Как учить детей признавать и исправлять ошибки

Как учить детей признавать и исправлять ошибки

…Деньги потерял, а прощения не просит. Сервиз грохнул – и хоть бы хны. Смотрит и молчит. Должен же он в конце концов признать свою вину —  извиниться, по крайней мере! Легко и приятно отвечать за успехи  и достижения, тяжело и в любом возрасте грустно признавать свою ответственность  за неудачу. Признавать ошибки взрослые не любят не меньше детей.

Дети, как правило, неохотно просят прощения, с трудом соглашаются со своей – даже для всех очевидной – виной. Такие простые вроде бы слова: «Прости меня, я виноват», их можно произнести скороговоркой, а вот поди ж ты: молчит. Или еще хуже – агрессивно огрызается.

…Привычнее думать, что эта демонстративная «презумпция невиновности» и упорная «игра в непонимание» не серьезная психологическая проблема, а невоспитанность, незнание правил этикета. Но со временем приходится признать: умение ребенка легко и просто извиняться за проступки, как серьезные, так и легковесные, может быть просто заученным ритуалом и формальностью в отличие от действительной (пусть даже невнятно проговоренной) способности признавать свои ошибки. Ибо последнее выходит далеко за рамки хорошего или дурного тона в семейной системе ценностей.

Умение признать собственную ошибку   формируется в раннем детстве. И главным тут является отношение взрослых к ошибке ребенка. В авторитарной педагогике, требующей от ребенка безупречного функционирования в заданном положительном образе, любая ошибка как бы выделяется красным карандашом и рассматривается как преступление домашнего (в лучшем случае) масштаба. Ошибка недопустима – она должна, по мнению взрослых, вызывать у ребенка острое, болезненное чувство вины и стыда.

В этой парадигме всякий промах ребенка – осложнение жизни для взрослых («Что же Я теперь буду делать!» или даже «Что же ты со МНОЙ делаешь?!»), а не мотив последующих самостоятельных действий. У здорового полуторагодовалого малыша существует рефлекс: что-то разлив на столе, он, как котенок лапками, убирает за собой – тут же размазывает это, вытирает, то есть пытается исправить разруху. Но мама, как правило, обнаружив пролитое на столе молоко, тут же хватается за полотенце: «Ой, что же ты натворил! Убери руки, я сама вытру». Дитя же слышит: «Замри и испугайся, пока мама. расхлебывает последствия моего неосторожного движения. Бедная мама, она исправляет мою ошибку». Так формируется неконструктивный способ разрешения ситуации: ты сотворил – ты виноват – сиди и смотри, как другие убирают за тобой.

Тот же стиль реагирования на ошибки ребенок переживает и в более позднем возрасте: мама, папа, бабушка, учительница – все начинают сердиться, когда он ошибается. Проблема большинства родителей, демонстрирующих такое поведение в том, что они не дают ему права на ошибку, а ведь это право есть у любого человека, который только учится что-то делать. Если ребенок пролил молоко – он всего лишь пролил молоко, но родители с каким-то упоением начинают называть его растяпой, или неряхой, или слоном в посудной лавке и т.д., тем самым отождествляя жест и личность, промах и характер.. Однако «что проку в пролитом стакане молока? – спрашивал Жан-Жак Руссо в своем знаменитом романе-трактате «Эмиль, или О воспитании». – Молоко должно быть вытерто, а санкция возможна только одна – человек остается без молока».

В гуманистической педагогике – совсем другой подход. Не наказание, но санкция (воспользуемся определением Руссо) – вот базовое понятие для формирования навыка признавать свои ошибки. Известно, что наказание разрушает личность и вовсе не способствует здоровому мировосприятию. Санкции (то есть самостоятельно осмысленные последствия собственных действий), напротив, проясняют и структурируют всю картину происшедшего, ибо соответствуют поступку, а не нашей реакции на него. Процесс санкционированного осознания события состоит из трех стадий. Первая – стадия принятия: « Да, я совершил ошибку. Это факт. С этим фактом надо что-то делать». Вторая стадия – понимание того, что можно сделать, чтобы ошибка была каким-то образом компенсирована. Третья – стадия исполнения (вытираю пресловутое молоко, исправляю двойку, извиняюсь перед тем, кого обидел, и т.д. )

Первое отличие санкции от наказания – ее логическое соответствие событию. Не надо запрещать ученице качаться на стуле, даже если стул вот-вот сломается, – достаточно сказать: «Пожалуйста, постой немного, тогда, может быть, стул не сломается так быстро». Если ребенок набросал шелуху от семечек под партой, он должен всего лишь убрать мусор, но вовсе не выходить из класса в коридор. Если нагрубил учительнице, он должен извиниться перед ней, но это не повод отказывать ему в экскурсии.

Второе отличие – соразмерность санкции поступку (в то время как наказания обычно превышают его). Если та же шелуха валяется под твоей партой, ты должен убрать только под своей партой. И незачем убирать в таком случае весь класс – потому что ребенку захочется тут же уравнять масштабы «наказания и преступления» и следующая партия подсолнечной шелухи будет разбросана уже по всему классу.

И наконец, третье отличие – созидательный характер санкций: они касаются только конкретного поступка и никогда – личности ребенка. Они безоценочны и безэмоциональны. Вместо того чтобы испытывать чувство вины, ребенку достаточно просто исправить то, что он сделал.

Почему так трудно признавать свою ошибку? Почему механизмы психологической защиты ребенка так быстро включаются даже в самых незначительных ситуациях? Потому что признание своей неправоты действительно требует мужества – ты при всех обнажаешь свою «неправильную сущность», ты открываешься и ждешь удара, который обычно за этим следует. К чувству вины добавляется обида. Это противоестественно.

ЧП происходят везде, где есть дети. Но среди этих ЧП , как ни странно, мало таких, которые можно было бы назвать чем-то эксклюзивным. Как правило, ассортимент событий бывает не таким уж большим (хотя и неослабевающе-драматическим): акты детского вандализма, воровство, оскорбления, драки, издевательства…  И все это может стать объектом своего рода общественного договора о допустимых в семье или в школе санкциях. Если что-то разрушено – оно должно быть восстановлено разрушителем (независимо от его умысла, мотивации, эмоций и прочих факторов). Если ты испортил с кем-то отношения – то иди и возобнови контакт, найди общий язык… (Как – сам придумай. Чтобы исправить отношения, иногда достаточно одного извинения, а иногда нужно много душевных и интеллектуальных усилий.) На самом деле логика восстановления гармоничных отношений, то есть назначение себе адекватных санкций, – это вполне доступная каждому культура справедливости.

…Инспектор Морс из английского детективного сериала назначил себе такую санкцию: подарил несправедливо задержанному владельцу автошколы антикварный руль от автомобиля, победившего в «Формуле-1» 1929 года. Подарил в момент освобождения из камеры. Извинился за свою ошибку и ушел. Подозреваемый был омерзительнейшим типом, мерзавцем, негодяем, но маньяком и серийным убийцей, как предполагал на протяжении всей серии инспектор Морс, он все-таки не был. Потому Морс и отдал ему бесценный раритет – это было формой его признания своей ошибки.

