлетворенность: человек не любит свою работу и на самом деле не хочет туда ходить. Так некоторые люди, даже встав на два часа раньше обычного, все равно опаздывают. То пуговица оторвется, то ключи потеряются. Включаются механизмы сопротивления и появляются разные “непредвиденные обстоятельства”.

Проведите несложный тест. Выявите, насколько серьезной для вас является проблема с опозданиями:

  1. Друзья, коллеги и семья считают, что я опаздываю:
    1. Почти никогда.
    2. Иногда.
    3. Постоянно.
  2. За последний месяц я чувствовала себя виноватой из-за опоздания:
    1. Один или два раза.
    2. Пять раз.
    3. Больше пяти раз.
  3. Когда я опаздываю, то:
    1. Ничего нельзя поделать: пробки, проблемы на дорогах.
    2. Можно избежать, нужно постараться.
    3. Просто не умею планировать свое время.
  4. Мои опоздания:
    1. Непредсказуемы.
    2. Касаются только встреч с друзьями, опозданий на работу.
    3. Касаются всего.
  5. Мои опоздания раздражают окружающих:
    1. Если да, то очень редко.
    2. Такое бывает, но нечасто.
    3. Чаще, чем мне бы этого хотелось.
  6. Я потеряла работу, повышение или друга из-за опозданий:
    1. Никогда такого не случалось.
    2. Один раз.
    3. Больше одного раза.
  7. Я пыталась справиться с опозданиями:
    1. Нет, это меня мало касается.
    2. Пару раз, но только чтобы поработать над собой.
    3. Неоднократно, но ничего не вышло.

Подведем итоги:
За каждый ответ: А — 1 балл; Б — 2 балла; В — 3 балла.

  • 7-9 баллов
    Хорошо. Все говорит о том, что опаздывать — не по вашей части. Каждый раз, когда вы опаздываете, будьте честны сами с собой: подумайте, что или кто не нравится вам, что заставляет вас опаздывать на встречу?
  • 10-12 баллов
    Вам нужно определить, сколько хлопот доставляют ваши опоздания вам и вашим близким. Может, вы просто не умеете организовывать свое время?
  • 13 баллов и больше
    Опоздания вредят вам. Это серьезное препятствие в жизни, которое не дает вам благополучно развиваться.

Если вы набрали более 10 баллов, советуем вам дочитать эту статью до конца.

Если не брать во внимание перечисленные выше психологические причины, то люди чаще всего опаздывают из-за банальной несобранности и проблем с планированием. Пробки на дорогах, задержки транспорта, домашние проблемы тоже говорят о неумении управлять своим временем.

Вспомните, как начинается утро. Звенит будильник. Вместо того чтобы сразу встать, мы разрешаем себе немного понежиться. Это так приятно!  Тем более, впереди еще куча времени — успею! И тут дремота берет свое. Через некоторое время открываем глаза – О, ужас! – через пять минут нужно выбегать из дома. Кое-как умывшись и не успев опомниться ото сна, бежим на работу, недовольные собой и всем окружающим миром.

Такое утро дает отрицательный заряд на весь последующий день. Из таких дней складывается наша жизнь.

Как научиться просыпаться с радостью, легко вставать и все успевать по утрам?   Многие скажут, что это нелегко. И будут правы. Только не потому, что большинство из нас так называемые совы. Теория про сов и жаворонков — из серии народных сказаний, которые передаются из поколения в поколение.

Научные исследования биоритмов человека давно подтвердили тот факт, что все люди рождаются “жаворонками”. Это потом режим сна и бодрствования родители-совы передают свои детям. Те, на кого окружающая среда повлияла в меньшей степени, остаются  жаворонками на всю жизнь.

Итак, наукой доказано, что для человека естественно — рано вставать. В период с 5 до 6 часов утра просыпается все живое, в это время наиболее сильна природная энергетика. Поскольку человек является частью природы, для его пробуждения эти часы наиболее благоприятны. В это время вставать намного легче, чем, например, в 7 часов, когда энергетический цикл Земли идет на спад. Недаром говорят: “Кто рано встает, тому Бог дает”. Однако, раннее пробуждение сопровождается хорошим тонусом и самочувствием, если ему предшествовал полноценный сон.

Решить проблему с режимом помогает обратный отсчет:

Например, вам нужно быть на работе к 8.30. Дорога до работы занимает у вас один час. Значит, вам нужно выйти из дома в 7.30. Для того, чтобы сделать макияж и одеться, вам необходимо двадцать минут —  в 7.10 садимся к зеркалу. Для завтрака и его приготовления вам необходимо еще 20 минут, следовательно, в 6.50 идем на кухню. Утренний душ занимает у вас тоже 20 минут, значит, в 6.30 — в ванную. Отводим 30 минут на зарядку, одевание и уборку кровати. Получается, что будильник нужно поставить на шесть часов. Лечь спать необходимо не позднее 24.00, поскольку шесть часов – минимально необходимое время для восстановления сил. Если засыпаете с трудом, отнимите время, необходимое вам для засыпания.

Чтобы этот план заработал, откажитесь от навязчивой идеи сделать что-либо утром по-быстрому, даже если это совсем пустяковое дело и “не займет много времени”. Если вы включаете утром телевизор, выключайте его сразу же, как наступит час “Х” – время выхода на работу. Если есть вероятность, что вы все-таки увлечетесь интересным сюжетом, тогда совсем не включайте телевизор. Устройте соревнования с самим собой. Пообещайте себе какое-нибудь существенное вознаграждение, если продержитесь в таком режиме три недели —  любая привычка формируется 21 день.

Попробуйте изменить свой цикл. Ложитесь вовремя. Вставайте сразу после первого пробуждения. Не залеживайтесь в кровати – это отнимает силы. Сделайте это уже сегодня. Не ждите завтра, понедельника, новолуния и т.д. Эти рекомендации помогут вам справиться с проблемами на работе, со здоровьем и существенно улучшить качество своей жизни. А всего-то – жить в согласии с самим собой и с природой!