Но есть и другая традиция, отлично смоделированная в культовом отечественном сериале. «Ты не хочешь извиниться перед ним?» – спрашивает Шарапов у Жеглова, когда из-под стражи выпускают оговоренного Груздева. И получает классический ответ: «Сюда просто так никого не сажают. Пусть сначала разберется со своими женщинами»… Два мира: Жеглов живет не просто в другой стране – он живет в другой философии. Он делает личный экзистенциальный выбор: не исправлять свою очевидную ошибку, не предотвращать грядущие муки совести. Если таковые, конечно, вообще возникнут…

У нас всегда есть шансы повлиять на будущий экзистенциальный выбор наших детей. Выбор этот не в последнюю очередь зависит от того, как мы поведем себя в тот момент, когда ребенок рассыпает сахар по столу, таскает кошку за хвост, приносит двойку, врет, дерется, сквернословит или совершает другие деяния, требующие реальных, конструктивных и, что главное, неоскорбительных санкций. Что делать, если вы не хотите наказывать ребенка?

  • Говорить только о конкретном событии, а не о личности ребенка. Не «ты тупица в точных науках», а «ты получил двойку по математике». Не «у меня растет шпана!», а «ты сегодня подрался» и т.д.
  • Советоваться с ребенком по поводу необходимых санкций: «Как ты думаешь, что с этим делать?» или «Как мы можем исправить эту ситуацию?»
  • Проявлять терпение, когда ребенок исполняет вашу санкцию. Подбадривать его: «Ну вот, почти все…», «Молодец, у тебя замечательно получается».

Искренне выразить теплые чувства, поддержку, соразмерную количеству приложенных им усилий. “Знаешь, я горжусь сегодня своим сыном: он ошибся, но повел себя как взрослый мужчина”.

Автор — Кривцова Светлана

Детей можно просто любить

Детей можно просто любить

(разрешение на родительскую любовь)

Значительно важнее воспитания для любого ребенка — безусловная родительская любовь. Как жаль, что она встречается так редко! Что неудивительно, потому что вся наша идеологическая и педагогическая система на протяжении десятилетий предлагала нам нечто противоположное безусловной любви. Она убеждала нас в том, что любить ребенка надо тогда, когда он делает что-то правильно. Когда хорошо себя ведет, получает хорошие отметки, верен делу Ленина, ходит в магазин, проявляет сознательность и патриотизм. Тогда ты достоин любви родителей и Родины. Ты сам не важен, важно только то, что ты делаешь, твоя, так сказать, функциональность.

Безусловная любовь — это значит без всяких условий. Так просто и так сложно. Я люблю тебя потому, что ты — есть. Потому что ты родился и живешь. Таков, какой ты есть. Это же так просто! Я люблю тебя, хотя мне иногда не нравится то, что ты делаешь, я могу злиться на тебя, ругаться с тобой, быть не согласной, но любить. Любить все твое существо. Это же так сложно! Потому что тогда мне надо признавать в тебе личность, верить в твою способность управлять собой, позволять тебе совершать ошибки, научиться доверять твоей и своей мудрости, перестать контролировать каждый твой шаг и вздох. Зато мне можно узнать тебя, увидеть твой мир, можно быть уверенной, что ты справишься, участвовать в том, как ты будешь строить свою судьбу, успевать жить своей жизнью, радуясь за тебя, и быть при этом хорошим родителем. Это же так просто!

Один молодой и умный мужчина, посетив наши лекции для родителей, говорил мне с широкой улыбкой: «Как приятно знать, что можно не воспитывать детей, можно просто любить их! Это так замечательно. Наши отношения так изменились от этого!»

Что же не позволяет нам «просто любить»? Во-первых, отсутствие у нас как у родителей опыта безусловной любви в ту пору, когда мы были детьми. Не умеешь сам, как дашь другому? Во-вторых, все те же тревога, вина и стыд.

Тревога: «Все ли идет как надо? А вдруг вырастит бандитом? Надо на улицу не пускать, пусть дома сидит, книжки читает. А вдруг — лентяем? Пусть полы моет! Вот если дома и полы моет, тогда… пусть еще и на хорошие оценки учится»!

Вина: «Уроки неделю не проверяла, дел было по горло, а этот двоек нахватал! Немедленно за уроки, двоечник проклятый! (Глаза бы мои тебя не видели. Вот Вера Петровна сидит с Ванькой каждый вечер и результат: Ванька отличник почти. А мой — охламон, одно слово). Будут тройки в четверти — никакого велосипеда!»

Стыд: «Какой ужас, описался (испугался, выругался, напился, в подоле принесла и т.д.)! Что люди скажут!»

Тем, кому повезло, и опыт безусловной любви был дан им как подарок, живут с ясным ощущением, что они — хороши, что они — ценны и уникальны. Они уверены в себе и многого добиваются, просто потому, что не боятся. Потому что мир вокруг тоже хорош. Это не значит, что с ними ничего не случается. Доклад может оказаться неудачным, проект провалиться, в песне сфальшивил, не успел к сроку, — все, что угодно. И они огорчатся, расстроятся, но будут знать, что могут ошибиться или провалиться, но по-прежнему будут хороши, просто потому, что они таковы. И тогда легче все исправить. Если я хорош, значит, я смогу разобраться. Легко взять и начать все сначала.

Тем же, в чью жизнь все время вмешивалось сослагательное наклонение (ты — хорош, если…) придется доказывать всю свою жизнь собственную «хорошесть», либо смириться с тем, что ты охламон (двоечник, хулиган, неудачник, подкаблучник, недобитый алкоголик и т.д.). Смириться и стать им, потому что тебя уже им «назначили».

Я когда-то умела смеяться, я точно помню. Хотя это было так давно! Лет в пять я точно умела смеяться. А потом, что случилось потом? Не помню точно. Была школа, я очень старалась, я не могла позволить разочаровать тебя, папа. Было много всего. Еще музыка. Я должна была успевать все и не ошибаться. Принося домой дневник, полный пятерок в году, я заглядывала тебе в глаза, надеясь отыскать там одобрение, я же так старалась. И ты говорил: «Неплохо, но вот в музыке по сольфеджио ты до “пятерки” не дотянула! Надо стараться». И я продолжала стараться.

Когда я выиграла городскую олимпиаду по математике, ты сказал: «Ну если бы ты выиграла областную, тогда…» Тогда что? Неужели б я дождалась твоего одобрения?! Как бы не так! Когда я на музыкальном конкурсе заняла первое место, и моя строгая учительница жала тебе руку, смахивая слезы умиления, ты сказал, что мне надо больше заниматься. Когда я поступила в лучший московский ВУЗ, ты сказал: «Поступить — это что, ты выучись, тогда посмотрим!» На защите диссертации ты выглядел взволнованным и довольным, я не могла отвести от тебя глаз. Мне казалось, вот уже… близко. Но ты сказал: «Ну что, теперь докторская когда?»

Тогда я поняла, что все, хватит, никакой докторской не будет! Этого никогда не случится. Я никогда не услышу от тебя: «Какая ты умница у меня, дочка, я так люблю тебя! Так горжусь тобой, моя девочка!»

И вот тебе предстоит умереть, коварный рак отнимает тебя у меня, ты увядаешь, как осенний листок от мороза. И я пришла побыть с тобой, хоть мне и трудно. Я люблю тебя, но мне так трудно с тобой, папа! Я пришла, а ты смотришь старые фотографии, протягиваешь мне ту, где я хохочу во весь рот, оттого, что так высоко летят качели. Ты говоришь, задумчиво глядя в фотографию, не на меня: «Ты так хорошо смеялась! Почему теперь ты всегда такая серьезная и хмурая!» В твоем голосе я опять слышу укор и глотаю подступившие слезы. Но ты умираешь, и я не могу тебе сказать: «Потому что я очень старалась, но все равно выросла без ощущения твоего признания и твоей любви, папа!»