Автор — Летицкая Марина

Лечебная физкультура глазами психолога

Лечебная физкультура глазами психолога

Лечебная физкультура… Как часто дети с двигательными нарушениями слышат это словосочетание! У некоторых из них этот метод вызывает положительное отношение, поскольку помог им овладеть полезными навыками, почувствовать себя более самостоятельными и независимыми, изменить жизнь к лучшему. Другими детьми лечебная физкультура воспринимается как бесполезное и нудное занятие, которое сопровождается периодическими конфликтами с родственниками и другими негативными переживаниями. Нередко родители обеспокоены тем, что ребенка очень трудно заставить заниматься гимнастикой, он либо ленится, ища любой предлог отложить это мероприятие «на потом», либо активно сопротивляется – плачет, злится, обесценивает заботу близких и так далее. На вопрос, почему для кого-то лечебная физкультура – спасение, а для кого-то наказание, однозначно ответить сложно. Понимание этой проблемы  возможно при использовании комплексного подхода, заключающегося в рассмотрении опыта различных специалистов. Мне, как психологу, работающему с детьми, имеющими нарушения опорно-двигательного аппарата, важно определить психологические составляющие лечебной физкультуры и их влияние на эмоциональное состояние детей и их развитие. Я начала  разбираться в причинах того или иного отношения ребят к лечебной гимнастике, беседовала с ними и их родителями, посещала занятия ЛФК, изучала необходимую литературу. В результате возникло желание поделиться своим мнением по поводу существующей проблемы, а также обозначить возможные пути ее решения .

В отличие от других методов, отводящих пациенту пассивную роль в процессе лечения, лечебная физкультура помогает ребенку решить важные психологические задачи, необходимые для его полноценного развития:

—  научиться чувствовать собственное тело, определять его реакции на различные воздействия внешней и внутренней среды и отвечать на них адекватным способом;

— увеличить возможности для спонтанного проявления двигательной активности и удовлетворения связанных с ней потребностей.

— научиться приспосабливаться к имеющимся физическим ограничениям с целью уменьшения их негативного влияния на процесс и результат выполняемых действий;

— развить чувство ответственности за свое здоровье.

Вместе с тем, эффективному достижению поставленных задач в ряде случаев препятствуют некоторые обстоятельства, совокупность которых, как правило, формирует отрицательное отношение детей к лечебной гимнастике. Помимо специфических личностных качеств, характерных для детей и подростков, имеющих нарушения двигательных функций, можно выделить внешние психологические факторы, снижающие мотивацию к занятиям:

— Чрезмерная фиксация внимания взрослых на необходимости выполнения физических упражнений, выражающая непринятие особенностей ребенка;

— Отсутствие быстрого положительного результата лечебной физкультуры;

— Трудности включения приобретенных с помощью физкультуры навыков в повседневную жизнь, как правило, обусловленные сложившейся социальной ситуацией;

— Недостаточность положительных эмоциональных переживаний в сочетании с возможным наличием болевых и других дискомфортных ощущений в процессе занятий.

Следует отметить, что перечисленные факторы не отражают недостатки лечебной физкультуры, как метода лечения, а являются следствием не вполне корректного определения задач, которые она призвана решать и неудачно продуманной организации этого важного процесса с психологической точки зрения. Не претендуя на стопроцентную истинность своих взглядов, попробую предложить вниманию родителей несколько рекомендаций, выполнение которых может способствовать возрастанию достоинств лечебной физкультуры и снижению ее «побочных» сторон в глазах ребенка. Возможно, эти рекомендации также будут полезны врачам ЛФК, психологам, логопедам, а также другим специалистам, так или иначе принимающим участие в реабилитации данной категории детей.

Несколько слов о важности принятия.  Сегодня существует большое количество психологической литературы, в которой рассказывается о роли безусловного принятия для полноценного развития ребенка. Если рассматривать это понятие дословно, то оно означает принятие ребенка таким, какой он есть, без каких-либо условий, то есть в независимости от его характера, поступков, особенностей внешности, состояния здоровья,  симптомов заболевания. На первый взгляд, все достаточно просто, и может быть, кто-то из родителей, читая эти строки, справедливо заметит, что, кто же если не близкий человек способен принять и полюбить ребенка, несмотря на его особенности. Но в контексте нашего разговора принятие ребенка означает несколько больше, чем просто способность дарить ему свою любовь, хотя это тоже очень важно.  Принятие это еще своего рода разрешение ребенку быть другим, по-другому ходить, разговаривать, рассуждать и при этом ощущать себя понятым и любимым. Такое принятие ни в коем случае не отменяет лечение, однако позволяет родителям и детям по-иному формулировать его цели и задачи. Признание наличия у ребенка ограничений помогает обнаружить его возможности, а также найти силы для их совершенствования. Например, при принятии факта, что ребенок с гемипаретической формой ДЦП не может овладеть полным объемом движений в пораженной руке, представляется возможным уделить внимание развитию спектра доступных движений, обеспечивающих осуществление вспомогательной функции этой руки, что крайне важно для социальной адаптации. Соответственно, лечебная физкультура, должна максимально отвечать данным задачам. Безусловное принятие – очень сложный шаг, требующий от родителей много мудрости, терпения и душевных сил, но, вместе с тем, именно в нем содержится тот бесценный ресурс, который поможет ребенку развиваться и совершенствоваться.

Как мы рассмотрели, принятие особенностей ребенка способствует постановке адекватных целей лечебной гимнастики. Адекватность целей означает их доступность. К примеру, если ребенка постоянно настраивать на то, что заниматься нужно для того, чтобы «стать таким, как все», можно столкнуться с его недоверием и сопротивлением, поскольку в повседневной жизни он так или иначе встречается с информацией, дающей понять, что таким, «как все» он вряд ли когда-нибудь будет. Проконсультировавшись со специалистами, Вы сможете помочь ребенку определить реальную цель занятий физкультурой, например, добиться того, чтобы ходить на небольшие расстояния без тросточки или научиться застегивать пуговицы. Если эти цели  будут достигнуты, можно смело ставить другие, более сложные, если же что-то не получится — направить усилия на совершенствование других навыков, а через какое-то время вернуться к ранее поставленной цели. Такой подход может помочь ребенку адекватно относиться к своему здоровью, правильно соотносить свои желания и возможности, формулировать доступные цели и достигать их.

Предлагаю разобраться с результатом лечебной физкультуры.  Объективно принято считать, что он становится заметен не сразу, как правило, спустя несколько месяцев, а возможно и через несколько лет. Соответственно, и ребенка чаще ориентируют на различные преимущества занятий физкультурой в будущем, к примеру: «станешь заниматься – вырастешь сильным и энергичным». Вместе с тем, по мнению детских психологов, в сознании ребенка не существует будущего, как такового, он живет  настоящим, которое в значительной степени определяет его отношение к тому, что он делает. Поэтому вряд ли ребенок будет стремиться к деятельности, результат которой можно получить только по прошествии длительного времени. В связи с этим важно помочь ребенку увидеть положительный результат занятий физкультурой в настоящем или совсем недалеком будущем, даже если на Ваш взгляд это не самое главное. «Утренняя зарядка поможет тебе быть бодрым и веселым целый день»; «если ты будешь делать приседания, то сможешь тратить меньше времени на дорогу до школы и подольше поспать». Параллельно с этим полезно отмечать двигательные достижения ребенка и периодически связывать их  с лечебной физкультурой: «Я замечаю, что ты стал более ловким, мне кажется, тебе помогли упражнения с гантелями».

Возможно, постоянное нахождение практической пользы от занятий физкультурой, может показаться кому-то из родителей трудной и маловыполнимой  задачей. Соглашусь, что если быть честным с собой и с ребенком, не всегда можно обнаружить какие-то сдвиги, а тем более найти способ сказать о них. В таких случаях целесообразно обратить внимание на наличие у ребенка возможности использовать приобретенные умения в повседневной жизни. В качестве примера рассмотрим следующую ситуацию. Ребенка заставляют долго и упорно заниматься на беговой дорожке, но при этом запрещают ему играть с ребятами в салочки во дворе. В такой ситуации у ребенка может возникнуть вполне адекватный вопрос: для чего тратить столько сил и времени на такие тренировки, если нет возможности использовать их результаты по назначению?  Кроме того, подобные запреты подавляют естественную двигательную активность ребенка, для стимуляции которой, собственно говоря, и предназначена вся система восстановительного лечения. Возрастание потребности в движении – важный показатель эффективности реабилитационных мероприятий. Родителям необходимо своевременно предлагать ребенку разнообразные варианты удовлетворения данной потребности. Например, если Вы не готовы отпустить ребенка бегать во двор, можно пригласить ребят в гости и дать им возможность порезвиться на мягком ковре, где вероятность получения травмы в результате неудачного падения будет сведена к минимуму. В естественных условиях ребенку будет намного легче обнаружить результаты своих стараний, а также начать воспринимать лечебную физкультуру как помощника в решении жизненно важных задач.

Перейдем к рассмотрению эмоциональной составляющей занятий лечебной физкультурой. Считаю важным подчеркнуть: ребенок должен заниматься для того, чтобы ему было лучше, а не ради того, чтобы не было хуже. Иногда, к сожалению, приходится слышать от родителей далеко не позитивные высказывания в адрес детей и подростков: «вот, не дай Бог, случится что-нибудь со мной, кому ты такой будешь нужен, работать над собой не хочешь, гимнастику не делаешь!…» Этим родителям следует помнить, что подобные мрачные перспективы активизируют у ребенка самые серьезные страхи: страх собственной смерти и страх потерять близкого человека, а заниматься из-за страха не только не эффективно, но и не безопасно для физического и психического здоровья. Также важно обозначить границы болевых ощущений в процессе занятий лечебной физкультурой. Не берусь спорить со специалистами, но мне кажется, что ребенок, выполняя те или упражнения не должен испытывать сильную боль. В вынужденной ситуации, когда добиться нужного результата без определенных болевых ощущений невозможно, например, восстановить подвижность сустава после снятия гипсовой повязки, целесообразно предупредить ребенка о том, что ему какое-то время будет больно. Это поможет принять данный факт и мобилизовать свои внутренние силы. Однако нужно следить за тем, чтобы такого рода занятия не приобрели форму хронического насилия, не приносящего ни облегчения ребенку, ни успокоения родителям. Специалистам зачастую сложно заранее определить, как отреагирует ребенок на предлагаемое упражнение, иногда им приходится пробовать, экспериментировать, проверять. В этой ситуации крайне важно прислушиваться к ощущениям ребенка, с пониманием и уважением относиться к его чувствам. Многие психологи полагают, что в любом ребенке, независимо от возраста и состояния здоровья, заложено природное стремление к жизни и саморазвитию. Благодаря такому стремлению, ребенок порой более тонко, чем знающий специалист чувствует, какое воздействие принесет ему пользу, а какое – нежелательные последствия. Поэтому, если ребенок жалуется на хронический дискомфорт при выполнении какого-то упражнения, родителям стоит задуматься и посоветоваться с врачом или методистом относительно замены данного упражнения другим. Вместе с устранением неприятных переживаний, в процесс занятий физкультурой полезно вносить как можно больше положительных эмоций. Этому помогут такие известные способы, как включение соревновательных элементов, использование ритмичной музыки и др. Чем чаще предлагаемые упражнения будут удовлетворять естественные потребности ребенка, тем с большим желанием и удовольствием он будет их выполнять. Например, помимо традиционных упражнений на координацию движений можно предложить ребенку встать на небольшое возвышение и не потерять равновесие, когда Вы в течение нескольких секунд не будете его поддерживать. Такое упражнение удовлетворит потребность в риске и острых ощущениях, а также научит ребенка доверять близким и самому себе. С ребятами, которым трудно выполнить нечто подобное можно ползать, преодолевая различные препятствия, рвать бумагу, делать «снежки», лепить из теста и пластилина и т.п. Кроме того, владея набором веселых и интересных упражнений, можно договориться с ребенком, попросить его сначала сделать то, что не очень нравится, а затем перейти к увлекательной части гимнастики, или наоборот. Искреннее отношение к ребенку, готовность его услышать и научиться у него уникальному жизненному опыту смогут сделать лечебную физкультуру эффективной даже в сложных и порой кажущихся безвыходными ситуациях.

Это практически все, чем я хотела поделиться с читателями этого журнала. В завершении хочется  выразить огромную признательность и благодарность родителям и всем специалистам, кто с оптимизмом борется за здоровье и благополучие детей с особенностями в развитии, пожелать им хорошего самочувствия, эмоционального тепла и крепких человеческих отношений, способных сделать каждого душевно богаче, мудрее и счастливее.

Автор — Полянская Наталья

Все включено или особенности современного отдыха

Все включено или особенности современного отдыха

Мы семьей отдыхали в Египте по горячей путевке. Что такое горячая путевка? Это когда ты делаешь выбор, опираясь на цену и на принятие решение есть только 15 минут. Итак, решение принято, деньги заплачены, и только теперь мы читаем информацию об отеле, в который едем. О-о! Отзывы в интернете не супер, мягко говоря! Наша с мужем тревога повышается неимоверно, настроение падает, желание плюнуть на деньги и никуда не ехать настойчиво вылезает из под полы. Но в марте так хочется лета! И мы подробно изучаем все нюансы места, в которое едем. Поразительно, как мгновенно возросла наша поисковая активность! Мы узнали, что взять с собой, чтобы не оказаться заложниками плохого сервиса в отеле, где лучше покупать экскурсии, сколько стоит такси, какие пляжи есть вокруг, где лучше покупать фрукты и так далее. В итоге, мы ехали в Египет, психологически готовые встретится с трудностями и с твердой задачей отдохнуть!