Любить безусловно — для многих из нас не просто непривычно, а очень рискованно. Очень страшно, вдруг из него ничего не получится? И как это вообще — не воспитывать, а просто любить? А родительский долг, ответственность? А вдруг вырастит охламон, если не воспитывать? Стыда потом не оберешься! А не вдолбишь с самого детства уважения к старшим, так он в старости и стакана воды не подаст? И вообще, если ему не указывать, как жить, ведь сам он ни за что не разберется!

Столько разных родительских чувств: тревога, страх, вина, стыд (все те же). Родительских — это важно. Ваших, моих. Ребенок здесь ни при чем. На самом деле из него непременно что-то получится, если доверять ему, интересоваться, любить, поддерживать. Он может вырасти кем угодно: счастливым охламоном или несчастным «пай-мальчиком», или сам собой. Заранее не угадаешь, есть ли смысл тревожиться? Что скажут другие? Всегда кто-нибудь что-нибудь скажет, более того, будут говорить постоянно, и все — разное. Разве подстроишься подо всех? «Вдолбить» уважение можно, а любовь нет. А в старости стакан воды понесут, скорее всего, по любви, а не из страха: бояться стариков смешно. А если ему не указывать, как жить, то он сам разберется, ошибаясь и учась у жизни всему тому, чему стоит научиться.

Начать любить ребенка непросто, если не умеешь изначально. Так много придется осознать в себе: на что-то взглянуть по-другому, иногда отсоединиться от того, как воспитывали тебя самого, разобраться со своим стыдом и тревогой. Научиться любить себя таким, какой есть, других… Сложно, но возможно. И тогда все просто, потому что

Любить:

  • это считать тебя равным
  • это считать тебя свободным
  • это доверять тебе даже тогда, когда ты совершаешь ошибки
  • это верить в твою мудрость и силу
  • это быть честным с тобой
  • это рисковать своим спокойствием ради свободы твоего выбора
  • это быть собой и позволять тебе быть
  • это самому быть живым: в том числе слабым, смешным, глупым, несовершенным

Автор — Млодик Ирина

Глава из Книги для неидеальных родителей публикуется с согласия издательства

Семь школьных предметов

Семь школьных предметов

Зовите меня, пожалуйста, мистер Гатто. Двадцать шесть лет назад, за неимением ничего лучшего, я пошел работать учителем в школу. В моем дипломе написано, что я являюсь преподавателем английского языка и литературы, но это не совсем то, чем я занимаюсь. Я преподаю не английский, я учу детей тому, что считает важным и нужным школьная государственная система — и удостаиваюсь наград именно на этом поприще.

В разных районах США действуют разные учебные планы, их содержание порой сильно отличается друг от друга, но есть семь предметов, которые преподаются везде — от Гарлема до Голливуда. Эти предметы составляют реальный национальный учебный план, который влияет на детей в гораздо большей степени, чем вы можете себе это представить. Так уж лучше вам знать, в чем его суть. Вы, безусловно, вольны оценивать эти предметы, как вам угодно, но, поверьте, я меньше всего намеревался иронизировать в своем выступлении. Именно это я на самом деле преподаю, и за это вы платите мне деньги. Судите сами.

Предмет № 1. Бессистемность

Некоторое время назад женщина по имени Кэти из г. Дюбуа, штат Индиана, написала мне следующее:

«Какие большие идеи важны для маленьких детей? Самое важное — это дать им понять, что выбор того, что они учат — не чья-либо случайная прихоть, что во всем есть определенная система, что информация не просто льется дождем на них, в то время как они беспомощно пытаются ее поглотить. В этом задача — помочь понять взаимосвязанность всего, сделать информационную картину целостной».

Кэти ошибается. Как раз-таки первый урок, который я даю детям — это урок бессистемности. Все, чему я учу их, дается вне всякого контекста. Ничто ни с чем не связано. Я преподаю слишком много всего разного — я рассказываю им про движение планет по орбитам, про закон больших чисел и про рабство, я преподаю им черчение, танцы, гимнастику, хоровое пение, учу их, как вести себя при появлении неожиданных гостей, а также как вести себя с незнакомыми людьми, которых они, возможно, никогда больше не увидят, я учу их поведению при пожаре, учу языкам компьютерного программирования, учу умению проходить стандартизованные тесты, я даю им опыт возрастной сегрегации, не имеющей ничего общего с реальной жизнью… Какое отношение все это имеет одно к другому?

При ближайшем рассмотрении, даже в лучших школах содержание и структура учебных планов страдают отсутствием логики, они полны внутренних противоречий. К счастью, дети не могут выразить словами ту растерянность и раздражение, которые они испытывают от навязываемого им под маркой качественного образования постоянного нарушения естественного порядка вещей. Целью школьной системы является формирование у детей поверхностного лексикона из области экономики, социологии, естественных наук и т.д., а не реальной увлеченности чем-то конкретным. Но качественное образование предполагает глубокое изучение чего бы то ни было. Детей приводит в смятение огромное количество разных взрослых, работающих в одиночку, практически без связи друг с другом, претендующих на передачу ими опыта, которым они часто сами не обладают.

Здравые люди ищут смысл, а не набор бессвязных фактов, и образование дает им возможность обрабатывать информацию и находить в ней смысл. Вековое стремление человека к поиску смысла с трудом просматривается за лоскутным одеялом школьной программы и одержимостью школы фактами и теориями. Это не так очевидно в начальной школе, где образовательная система, основанная на безобидных простых призывах типа «давайте сделаем это» и «давайте сделаем то», еще предполагает некий смысл, а сами дети пока не осознают, как мало сути скрывается за игрой и действиями.

Представьте себе великие естественные последовательности — рождение и развитие человека; движение солнца от восхода к закату; действия древних крестьян, кузнецов, сапожников; приготовление праздничного стола ко Дню Благодарения или Рождеству — каждый этап этих действий находится в полной гармонии с другими этапами, оправдывает себя, обусловливается прошлым и определяет будущее. Школьные последовательности не такие — ни в рамках одного урока, ни в рамках дневного расписания. Школьный распорядок ненормален. В нем не заложено никакого смысла, по крайней мере, при ближайшем рассмотрении. Но редкий учитель осмелится критиковать школьные и учительские догмы, так как все должно приниматься в том виде, в котором есть испокон веков.

Я преподаю полную бессвязность, мельчайшую раздробленность, противоположную единству целого; то, что я делаю, больше похоже на настройку телевизора — параллельно работают множество совершенно разных каналов, нежели на создание какого-либо порядка. В мире, где Дом стал призраком из-за того, что оба родителя слишком много работают, семья постоянно переезжает, родители все время меняют место работы, кто-то из взрослых чрезмерно амбициозен или вследствие чего-либо другого, все слишком запутались, чтобы поддерживать нормальный семейный порядок. И к этому добавляется еще и школа, которая учит детей принимать хаос как неизбежность, как свою судьбу. И это — первый предмет, который я преподаю.