Наш с мужем опыт отдыха в жарких странах, ограничивался двумя предыдущими поездками в Турцию в отели 5 звезд, где было «все включено». То есть проживание, питание, бассейн, море, горки, развлечения. И все же ожидание всегда сопровождалось тревогой, намного более сильной, чем сборы в поход, где все решаешь сам.

В этом году в Египте, когда мы поджарились на солнышке в связи с моей забывчивостью или не внимательностью (забыла крем в номере и вся семья сгорела), мы приняли решение съездить на экскурсию по городу. Кто был в Шарм-Эль-Шейхе, знает, что смотреть там особенно не на что, так как город молодой, созданный для туристов и соответственно состоит преимущественно из отелей.

Нам показали новую мечеть, новую христианскую церковь, мемориал разбившемуся самолету, закат и отвезли в магазин совершать покупки «со скидкой». Вечером, мы приехали в отель жутко уставшие.

На следующий день, выгнав детей из номера, чтобы не мешали принимать ответственное решение о трате очередной суммы денег, мы обсуждали с мужем поездку в аквапарк. Был вариант ехать самим на такси, идти пешком (то есть младшую дочь нести на руках), или ехать с турфирмой, которая за те же деньги предлагает трансфер и бутерброд с напитком. Мы выбрали такси и купили билеты «без еды», так как платить лишние 10 зеленых за бутерброд с напитком жмотно, а 20 — за «все включено» тем более.

Аквапарк прекрасен! Вода, горки, бассейны, все «тридцать три удовольствия за вложенный доллар»! На младшую одели нарукавники, и о существовании детей можно было забыть, да и вообще о существовании всего остального мира за пределами этого водного рая. Проблемы, долги, кредит, работа, животные и квартира, оставленные на попечение мало знакомой соседки, все эти тревоги всплывут позже и не дадут мне уснуть в ночь перед отъездом домой. А пока, я ловила кайф от того, что меня оставили одну и никуда не дергают, все счастливы без моего участия!

И вот я увидела группу отдыхающих, приехавших с нашей турфирмой, они идут за гидом, он им что-то рассказывает и показывает. В этот момент я вдруг остро почувствовала, как не хочу оказаться среди них! Я вспомнила экскурсию на кануне и поняла, как мне в этой группе было бы плохо, тревожно, беспокойно. Я бы злилась на детей за то, что они разбегаются как тараканы, а мне надо следить за гидом и слушать, что он скажет. Как тревожно было бы потом ожидание этого бутерброда (ведь можно пропустить), как сильно было бы разочарование от него — мало, и не то чего хочется. Как тревожно было бы не пропустить отъезд. Спросила у мужа, а как ему? Он полностью подтвердил мои ощущения. Как хорошо, что мы поехали сами!

Получается система All Inclusive или «все включено» вызывает много тревоги. Вроде бы все за тебя решили, облегчили тебе задачу, приезжай и отдыхай… И все же тревожно! Потому что все решили за тебя и не известно как. Так, как ты хотел или нет. Потому что если кто-то другой принимает решения, значит их принимаю не я, значит, я во власти чужих решений. Я как будто становлюсь ребенком, это с одной стороны заманчиво: я сняла с себя ответственность, с другой беспокойно: я зависима. Приняв решение ехать в аквапарк самостоятельно, мы взяли на себя ответственность за то, как доберемся и что будем есть, и оказались свободны в выборе питания, количества проведенного времени, ориентации на свои чувства и потребности. Приехали из аквапарка счастливые и отдохнувшие!

Я собственно не про то, что система «все включено» это плохо. В общем, это сервис, который получаешь за деньги. Я больше про то, что перекладывание ответственности на другого всегда вызывает тревогу. Нет, не то, что из туалета не выйдешь от страха, беспокойство будет тихо сидеть в вашем животе, вы может даже и не заметите его, единственное чем оно себя выдаст это усталостью, потому как легкое напряжение всегда будет с вами, несмотря на то, что «все включено»!

Автор — Смирнова Анна

Это сладкое чувство жертвы

Это сладкое чувство жертвы

Еду тут в метро, такая грустная и страдающая! Вдруг ловлю себя на мысли, как сама же упиваюсь своим страданием, как томительно-приятно ожидание сочувствия тех людей, которых сейчас встречу. Да и вообще все пассажиры, должны посмотреть и сказать: почему грустит эта прекрасная незнакомка?! Нет, круче, сейчас из толпы выйдет принц и спасет меня! Решит все мои проблемы! Спасет от злого дракона! Увезет из замка проблем, которые сама же и создала.

Я и раньше замечала, что нежно люблю свою депрессию. Что-то в этом такое сладкое, когда говоришь, а пошли вы все! Ложишься в кровать и страдаешь! Разрешаешь себе не мыть посуду, не делать дела, не творить, а просто сладостно пострадать.

И тут я вижу свое отражение в дверях поезда – мда! Ничего привлекательного для сказочного принца! До встречи с подругами целый час – значит, еще час надо помучить себя страданиями, чтобы услышать их сочувствие! Блин, как долго! И пассажиры вокруг, каждый в своем страдании и никто не выражает сочувствия! Гады!

Нет, я все таки, люблю другое свое отражение. Люблю, когда я кокетливо улыбаюсь сама себе!

Вышла из метро, дошла до кафе, где назначена встреча с подругами, открыла ноутбук и полюбовалась на себя улыбающуюся! Какая же ты у меня красавица! Подруги, пришедшие через час, сказали: классно выглядишь сегодня! И это было приятно. В том числе и потому, что осознав, как я упиваюсь жалостью к себе и жду вторичную выгоду от этого состояния (жалость окружающих и мое спасение), я приняла решение для себя самой, что не хочу быть в этом состоянии долго. И, ведь правда, легкость в теле появляется не тогда, когда гнобишь себя по-черному, а когда радуешься себе…
Но все же, почему иногда очень хочется побыть бедненькой и несчастненькой? Почему чувство жертвы неосознанно приятно? Это только мой «глюк» выросший во мне в силу моей личной историей и моих личных особенностей или это характерно для многих?