Предмет № 2. Сепарация

Я учу детей тому, что они должны оставаться в том классе, в который их определили. Я не знаю, кто распределяет детей по классам, да это и не мое дело. Дети пронумерованы, так что если кому-то удастся ускользнуть, он тут же будет возвращен в нужный класс. На протяжении многих лет способы категоризации детей так разнообразились, что трудно стало разглядеть реального человека под бременем тех ярлыков, которые ему присвоены. Категоризация людей является распространенным и очень прибыльным делом, однако от меня смысл этого действия ускользает. Я даже не понимаю, почему родители позволяют творить такое со своими детьми.

В любом случае, меня как школьного учителя это не касается. В мою задачу входит сделать так, чтобы детям нравилось быть запертыми в одном классе с другими детьми, носящими схожие ярлыки. Или, по крайней мере, чтобы они стойко выносили это. Если я хорошо справлюсь со своей задачей, моим ученикам даже в голову не придет, что они могли бы сейчас находиться в другом классе, так как я учу их завидовать более сильным ученикам и презирать более слабых. При такой дисциплине дети сами строят себя по ранжиру. Таким образом, я учу их тому, что людей можно и нужно делить на группы. В этом и состоит главный урок любой конкурентной системы, к коей относится и школа — всяк сверчок знай свой шесток!

Несмотря на общепринятое представление о том, что девяносто девять процентов детей должны оставаться в тех группах, куда их поместили взрослые, я, тем не менее, открыто призываю детей добиваться лучших результатов в учебе и перевода в более сильные группы. Я часто даю им понять, что их будущие профессиональные успехи зависят от их школьных оценок, хотя на самом деле я убежден, что это не так. Я никогда открыто не лгу, но я на своем опыте убедился, что искренность и преподавание в школе, по сути своей, несовместимы, что утверждал еще Сократ тысячи лет назад. Результатом сепарации является то, что каждый ребенок занимает в пирамиде определенное место и вырваться из этого круга может только случайно. В противном случае он останется там, куда его определили.

Предмет № 3. Безразличие

Третий урок, который я даю детям, это урок безразличного отношения к делу. Фактически я учу детей ни во что не вкладывать душу, причем делаю это очень утонченно. Я требую, чтобы они полностью отдавались моим урокам, подпрыгивая на своих местах от нетерпения и яростно состязаясь друг с другом за мое внимание. Сердце радуется такому поведению: оно производит впечатление на всех, даже на меня. Когда я бываю «на высоте», я добиваюсь великолепного проявления энтузиазма. Но когда звенит школьный звонок, я требую, чтобы дети тут же бросили все, чем мы до этого занимались, и быстро бежали на следующий урок. Они должны включаться и выключаться, как электрический прибор. И как бы ни был важен процесс, происходящий на уроке, звонок превыше всего. Причем, насколько мне известно, это касается не только моего класса, но и других. В результате ученики никогда ничего не познают полностью.

Действительно, школьные звонки учат, что никакая работа не стоит того, чтобы ее завершить, так зачем глубоко переживать из-за чего бы то ни было? Годы жизни по звонку приучают всех, кроме самых сильных, к тому, что в мире нет ничего, что было бы более важным, чем следование расписанию. Звонки являются выразителями тайной логики школьного времени, их власть неумолима. Звонки уничтожают прошлое и будущее, делая все перерывы похожими друг на друга, так же как абстракция карты делает все горы и реки похожими друг на друга, хотя в действительности они таковыми не являются. Звонки наполняют любое начинание безразличием.

Предмет № 4. Эмоциональная зависимость

Четвертый урок, который я даю детям — это урок эмоциональной зависимости. С помощью звездочек, красных галочек, улыбок, хмурых взглядов, призов, почестей и наказаний я приучаю детей подчинять свою волю командной системе. Права могут быть дарованы человеку или отобраны у него высшей властью без возможности обжалования, так как в школе истинных прав не существует — даже свободы слова, если только школьные власти не распорядятся иначе. Будучи школьным учителем, я вторгаюсь в сферу многих личных решений, помогая тем, кто, по моему мнению, этого достоин, или налагая дисциплинарные взыскания на тех, кто демонстрирует поведение, подрывающее мою власть. Дети и подростки постоянно пытаются проявить свою индивидуальность, но я бываю короток на расправу. Проявление индивидуальности противоречит принципу сепарации и является проклятием любой классификационной системы.

Распространенная ситуация: дети отпрашиваются с урока под предлогом, что им требуется сходить в туалет или просто необходимо попить воды. Я знаю, что это не так, но позволяю им «обманывать» себя, так как это ставит их в зависимость от моей благосклонности — они не просто делают что-то, а делают это по моему разрешению. Иногда дети выражают свободу воли, проявляя гнев, подавленность или радость без чьей-либо санкции. Однако учителя не могут признать за ними право на подобное поведение; они могут позволить его только отдельным ученикам в качестве привилегии, которая может быть отобрана у ребенка за плохое поведение.

Предмет № 5. Интеллектуальная зависимость

Пятый урок, который я даю детям — это урок интеллектуальной зависимости. Ученики ждут, когда учитель скажет им, что надо делать. Важнейшим уроком, который получают дети в течение всей школьной жизни, является тезис о том, что, в жизни можно и нужно полагаться на мнение других людей — более умных, более опытных, более образованных. Только я, учитель, вправе решать, что именно будут учить мои дети, вернее сказать, те, кто мне платит, принимают решения, которые я потом претворяю в жизнь. Если мне говорят, что эволюция является фактом, а не теорией, я передаю это дальше, не рассуждая об этом и наказывая отступников, которые отказываются думать так, как считают нужным начальники от образования. Право контролировать мысли детей, решать, что именно они должны думать по тому или иному поводу, позволяет мне легко разделять учеников на успешных и неуспешных.

Успешные дети думают так, так я им велю, особо при этом не сопротивляясь и демонстрируя даже некоторый энтузиазм. Из миллионов вещей, достойных изучения, я решаю, каким из них мы можем уделить внимание, вернее, это решают мои безликие работодатели. Выбор за ними, зачем спорить? Любознательность не играет какой-либо значимой роли в моей работе, ценится лишь конформизм.

Неуспешные дети сопротивляются этому, и хотя у них нет четкого представления о том, с чем именно они борются, они отстаивают право самим решать, что и когда им учить. Может ли учитель позволить им такое поведение? Конечно, нет. К счастью, есть испытанные способы сломить волю бунтарей; сложнее обстоит дело с детьми, родители которых поддерживают их и бросаются им на помощь. Но такое происходит все реже и реже, несмотря на то, что в обществе репутация школы падает. Ни один из встреченных мною родителей, относящихся к среднему классу, не признавал, что неправ может быть не их ребенок, а школа, в которой он учится. Ни один родитель за все двадцать шесть лет преподавания! Это удивительный факт, являющийся лучшей иллюстрацией того, что происходит с семьями, где и мать, и отец отлично усвоили семь основных предметов учебного плана.

Люди ждут, когда специалист скажет им, что надо делать. Не будет преувеличением сказать, что вся наша экономика зависит от того, насколько хорошо усвоен этот урок. Только подумайте, что может произойти, если наши дети не будут приучены к зависимости: социальные службы вряд ли уцелеют; я думаю, они исчезнут в то историческое небытие, которое их породило. Всякого рода консультанты и психоаналитики будут в ужасе наблюдать, как тает поток людей с психологическими проблемами. Всевозможные коммерческие развлечения, включая телевидение, будут отмирать, по мере того как люди вновь будут учиться развлекать себя сами. Рестораны, индустрия полуфабрикатов и готовых блюд, а также всевозможные другие службы, связанные с общепитом, значительно сдадут свои позиции, если люди вернутся к домашней еде и перестанут полагаться на посторонних людей в выборе пищи и ее приготовлении. Значительно сократится потребность в юридических, медицинских и инженерных услугах, равно как и в пошиве одежды и обучении школьников.