Жизнь — она конечно не проста. Много разных сложностей, трудностей, с которыми каждый день сталкиваешься и преодолеваешь или не преодолеваешь. Люблю гулять с собакой, но каждый день неохота, люблю, когда в доме чисто, но убираться лень, колесо спустило, машину занесло снегом, пробки на дороге, нехватка денег. Много всего. Почему бы иногда себя не пожалеть. Или не иногда, а с определенной регулярностью. Когда вы видите плачущего ребенка, какое желание у вас возникает? Ну конечно пожалеть! Посочувствовать, возможно, даже помочь или спасти его от всех напастей. Что такое жалость к себе? Это когда становишься маленьким обиженным ребенком и можешь вдоволь пореветь. Иногда так важно просто поплакать от души, выплеснуть все свои горести и переживания. Пожалеть себя от души. Есть предположение, что если ты позволяешь себе жалеть себя, то нет необходимости вызывать жалость у окружающих.

У меня есть субъективное переживание значимости себя жалкой. Как будто я становлюсь более ценной, если страдаю. В любом художественном произведении герой встречается с трудностями и мы сочувствует ему. Сочувствуем потому, что откликается какая-то наша боль, но в момент сочувствия мы как будто далеки от своей боли и поэтому сильнее, чем герой. Когда герой преодолевает препятствия, мы как будто присоединяемся к его успеху, и это дает нам веру в свои силы… Возможно, когда я чувствую себя жертвой, я как будто становлюсь героиней своего романа, именно в этот момент все мои читатели должны мне по сочувствовать и наполнить меня своей энергией, а если я не сильно страдаю, то и роман мой так себе. Что это за произведение если нет трудностей?! Да и цена моей победы субъективно выше, если я «конкретно» страдала на пути.

На ум приходит множество примеров из культуры. Библейские истории все напичканы страданием, ради какой-то далекой цели. То есть в культуре заложено: Страдать это клёво! Страдать это правильно! Страдай сам и помоги страдать страждущему! Вспоминаются школьные годы. Надо помучиться, тогда выживешь. Если ты получаешь удовольствие от жизни – это плохая дорога! Надо много учиться, работать, выполнять чужие требования, — тогда ты принят обществом.

И потерян сам для себя. Как жил, для чего…

Получается что общество, культура как бы сообщает нашему подсознанию (может быть только моему?), что если ты страдаешь, если ты жертва обстоятельств или «злых» людей – это хорошо, это достойно уважения, ты тогда ценен!

Все было бы хорошо, только чувство жертвы довольно противное, хочется все таки быть героем! А жертва она ведь не только сочувствие вызывает, но и желание добить, чтобы не мучился! Ну, в общем, воспользоваться твоей слабостью. И ты опять становишься жертвой, теперь тебя можно пожалеть. Пожалели, и ты стал сильным, теперь можешь спасти кого-нибудь. Спас, потратил энергию «в никуда» и чувствуешь себя использованным – то есть жертвой! А-аааа! Заколдованный круг! Что же делать? Спасать себя! И дать возможность другим спасти себя! Знаете, важно не накормить голодного, а научить его ловить рыбу!

В этой истории мы забыли еще про одно лицо – это мучитель или преследователь. Мы даже и не замечаем, как играем в эту игру: сами помучили, сами пожалели, то есть спасли, сами по страдали потому, что пожертвовали собой ради другого.

В детско-родительских отношениях это особенно заметно: мама так часто жертвует собой ради ребенка, отказывает себе во всем, ну или во многом, она героически справляется с трудностями, старается спасти его от всех бед предостеречь от всех неудач. Но иногда ей, извините, «сносит крышу», просыпается дикая ярость, причем у каждой свой спусковой механизм: у одной, если ребенок не слушается или капризничает, требует внимания, у другой — какает не туда, у третей — не понимает математику, прогуливает школу. Чего только не случается в непростой детской жизни… Вы, конечно, можете со мной не согласиться, но первые наши мучители – это наши родители. Они тиранят нас, заставляют ходить в детский сад, школу, делать уроки, наказывают за то, что сами считают важным, заставляют нас есть то, что не вкусно и лишают лакомств, стригут или нет волосы – как им нравится, отказываются прокалывать уши, или прокалывают без нашего разрешения, ведут к зубному, решают с кем нам дружить и чем заниматься, смеются над нами. Продолжать можно бесконечно! Но мы их все равно нежно и преданно любим! А как же? Ведь иначе мир рухнет! Они все равно наши самые лучшие и других не надо! А почему, потому что родители для ребенка – это гарантия выживания, если они плохие, то и весь мир плохой, как же тогда жить? Тогда не выжить! И наша психика подстраивается под них: нет, они все таки хорошие, это я что-то не так сделал, я плохой. Поэтому мы склонны оправдывать наших мучителей и злиться на себя. Ведь детское мышление эгоцентрично, ребенок считает себя причиной всех происходящих с ним событий. Поэтому жертве очень сложно злиться на своего мучителя, жертва склонна винить себя и оправдывать своего мучителя. От сюда появляются фразы «бьет, значит любит», отсюда сложности выйти из брака с насилием. От сюда сложно подать в суд или пожаловаться на своего мучителя, наказать его в конце концов!

Надо сказать, что в обществе есть очень сильный запрет на злость и на выражение агрессии. В место того, чтобы научить детей выражать свою злость и агрессию адекватно, родители запрещают ее выражение. «Не злись!» «Не ругайся!» «Не дерись!» При этом забывается, что злость и агрессия даны нам не просто так, они нужны нам для защиты себя и своих границ. Запрещено выражение злости на родителей, их априори ребенок должен уважать. Есть только одно «но», все свои первые обиды ребенок получает именно от родителей. Не потому что родители такие монстры, а просто потому, что они живые люди. Например, я каждое утро расчесываю волосы своим дочерям, им больно, каждое утро они ругаются на меня. Я могла бы сказать: «на маму ругаться нельзя!», и это было бы глубоким посланием, если близкий, значимый человек делает тебе больно, ругаться на него нельзя! Иначе он отвергнет тебя, и ты останешься один в этом мире. Страх отвержения и, как следствие, одиночества часто играет с нами злую шутку. Мы не можем отказаться от общения с теми, кто мучает, закрываем глаза на наши страдания, лишь бы остаться в контакте, не быть одному!
Парадоксально, но зачастую мы становимся мучителями сами для себя. Так как образ родителя мы с возрастом помещаем внутрь себя, мы сами становимся себе цензорами и прокурорами. Так как в нашем обществе всегда боялись лишний раз похвалить, боялись вырастить из ребенка «избалованного» человека. То и мы лишний раз себя не похвалим, а скорее оценим успех как норму, как «так и должно было быть». А вот поругать себя, это пожалуйста! Помыла посуду? Ну а кто же это за тебя сделает, это твоя обязанность! А вот полы, посмотри, вон, вон пыль на плинтусе! Принес зарплату, ну ты же должен семью кормить! Ну а то, что мало ты и сам знаешь! Примеры можно приводить бесконечно!

В этом смысле ощущение себя жертвы может быть спасением от своего же мучителя. Когда я чувствую себя бедненькой и несчастненькой, я перестаю ругать себя, это единственный способ уйти от вездесущего «прокурора» во мне, который жестоко отмечает каждый мой промах. Как будто я имею право побыть наедине сама с собой, только если мне плохо. Как будто, я могу позволить себе быть неидеальной, только в состоянии депрессии, упадка сил, ощущении себя глубоко несчастной. Возможно, именно поэтому, ощущение жертвы парою так сладко.
Что же делать? Как выкарабкаться из этого заколдованного круга?

Первое, важно понять, зачем вам нужно это ощущение. Второе, как вы к нему приходите. Третье, что хотите получить в итоге. Четвертое, научиться давать себе это просто так. И пятое, наверное, самое важное и сложное, это разрешить себе злиться на своих мучителей! Не прощать, а злиться и ругаться. Пусть агрессия выливается из вас на тех, кто вас обидел, хотя бы формально, а не копится, разъедая вас изнутри.

Жизнь становится легче, и даже прыщи на лице проходят, и пищеварение улучшается, если каждый день, глядя на себя в зеркало, вы говорите: Какая (какой) ты у меня умница! Все будет хорошо, просто по тому, что ты прекрасна (прекрасен)! И тогда сладкое чувство радости от самого себя разольется по вашим венам и артериям и будет насыщать вас бесконечно.