Но всего этого можно избежать, если наши школы будут ежегодно выпускать потоки беспомощных людей. Не торопитесь голосовать за радикальную школьную реформу, если вы хотите по-прежнему регулярно получать зарплату. Мы построили систему, основанную на том, что люди делают то, что им говорят, так как сами они решить ничего не могут. Это один из главных уроков, который я преподаю.

Предмет № 6. Зависимость самооценки от мнения окружающих

Я учу детей тому, что их представление о себе определяется мнением окружающих. Если вы когда-либо пытались приструнить детей, чьи родители внушили им, что будут любить их независимо от чего бы то ни было, вы знаете, как трудно сломить сильных духом. Наша общественная система не выдержит потока уверенных в себе людей, поэтому я учу детей, что их самооценка должна зависеть от мнения специалиста. Мои ученики постоянно подвергаются тестированию и оцениванию.

Ежемесячно родителям ученика отправляется объемная учебная ведомость, в которой жизнь ребенка разбита на отдельные предметы. Каждый предмет оценен, чтобы родители знали, что в ребенке должно вызывать их недовольство и неодобрение, а чем они могут гордиться. Хотя я убежден, что в составлении этих математических отчетов смысла очень мало, эти солидно выглядящие документы вынуждают детей делать о себе определенные выводы и принимать решения с оглядкой на суждение посторонних. Условием существования нынешней системы обучения, так же, как и источником поддержания коммерческой экономики, является негативное и зависимое от других представление людей о себе. Самооценка, являющаяся основополагающим фактором любой серьезной философской системы, когда-либо возникшей на нашей планете, полностью игнорируется. Основной урок всех этих аттестаций, оценок и тестов следующий — детям не следует доверять себе или своим родителям, им следует полагаться на мнение дипломированных специалистов. Люди нуждаются в том, чтобы им указывали, чего они стоят.

Предмет № 7. Полная подконтрольность, или Спрятаться невозможно

Седьмой урок, который я даю детям, сводится к тому, что спрятаться от внешнего контроля невозможно. Я внушаю ученикам, что они находятся под постоянным надзором, как моим, так и моих коллег. У детей нет личного пространства, нет личного времени. На переход из одной классной комнаты в другую отводится ровно триста секунд, чтобы максимально ограничить неформальное общение детей друг с другом. Поощряется «стукачество» на сверстников и даже на собственных родителей. Безусловно, я также призываю и родителей сообщать мне о каких-либо отклонениях в поведении детей. Семья, приученная ябедничать друг на друга, вряд ли утаит какие-либо опасные тайны.

Школа продолжает свое влияние на ребенка и дома, задавая ему домашние задания, которые он обязательно должен выполнять. Ощущение постоянного надзора распространяется, таким образом, и на домашнюю жизнь, в которой при наличии свободного времени ученики могли бы почерпнуть что-либо несанкционированное у своих родителей, научиться чему-либо на собственном опыте или в результате наблюдений за чьим-либо мудрым поведением. Нелояльность идеям школьного обучения — это то, чего отчаянно боится школа, она воспринимается ею как дьявол, всегда готовый вырваться наружу.

Постоянный надзор и отрицание права на личное пространство и время означают признание того факта, что никому нельзя доверять. Личная жизнь детей фактически является чем-то незаконным. Надзор является древним императивом, поддержанным некоторыми влиятельными философами. Чтобы сохранить жесткую централизованную власть в обществе, детей нужно держать под постоянным контролем. Если их не удастся построить в шеренги и повести за отрядным барабанщиком, то каждый пойдет за своим барабанщиком, а это недопустимо.

Автор — Гатто Джон

Глава из книги Фабрика марионеток. Исповедь школьного учителя публикуется с согласия издательства Генезис

Понятие агрессии и причины ее проявления у детей

Понятие агрессии и причины ее проявления в детском возрасте

Отклонения в поведении детей — одна из центральных психолого-педагогических проблем. Сочетание неблагоприятных биологических, психологических, семейных,  социальных и других факторов негативно влияет на образ жизни детей и подростков,  вызывая, в частности, нарушение эмоциональных отношений с окружающими людьми. Экономические трудности, переживаемые многими семьями,  приводят к значительному увеличению аморальных поступков, к росту преступности и других видов отклоняющегося поведения среди представителей различных социальных и демографических групп. Нарушенное поведение — понятие неоднозначное как в терминологическом, так и в содержательном плане. Термин «нарушенное поведение» часто рассматривается как синоним словосочетаний «трудный ребенок», «ненормальное поведение», «нарушения в аффективной сфере», «девиантное поведение», «отклоняющееся поведение». В этой книге мы обсудим лишь одну из форм проявления отклоняющегося поведения — агрессию.

Дать исчерпывающее определение всех существующих типов агрессии практически невозможно: любое из них неизбежно будет либо сужать, либо расширять границы понятия. Большинство  определений агрессии совмещает в себе три разные точки зрения: позицию внешнего наблюдателя, позицию субъекта агрессии, то есть самого агрессора, и позицию объекта агрессии, то есть жертвы.

Различают агрессию как специфическую форму поведения и агрессивность как психическое свойство личности.

Агрессия — проявление агрессивности в деструктивных действиях, целью которых является нанесение вреда тому или иному лицу.

Агрессивность — свойство личности, заключающееся в готовности и предпочтении использования насильственных средств для реализации своих целей.

Агрессивное поведение чаще всего понимается как мотивированные внешние действия, нарушающие нормы и правила сосуществования, наносящие вред, причиняющие боль и страдания людям. Однако при работе с агрессивным поведением необходимо помнить и о других аспектах проявления агрессии. Эмоциональный компонент агрессивного состояния — это чувства, и прежде всего гнев. Но не всегда  агрессия сопровождается гневом  и не всякий гнев приводит к агрессии. Эмоциональные переживания недоброжелательности, злости, мстительности также часто сопровождают агрессивные действия, но они далеко не всегда приводят к агрессии. Важно учить детей осознавать и регулировать свои эмоции, приводящие к агрессивному поведению. Не менее важен и волевой компонент — умение преодолевать импульсивность, владение навыками саморегуляции.

Важно помнить и о том, что агрессивность в определенных пределах необходима любому человеку. Агрессивность может служить способом самозащиты, отстаивания своих прав, удовлетворения желаний и достижения цели. Выраженная в приемлемой форме агрессивность играет важную роль в способности ребенка адаптироваться к обстановке, познавать новое, добиваться успеха. В то же время агрессивность в форме враждебности и ненависти способна нанести вред, сформировать нежелательные черты характера — либо задиры, хулигана, либо труса, не способного постоять за себя. И то, и другое негативно сказывается на чувствах ребенка, а в крайних случаях может привести к деструктивному поведению даже в отношении людей, которых ребенок любит.

Первый тип агрессивности, безусловно, желателен, а иногда и необходим для выживания и достижения успеха. Второй тип временами тоже может быть необходим для адаптации и выживания.

Чаще всего  выделяют следующие виды агрессии:

  • физическую — проявляющуюся в конкретных физических действиях, направленных против какого-либо лица, либо наносящие вред предметам (ребенок дерется, кусается, ломает, швыряет предметы и т.п.)
  • вербальную — выражающуюся в словесной форме (ребенок кричит, угрожает, оскорбляет других)
  • косвенную — непрямая агрессия (ребенок сплетничает, ябедничает, провоцирует сверстников,  и т.п.)

Кроме того, при подавлении проявления агрессии и в некоторых других случаях агрессия может быть направлена на самого себя (аутоагрессия) – она выражается в нанесении себе вреда (обкусывании ногтей, выдирании волос, частом травмировании и т.п.).

Факторы, обусловливающие появление агрессивного поведения

Рассмотрим опыт работы с деструктивной формой агрессии. В числе разнообразных взаимосвязанных факторов, обусловливающих проявление отклоняющегося агрессивного поведения, можно выделить следующие:

  • индивидуальный фактор — психобиологические предпосылки асоциального поведения, которые затрудняют адаптацию ребенка в обществе;
  • психолого-педагогический фактор — дефекты школьного и семейного воспитания;
  • социально-психологический фактор — неблагоприятные особенности взаимодействия ребенка с ближайшим окружением в семье, на улице, в коллективе сверстников;
  • личностный фактор — активно-избирательное отношение ребенка к предпочитаемой среде общения, к нормам и ценностям своего окружения, к педагогическим воздействиям семьи, школы, общественности, а также личные ценностные ориентации и личная способность к саморегулированию поведения;
  • социальный фактор, определяющийся социально-экономическими условиями.

Уровень агрессивности детей может меняться в зависимости от ситуации, но иногда агрессивность принимает устойчивые формы. Причин тому много: положение ребенка в коллективе, отношение к нему сверстников, взаимодействие с учителями и родителями. Стойкая агрессивность детей проявляется в, частности, в том, что порой они иначе, чем другие, понимают поведение окружающих, интерпретируя его как враждебное. К агрессии больше склонны мальчики. Она входит в мужской стереотип поведения, который культивируется в семье и в средствах массовой информации. Однако в настоящее время и у девочек все чаще и чаще встречаются проявления различных форм агрессии.

Часто причиной детской агрессивности является семья. Агрессивное поведение ее членов в обыденных жизненных ситуациях — крики, ругань, хамство, унижения, взаимные упреки и оскорбления. Психологи считают, что ребенок проявляет агрессивность в обыденной жизни в несколько раз чаще, если ежедневно наблюдает ее у  взрослых, если она стала нормой его жизни. Не приводит ни к чему хорошему и непоследовательность родителей в обучении детей правилам и нормам поведения: дети теряются, озлобляются, агрессивно настраиваются против родителей и окружающих людей.

Формированию детской агрессивности способствует и неприятие со стороны взрослых — безразличие, устранение от общения с ним, нетерпимость и властность, враждебность к самому факту существования ребенка. Преодолению агрессивности помогает расположение — готовность и умение слушать, теплота общения, доброе слово, ласковый взгляд.

Детям с агрессивным поведением, при всем различии их личностных характеристик и особенностей поведения, свойственны некоторые общие черты. К ним относятся бедность, примитивность ценностных ориентаций, отсутствие увлечений, узость и неустойчивость интересов. Эти дети, как правило, имеют повышенную внушаемость, склонность к подражанию. Им присуща эмоциональная грубость, озлобленность в отношении как сверстников, так и окружающих взрослых, неадекватная, неустойчивая самооценка (либо максимально положительная, либо максимально отрицательная), повышенная тревожность, страх перед широкими социальными контактами, эгоцентризм, неумение находить выход из трудных ситуаций, преобладание защитных механизмов над другими, регулирующими поведение. Вместе с тем среди агрессивных встречаются дети хорошо интеллектуально и социально развитые. У них агрессивность выступает средством поднятия престижа, демонстрации своей самостоятельности, взрослости.

Как работать с ребятами, проявляющими различные формы агрессивности? И.В. Дубровина в книге «Психокоррекционная и развивающая работа с детьми» отмечает: «Если психолог приходит к выводу, что агрессия ребенка не носит болезненного характера и не наводит на мысль о более тяжелом психическом отклонении, то общая тактика работы состоит в том, чтобы постепенно научить ребенка выражать свое неудовольствие в социально приемлемых формах» (Дубровина, Андреева, Данилова, Вохмянина, 1998).

Задача программы, представленной в книге, — помочь психологам и педагогам научиться уважать ребенка, разбираться в психологических особенностях детского поведения: поддерживать здоровую настойчивость, усилия в достижении цели, концентрировать энергию ребенка для получения желаемого результата; или, напротив, помогать избавляться от ненужной враждебности к другим, к себе самому, к обществу. Эта помощь необходима, если мы хотим, чтобы дети не осложняли свою жизнь внутренними конфликтами, чувством вины и стыда, чтобы они уважали себя и других, умели нести свою меру социальной ответственности, строили доброжелательные отношения с окружающими и получали истинное удовольствие от жизни.

Автор — Долгова Анна

Глава из книги Агрессия в младшем школьном возрасте публикуется с согласия издательства Генезис

Развитие уверенности в себе у детей

Развитие уверенности в себе у детей младшего школьного возраста (от 7 до 11 лет)

Если в дошкольном возрасте ребёнок не уверен в себе, то это происходит потому, что в это время ядро уверенности в себе в нём только формируется. В младшем школьном возрасте испытания для нее еще более сложны. В этот жизненный период складывается представление ребенка о своих реальных возможностях, о том, могут ли они быть успешными среди своих сверстников, — то есть учебная уверенность. Попробуем понять, в чем ключевая роль именно этого возраста.

Для этого начнем с того, что вспомним день, когда вы сами первый раз пошли в школу. Кто вас туда повел? Как вы были тогда одеты? Какие картинки всплывают в памяти? Букеты цветов, громкая музыка, взволнованные, почему-то бегающие туда-сюда родители. И вы чувствуете себя одновременно и очень гордым и немного испуганным. А потом вас ставят в строй таких же нарядных детей, уводят в класс, украшенный шариками и красивыми картинками. А дальше… Дальше начинается школьная жизнь. И если начало у нее для всех одинаковое, то дальше пути учеников расходятся. Кому-то удастся встать на путь успеха, которому будет сопутствовать радость, приобретение уверенности в себе, стремление созидать и узнавать новое. И в дальнейшем такой ребёнок станет Ломоносовым или кем-то другим, успешным и счастливым. А кому-то будет слишком трудно, и тогда непременными спутниками станут страх и обида, за ними последует чувство собственной неполноценности, неуверенности в себе, ущербности, нежелание учиться.

Почему так происходит? Обычно взрослые сосредотачивают свои усилия только на тренировке детей в различных учебных умениях: чтении, письме, счете. Забывают, что ребенок в школе не только читает, пишет и считает, но и чувствует, переживает, размышляет, оценивает себя, друзей, взрослых.

Взрослые часто не задумаются над тем, какие чувства ребенок испытывает в этот момент. Дети обычно долго ждут этого события не с радостью, но с волнением.

Павлик, 8 л.

Ты помнишь, как первый раз пошел в школу? Какие у тебя были чувства?

– У меня такие… взволнованные были чувства. Меня там еще до школы учили, как надо цветы давать. Я вместо цветов брал зонт. И я маме давал как учительнице. У меня все не получалось. Я так взволновался, что всю ночь не спал.

– Ты всю ночь думал, как цветы подарить?