Автор — Смирнова Анна

Еду тут в метро, такая грустная и страдающая! Вдруг ловлю себя на мысли, как сама же упиваюсь своим страданием, как томительно-приятно ожидание сочувствия тех людей, которых сейчас встречу. Да и вообще все пассажиры, должны посмотреть и сказать: почему грустит эта прекрасная незнакомка?! Нет, круче, сейчас из толпы выйдет принц и спасет меня! Решит все мои проблемы! Спасет от злого дракона! Увезет из замка проблем, которые сама же и создала.
Я и раньше замечала, что нежно люблю свою депрессию. Что-то в этом такое сладкое, когда говоришь, а пошли вы все! Ложишься в кровать и страдаешь! Разрешаешь себе не мыть посуду, не делать дела, не творить, а просто сладостно пострадать.
И тут я вижу свое отражение в дверях поезда – мда! Ничего привлекательного для сказочного принца! До встречи с подругами целый час – значит, еще час надо помучить себя страданиями, чтобы услышать их сочувствие! Блин, как долго! И пассажиры вокруг, каждый в своем страдании и никто не выражает сочувствия! Гады!
Нет, я все таки, люблю другое свое отражение. Люблю, когда я кокетливо улыбаюсь сама себе!
Вышла из метро, дошла до кафе, где назначена встреча с подругами, открыла ноутбук и полюбовалась на себя улыбающуюся! Какая же ты у меня красавица! Подруги, пришедшие через час, сказали: классно выглядишь сегодня! И это было приятно. В том числе и потому, что осознав, как я упиваюсь жалостью к себе и жду вторичную выгоду от этого состояния (жалость окружающих и мое спасение), я приняла решение для себя самой, что не хочу быть в этом состоянии долго. И, ведь правда, легкость в теле появляется не тогда, когда гнобишь себя по-черному, а когда радуешься себе…
Но все же, почему иногда очень хочется побыть бедненькой и несчастненькой? Почему чувство жертвы неосознанно приятно? Это только мой «глюк» выросший во мне в силу моей личной историей и моих личных особенностей или это характерно для многих?
Жизнь — она конечно не проста. Много разных сложностей, трудностей, с которыми каждый день сталкиваешься и преодолеваешь или не преодолеваешь. Люблю гулять с собакой, но каждый день неохота, люблю, когда в доме чисто, но убираться лень, колесо спустило, машину занесло снегом, пробки на дороге, нехватка денег. Много всего. Почему бы иногда себя не пожалеть. Или не иногда, а с определенной регулярностью. Когда вы видите плачущего ребенка, какое желание у вас возникает? Ну конечно пожалеть! Посочувствовать, возможно, даже помочь или спасти его от всех напастей. Что такое жалость к себе? Это когда становишься маленьким обиженным ребенком и можешь вдоволь пореветь. Иногда так важно просто поплакать от души, выплеснуть все свои горести и переживания. Пожалеть себя от души. Есть предположение, что если ты позволяешь себе жалеть себя, то нет необходимости вызывать жалость у окружающих.
У меня есть субъективное переживание значимости себя жалкой. Как будто я становлюсь более ценной, если страдаю. В любом художественном произведении герой встречается с трудностями и мы сочувствует ему. Сочувствуем потому, что откликается какая-то наша боль, но в момент сочувствия мы как будто далеки от своей боли и поэтому сильнее, чем герой. Когда герой преодолевает препятствия, мы как будто присоединяемся к его успеху, и это дает нам веру в свои силы… Возможно, когда я чувствую себя жертвой, я как будто становлюсь героиней своего романа, именно в этот момент все мои читатели должны мне по сочувствовать и наполнить меня своей энергией, а если я не сильно страдаю, то и роман мой так себе. Что это за произведение если нет трудностей?! Да и цена моей победы субъективно выше, если я «конкретно» страдала на пути.
На ум приходит множество примеров из культуры. Библейские истории все напичканы страданием, ради какой-то далекой цели. То есть в культуре заложено: Страдать это клёво! Страдать это правильно! Страдай сам и помоги страдать страждущему! Вспоминаются школьные годы. Надо помучиться, тогда выживешь. Если ты получаешь удовольствие от жизни – это плохая дорога! Надо много учиться, работать, выполнять чужие требования, — тогда ты принят обществом.
И потерян сам для себя. Как жил, для чего…
Получается что общество, культура как бы сообщает нашему подсознанию (может быть только моему?), что если ты страдаешь, если ты жертва обстоятельств или «злых» людей – это хорошо, это достойно уважения, ты тогда ценен!
Все было бы хорошо, только чувство жертвы довольно противное, хочется все таки быть героем! А жертва она ведь не только сочувствие вызывает, но и желание добить, чтобы не мучился! Ну, в общем, воспользоваться твоей слабостью. И ты опять становишься жертвой, теперь тебя можно пожалеть. Пожалели, и ты стал сильным, теперь можешь спасти кого-нибудь. Спас, потратил энергию «в никуда» и чувствуешь себя использованным – то есть жертвой! А-аааа! Заколдованный круг! Что же делать? Спасать себя! И дать возможность другим спасти себя! Знаете, важно не накормить голодного, а научить его ловить рыбу!
В этой истории мы забыли еще про одно лицо – это мучитель или преследователь. Мы даже и не замечаем, как играем в эту игру: сами помучили, сами пожалели, то есть спасли, сами по страдали потому, что пожертвовали собой ради другого.
В детско-родительских отношениях это особенно заметно: мама так часто жертвует собой ради ребенка, отказывает себе во всем, ну или во многом, она героически справляется с трудностями, старается спасти его от всех бед предостеречь от всех неудач. Но иногда ей, извините, «сносит крышу», просыпается дикая ярость, причем у каждой свой спусковой механизм: у одной, если ребенок не слушается или капризничает, требует внимания, у другой — какает не туда, у третей — не понимает математику, прогуливает школу. Чего только не случается в непростой детской жизни… Вы, конечно, можете со мной не согласиться, но первые наши мучители – это наши родители. Они тиранят нас, заставляют ходить в детский сад, школу, делать уроки, наказывают за то, что сами считают важным, заставляют нас есть то, что не вкусно и лишают лакомств, стригут или нет волосы – как им нравится, отказываются прокалывать уши, или прокалывают без нашего разрешения, ведут к зубному, решают с кем нам дружить и чем заниматься, смеются над нами. Продолжать можно бесконечно! Но мы их все равно нежно и преданно любим! А как же? Ведь иначе мир рухнет! Они все равно наши самые лучшие и других не надо! А почему, потому что родители для ребенка – это гарантия выживания, если они плохие, то и весь мир плохой, как же тогда жить? Тогда не выжить! И наша психика подстраивается под них: нет, они все таки хорошие, это я что-то не так сделал, я плохой. Поэтому мы склонны оправдывать наших мучителей и злиться на себя. Ведь детское мышление эгоцентрично, ребенок считает себя причиной всех происходящих с ним событий. Поэтому жертве очень сложно злиться на своего мучителя, жертва склонна винить себя и оправдывать своего мучителя. От сюда появляются фразы «бьет, значит любит», отсюда сложности выйти из брака с насилием. От сюда сложно подать в суд или пожаловаться на своего мучителя, наказать его в конце концов!
Надо сказать, что в обществе есть очень сильный запрет на злость и на выражение агрессии. В место того, чтобы научить детей выражать свою злость и агрессию адекватно, родители запрещают ее выражение. «Не злись!» «Не ругайся!» «Не дерись!» При этом забывается, что злость и агрессия даны нам не просто так, они нужны нам для защиты себя и своих границ. Запрещено выражение злости на родителей, их априори ребенок должен уважать. Есть только одно «но», все свои первые обиды ребенок получает именно от родителей. Не потому что родители такие монстры, а просто потому, что они живые люди. Например, я каждое утро расчесываю волосы своим дочерям, им больно, каждое утро они ругаются на меня. Я могла бы сказать: «на маму ругаться нельзя!», и это было бы глубоким посланием, если близкий, значимый человек делает тебе больно, ругаться на него нельзя! Иначе он отвергнет тебя, и ты останешься один в этом мире. Страх отвержения и, как следствие, одиночества часто играет с нами злую шутку. Мы не можем отказаться от общения с теми, кто мучает, закрываем глаза на наши страдания, лишь бы остаться в контакте, не быть одному!
Парадоксально, но зачастую мы становимся мучителями сами для себя. Так как образ родителя мы с возрастом помещаем внутрь себя, мы сами становимся себе цензорами и прокурорами. Так как в нашем обществе всегда боялись лишний раз похвалить, боялись вырастить из ребенка «избалованного» человека. То и мы лишний раз себя не похвалим, а скорее оценим успех как норму, как «так и должно было быть». А вот поругать себя, это пожалуйста! Помыла посуду? Ну а кто же это за тебя сделает, это твоя обязанность! А вот полы, посмотри, вон, вон пыль на плинтусе! Принес зарплату, ну ты же должен семью кормить! Ну а то, что мало ты и сам знаешь! Примеры можно приводить бесконечно!
В этом смысле ощущение себя жертвы может быть спасением от своего же мучителя. Когда я чувствую себя бедненькой и несчастненькой, я перестаю ругать себя, это единственный способ уйти от вездесущего «прокурора» во мне, который жестоко отмечает каждый мой промах. Как будто я имею право побыть наедине сама с собой, только если мне плохо. Как будто, я могу позволить себе быть неидеальной, только в состоянии депрессии, упадка сил, ощущении себя глубоко несчастной. Возможно, именно поэтому, ощущение жертвы парою так сладко.
Что же делать? Как выкарабкаться из этого заколдованного круга?
Первое, важно понять, зачем вам нужно это ощущение. Второе, как вы к нему приходите. Третье, что хотите получить в итоге. Четвертое, научиться давать себе это просто так. И пятое, наверное, самое важное и сложное, это разрешить себе злиться на своих мучителей! Не прощать, а злиться и ругаться. Пусть агрессия выливается из вас на тех, кто вас обидел, хотя бы формально, а не копится, разъедая вас изнутри.
Жизнь становится легче, и даже прыщи на лице проходят, и пищеварение улучшается, если каждый день, глядя на себя в зеркало, вы говорите: Какая (какой) ты у меня умница! Все будет хорошо, просто по тому, что ты прекрасна (прекрасен)! И тогда сладкое чувство радости от самого себя разольется по вашим венам и артериям и будет насыщать вас бесконечно.

Хочу! … и могу!

Хочу! … и могу!

Всем нам хорошо знакомы ситуации, в которых мы описываем свои желания, мечты, но стоит задать вопрос: что же мешает их реализовать, как наготове ответ: нет денег, времени, возможностей и т.д. Скажи такому человеку, что у него просто нет воли, старания для реализации своего желания, так он тут же и обидится.

Однако, по элементарному закону эквивалентности (что отдашь, то и получишь) или закону сохранения энергии, если не прикладывать усилий, то и не получишь результат («без труда не вытащишь и рыбку из пруда»). Кто из нас не хочет быть знаменитым, как Леонардо да Винчи, Хэмингуэй, Растропович? А кто хочет прожить такую жизнь? Кто хочет столько мучиться, даже если это муки творчества? Тратить столько сил на ежедневные занятия, чтобы довести свое умение до совершенства?           Многие хотят жить богато и красиво, но мало кто хочет приложить для этого конкретные усилия, тренировать себя если не по двадцать часов, то хотя бы по двадцать минут в сутки. Даже для того, чтобы пожелать что-либо, уже надо напрячься, а для того, чтобы сначала сформировать намерение, а потом удерживать его достаточно продолжительное время, нужна настоящая внутренняя работа. Поэтому большинство живет по принципу: а оно мне надо? Для них даже в отпуск съездить проблема: надо выбрать куда поехать, с кем, как это сделать и т.д. И вот живут такие люди, словно плывут по течению, жалуясь на жизнь, готовые свалить вину за то, что с ними происходит, на кого угодно: жену или мужа, родителей, детей, начальство. А сами-то где в это время?