– Да, думал, как я вообще в школу пойду. Я представлял, что там будут большие ребята, больше меня. А учительница, мне казалось, будет строгая. Сильно строгая. С указкой ходит там и за ухо будет всех поднимать.

А что особенного происходит с ребенком в школе? Оказывается, там он впервые попадает в ситуацию социально оцениваемой деятельности. Он должен соответствовать установленным в обществе для детей данного возраста и класса нормам чтения, письма, счета. Поэтому он впервые получает возможность объективного сравнивания своей деятельности с другими через систему оценок, принятую в школе.

Катя, 6 л. Когда мы вошли в здание школы, Катюша выбежала нам навстречу с криком: «А у меня сегодня три звездочки! «Когда я поинтересовалась, что они означают, Катя с важным видом принялась растолковывать систему оценок, придуманную находчивой учительницей: «Если в тетрадке все чисто и ошибок нет, то это звездочка, если ошибка или помарка — квадратик, если их много — треугольник, ну а если совсем плохо, то палочка». Потом мы отправились в раздевалку. Девочка продолжала посвящать меня в школьную жизнь: «Видишь, девочка в синей куртке? Это моя подруга Маша. Она очень красиво пишет. И у нее в тетрадках одни звездочки».

Вследствие этого некоторые дети неизбежно впервые осознают свое «невсемогущество». У них повышается зависимость от оценок взрослых, особенно учителей.

Как следствие осознают свое самоотношение, оценивая самих себя с «официальных»  позиций, т.е. с опорой на учебные успехи. Дети считают себя хорошими, если у них все получается в школе, их хвалят взрослые

«Я хороший мальчик. Я не бегаю на перемене, помогаю убрать класс дежурным»; «Я пишу красиво. Я думаю, что я хорошая»; «Я хорошая, потому что очень хорошо читаю, хорошо решаю задачи и пишу их красиво».

Антон, 7 л. Мне нравится учиться в школе — меня хвалит Надежда Борисовна, у меня получается лучше других. И когда мама была на собрании, меня тоже хвалили. И мама пришла домой очень счастливая. Моя учительница очень хорошая. Никогда на меня не кричит. Я ее люблю.

Лиза, 9 л. У нас такая хорошая учительница по рисованию Ольга Ивановна. Она говорит, что у меня лучше всех получается. А на конкурсе рисунков я второе место заняла. Ольга Ивановна меня очень хвалила. Даже маме позвонила и поздравила.

Через призму собственного «у меня получается» ребенок выстраивает свое отношение к отдельным урокам и к школе в целом.

Сергей, 9 л. В школе мне нравится заниматься математикой. Я быстрее всех в классе решаю примеры. Правда, во втором классе мне не нравилось, но когда я стал ходить на продленку, то быстро научился все-все решать. Мне даже учитель говорит, что я стану знаменитым математиком.

Настя, 8 л.

– Тебе нравится учиться?

– Да, потому что все получается и учительница хвалит.

Ира, 9 л. Мне не нравится английский, потому что ничего непонятно.

Но не все дети в школе попадают в ситуацию успеха в силу того, что набор критериев оценки действий детей ограничен. А длительный неуспех обычно приводит к значительному ухудшению самоотношения детей.

Ребенок осознает свои школьные неумения как неумение «быть хорошим». Например: «Я не люблю себя, потому что плохо учусь» или «Я плохо читаю. Я плохой, но я могу исправиться». Но сначала у ребенка сохраняется вера, что он сможет стать хорошим в будущем. Постепенно вера пропадает: «Я плохой и исправиться не могу», но ребенок еще хочет быть хорошим: «Я мальчик плохой, потому что надоел учительнице и ребятам. Я, хоть и большой в классе, а ума у меня нет. Я стараюсь исправиться, но мне не удается. Я хочу быть послушным мальчиком», или «Я нехороший. Я не могу стать хорошим, потому что не умею решать задачи». В ситуации стойкого длительного неуспеха ребенок может не только осознать свою неспособность «стать хорошим», но уже потерять к этому стремление: «Я плохой. Но мне это безразлично».

Психологи считают, что с началом обучения в школе у многих детей снижается самооценка. Но настоящей «ямой» для него становится второй класс, когда появляются отметки — объективные маркеры того, что ребенок недостаточно хорош. Естественно, сами отметки не при чем, это ребенок их так воспринимает, поскольку учебная деятельность для него — первая ступень взрослости. Ее значимость подчеркивается родными: «Мама радуется, когда у меня «пять», и огорчается, когда «тройка». Папа гордится мной и хвалит за «пять», а за «два» наказывает и весь вечер поучает и воспитывает: «Вырастешь — будешь дворником (слесарем, сантехником и т.п.)». И ребенок начинает считать себя недостойным своих родителей, их любви, если не может достичь учебного успеха.

Однако трудно не только детям, но и родителям. Многие из них поступление ребенка в школу воспринимают как «экзамен» родительской роли: сумели ли мы стать хорошими родителями? Может, мы что-то сделали не так, раз наш ребенок недостаточно успешен? А тут еще собственные родители, любящие бабушки и дедушки добавляют: «Плохая мать — недостаточно занималась ребенком. Плохой муж — дома не бываешь». А если жена по каким-то причинам не работает, ведет дом, а у ребенка трудности… Нужно пожелать выдержки такой женщине — ей упреков, прежде всего от мужа, точно не избежать.

Многие родители требуют от своих детей невозможного, не понимая, что они тем самым снижают его самооценку. Предлагаем им поверить известному психологу Э. Эриксону, который утверждал следующее. К концу младшего школьного возраста на основе опыта, приобретаемого в учебной деятельности, у ребенка формируется такое важнейшее новообразование, как уверенность в своих силах, осознание себя как человека, способного добиться успеха, или его противоположности — осознание себя неумелым, неполноценным, не имеющим возможности достичь успеха. И именно младший школьный возраст является сензитивным периодом для формирования этих новообразований. Выходя из него, ребенок уже является либо устремленным к успеху, либо настроенным на неудачу.

Это положение мне кажется очень важным. Действительно, научиться, к примеру, читать быстрее можно и позже. А вот без уверенности в своих силах, без осознания себя имеющим право на успех, будет очень трудно жить даже самому круглому отличнику.

Кроме того, если ребенок воспринимает результаты учебы как единственные критерии собственной ценности, он приобретает ограниченную идентичность, по Э. Эриксону — «я есть только то, что я могу делать». Малейшее снижение результата учебы приводит к чувству неполноценности, которое может негативно повлиять на актуальную ситуацию ребенка и может сформировать неблагоприятный жизненный сценарий.

В особо трудной ситуации в начальной школе в плане снижения самооотношения находятся дети с социальными страхами. Мы уже говорили о них, обсуждая истоки их появления в дошкольном возрасте. Как распознать их наличие и как помогать ребенку?

Довольно часто родители обращают внимание на то, что ребенок сильно переживает из-за учебных неудач — огорчается, если допускает ошибку. А на уроке после ошибки в ответе перестает поднимать руку, боится отвечать. А если получает тройку, то даже плачет. У некоторых детей, в особенности маленьких, ошибка может привести к торможению мыслительного процесса. И тогда они, однажды совершив ошибку, как будто перестают соображать, запоминать и выполняют задание все хуже и хуже.