Замечено, что практически все, кто добивается успеха, устойчиво удерживают свое намерение, и это позволяет им не зависеть или в гораздо меньшей степени зависеть от обстоятельств и внешних воздействий. Тем и отличается намерение от мечты и фантазии. Намерение – это желание, сформулированное с позиции хозяина своей жизни!

В работе с намерением можно выделить несколько этапов.

Формирование намерения. С этой задачей напрямую связано понятие пребывания в актуальном, то есть в состоянии важного и нужного для настоящего времени. Потребности и желания возникают у человека спонтанно. Намерение же формируется осознанно и направлено на реализацию актуальной в данный момент потребности или желания. Согласитесь, «хочу быть богатым» и «хочу открыть свое дело» – разные вещи.

Намерение всегда должно идти от «Я»: я хочу, я желаю, я буду. В формулировке не должно быть частицы «не», то есть оно должно быть исключительно позитивным. Никаких «я не хочу жить такой жизнью», а только «я хочу того-то и так-то».

Намерение должно быть сформировано с учетом исходных условий и закона нравственного императива, который гласит: каждый субъект абсолютно свободен, но его свобода заканчивается там, где начинается свобода другого субъекта. Так что необходимо дополнить заявку на выполнение желания формулировкой «без нанесения вреда другим живым существам и мне самому». Желательно убедиться в том, что ваше намерение находится в гармонии с вами, вашим внутренним пространством и окружающим миром.

Содержание намерения определяется ответом на вопрос: что надо сделать для реализации намерения, – и проверяется ответом на четыре вопроса:

– Зачем?

– Что я хочу получить?

– Почему именно в такой форме?

– Как при этом изменится моя жизнь?

Очень важно найти ответ и на модификацию этих четырех вопросов:

– Как я узнаю о том, что получил желаемый результат?

– Что я увижу, услышу, когда достигну цели?

– Каковы будут мои поведение, мысли и чувства, когда я достигну желаемого состояния?

Надо помнить, что в вас есть всё необходимое для реализации вашего намерения, потому что сила всегда внутри вас, а ваша точка опоры всегда в вашем духовном сердце и в настоящем моменте.

Чтобы активизировать необходимые резервы и ресурсы, надо ответить на вопрос:

– В чем я нуждаюсь, чтобы мое намерение осуществилось?

Необходимо определить точку начала действия намерения, то есть начальные действия и первые шаги, чтобы пошел процесс осуществления намерения. Для этого необходимо найти ответ еще на два вопроса:

– Что я должен сделать, чтобы получить то, что я хочу?

– Какими должны быть первый и последующие мои шаги?

Кроме того, первые шаги и импульс на осуществление намерения необходимо совершать с учетом места и времени. Для этого можно использовать формулировки:

– «Здесь и сейчас я заявляю о своем намерении ‹смысл›…»

– «В понедельник на работе я заявлю о своем намерении…»

– «В нужное время в нужном месте я заявляю о начале оформления моего намерения ‹смысл›…»

В последнем случае параметры осуществления вашего намерения будет определять ваше подсознание. Оно просчитает возможные варианты лучшим образом и выберет самые оптимальные.

Так начинается оформление вашего намерения. По сути – это составление некоего бизнес-плана для решения определенной задачи вашей жизни.

Далее наступает этап удержания и реализации намерения. Для этого необходимо научиться, в первую очередь, концентрации внимания на поставленной цели. Можно для этого использовать различные упражнения, описанные во многих книгах и учебниках по психологии, например, у Владимира Леви в книге «Искусство быть собой». А можно просто вспоминать о своем намерении каждый день, насыщая его полнотой жизни и своего замысла. Наступит момент, когда ваше намерение станет настолько реальным, что из области ментальных конструкций перейдет в область конкретных действий, которые уже невозможно будет не совершить.

Хочу только предостеречь вас от одной ошибки, которой грешат некоторые книги-рекомендации по исполнению желаний. Если вы хотите купить диван, можете представлять его себе так, как вам вздумается. В этом случае вы получите готовую форму ответа на ваш конкретный запрос. Но если дело касается изменения жизни, постарайтесь не задавать жестких условий или будьте готовы к тому, что в комплекте с желаемым вы можете получить ряд неучтенных факторов.

В качестве иллюстрации приведу реальный пример. Рано овдовевшая женщина после нескольких тяжелых жизненных испытаний захотела вновь выйти замуж. Она точно обрисовала портрет намечаемого избранника. Он должен быть человеком ее круга, холостым, приятной внешности, с определенным достатком. Намерение, видимо, было очень сильным, так как вскоре она «случайно» встретила бывшего однокурсника, который к этому моменту был разведен и удовлетворял остальным предъявляемым требованиям. Поначалу, несмотря на определенные трудности – у нее были дети, а он жил с мамой, радость от исполнения желаемого затмевала все. Со временем на первый план стали выходить разногласия во взглядах на жизнь как в целом, так и в частностях, в том числе и вредные привычки. В конце концов, они расстались.

Что в этом примере поучительного? Если вы хотите достичь конкретной цели, то при выполнении определенных условий, о которых мы говорили выше, вы ее наверняка достигнете. Но если вы при этом не хотите разочароваться, то и не очаровывайтесь с самого начала. Будьте открыты для диалога с Миром. Позвольте жизни и другим людям быть таковыми, какие они есть, старайтесь корректировать не их, а свои запросы и представления. В этом, собственно и заключается творческий подход к жизни.

Встав на путь изменения себя, своих отношений и привычек, вы сделаете немало интересных открытий, сумеете наполнить свою жизнь радостью каждого дня, добьетесь исполнения желаний иногда в самой волшебной форме. Тогда обязательно наступит момент, когда вы смело сможете сказать: «Я живу Своей жизнью, и она мне нравится»! И от всего этого, как однажды сказал Мастер,  Мир станет чуть-чуть гармоничнее и счастливее, а в ночном небе можно будет услышать смех звезд!

Автор — Ефремова Людмила