Контрольная работа для такого ребенка представляет собой серьезное испытание. Он начинает волноваться заранее, даже если уверен в своих силах. Может заболеть голова, живот. Если задание письменное, то могут сильно напрягаться или потеть руки, ребёнок может сильно уставать от этого. Внимание ухудшается, и он делает такие ошибки, какие в обычной жизни не допускает. Поэтому, заметив это, родители нередко просят психолога проверить внимание, позаниматься с ребенком. А внимание в этом случае, как правило, вполне сохранно.

А на уроке ему так хочется достигнуть хорошего результата в учебе, что он либо постоянно тянет руку и обижается, если не всегда его спрашивают, либо наоборот внутренне напрягается — телом, голосом — и редко поднимает руку. А бывает так, что он перестает поднимать руку после случайной ошибки.

Он ставит себе высокую планку и огорчается, если не победил. Нет, он не завидует другим. Он просто сам хочет успеха — на уроке, в олимпиаде, спортивной игре. Он очень-очень старается.

Юра, 9 л. Я все три года учился на одни пятерки и был одним из лучших. Но в прошлой четверти получил сразу две четверки. Это очень плохо. Я боюсь, что меня разлюбит учительница. И ребята не будут уже так слушаться. И в играх я уже не буду главным. Ведь у меня есть две четверки, значит я уже не самый лучший. Я буду стараться, чтобы в этой четверти у меня были все «пять».

Так это просто здорово, что ребенок хочет быть лучшим! Он сам устремляет себя к победам. Нужно поощрять его в этом. Вы тоже так думаете? Надеемся, что нет.

Действительно, ребенок находится в постоянном напряжении, стараясь не сделать ошибку. Поэтому устает быстрее других. А иногда на перемене сбрасывает накопившееся напряжение криком и беготней. Некоторые дети в такой ситуации начинают болеть.

Но такому ребенку и учиться труднее, потому что сильное напряжение часто снижает внимание, и он делает ошибки как будто из-за невнимательности, но на самом деле из-за страха.

Обидно бывает, если из-за своего волнения за контрольные мероприятия он получает более низкие оценки, чем заслуживает.

Иногда страх ошибиться на уроке ребенок переносит в другие значимые для себя сферы жизни. Например, отказывается быть капитаном команды в каких-либо соревнованиях. Или выступить на сцене, боясь быть несовершенным. А в самом трудном случае вообще отказывается от ситуаций лидерства. Хотя реально имеет для этого все основания и сам хочет этого.

Почему это происходит? Может быть, родители что-то делают неверно? Отнюдь нет. Самое удивительное, что такого ребенка могут воспитать только очень хорошие родители, которые отдают ему много сил и внимания. Ребенок — большая ценность в их семье, а иногда и основной смысл жизни. Чаще всего сами родители хорошо образованы и социально успешны, поэтому не только хотят правильно воспитывать, но и знают, как это делать.

Ребенок в такой семье очень любит своих родителей, гордится ими, хочет походить на них. Но дело в том, что он видит своих родителей сразу успешными. Тот путь, который они преодолели, добиваясь успеха, даже если он им известен, не наполнен эмоциональным смыслом. Все равно дети сравнивают себя с родителями сегодняшними, и это сравнение не в их пользу. Они кажутся себе недостаточно успешными, и каждая сделанная ими ошибка подтверждает это. Каждая ошибка говорит им об их никчемности, о том, что они недостойны любви таких замечательных родителей.

Вы скажете, что никогда не ругаете и наказываете ребенка за ошибки? Верно, потому что ругает и наказывает себя ребенок сам. Парадокс, но чем теснее эмоциональная связь между ребенком и родителями, чем больше времени они проводят вместе, тем сильнее ребенок боится их огорчить. А значит, допущенная им маленькая ошибка превращается для него в Громадную Ошибищу. А если ребенок еще внутренне тонкий, эмоциональный, впечатлительный, то переживания его по поводу ошибок сильно мешают ему жить.

Страх ошибки относят к социальным страхам, потому что основной смысл его — стремление ребенка всячески соответствовать социальным нормам и требованиям к поведению. Действительно, дети со страхом ошибки, как правило, стараются соблюдать все нормы школы. Они всегда слушают учителя, не разговаривают с соседом, не отвлекаются по сторонам, не разглядывают свои руки или пенал. Получается, что и из-за этого они находятся на уроке в дополнительном напряжении. С ними очень хорошо и удобно педагогам, но детям тяжело постоянно жить без нарушения правил.

Как же быть родителям таких замечательных детей? Прежде всего, им надо начать с себя. Нужно сказать себе: «Я хороший родитель, раз у меня такой хороший ребенок». Если произнести ее будет трудно, подумайте, может быть, кто-то из родственников говорит, что вы недостаточно хорошая мать или отец. И эти слова вызывают в вас чувство вины за то, что вы что-то не доделали? Чувство вины — неконструктивное чувство. Если оно есть, постараемся убедить себя в том, что вы все делаете настолько хорошо, насколько можете. Есть объективные причины, чтобы не успеть или не смочь многое.

Наоборот, необходимо научиться искусственно создавать ситуации, в которых вы несовершенны, и демонстрировать их ребенку. Поскольку ребенок смотрит на родителей как на эталон, которому необходимо соответствовать, увидев ошибки родителей, ребенок даст на них право и самому себе.

Однако этого недостаточно. Важно научиться правильно реагировать на ошибки детей. Не следует произносить слова «Ничего страшного, не волнуйся», потому что ребенок услышит «Это страшно, волнуйся». Эффективнее использовать позитивную лексику с исключением частицы «не», например: «Все нормально», «Будь спокойнее», «Потом сделаешь правильно» и т.п. Если ребенок сильно переживает из-за ошибки, нужно найти способ его похвалить за что-то другое: «Ошибся, зато внимательно, красиво написал», «Ошибся, зато видно, что ты старался».

Если возможно, стоит учить искать причину ошибки, например: «Возможно, ошибка возникла потому, что ты перепутал право или лево, подумай сам».

Но главное, необходимо поднимать ценность ошибок и их обучающее воздействие. Давайте поднимем идею обучающей роли ошибок до уровня жизненной философии, чтобы любая жизненная ошибка воспринималась не только с огорчением, а осмыслялась бы и давала бы опыт, побуждала человека к самоизменениям. Действительно, когда человек умеет учиться на своих ошибках, а не на чужих, — это здорово!

Для этого можно повторять детям крылатые фразы: «Не ошибается тот, кто ничего не делает», «Успех радует, а учит ошибка», «Умный не стремится избегать ошибок, но стремится исправить» и т.п. И приучать ребенка анализировать причину ошибок, формулировать опыт, который он от них получил.

Хорошо, если родители поделятся с учителем своими тревогами о наличии социальных страхов у ребенка, обратят его внимание на проблемную область, попросят помочь. В особо сложных случаях потребуется поддержка психолога, который организует с ребенком индивидуальные занятия.

Но, наверное, труднее всего родителям будет справиться с собственным стремлением опекать детей, ведь они кажутся такими хрупкими, беззащитными. А детям, напротив, показана самостоятельность, которую они могут проявить по своему возрасту.

И еще им полезно много смеяться, иногда совершать необдуманные поступки. В общем, нудно добавить к их правильности «щепотку» непослушания, «крупинку» непокорности и чуточку шаловливости.

Итак, родители могут по-разному помочь детям. Но важно помнить, что родители иногда сами закрепляют, а порой даже усиливают у ребенка страх ошибки. Это происходит, если они реагируют на ошибки слишком эмоционально. Например, сильно огорчаются или проводят после неудачной работы воспитывающие беседы с ребенком. В этом случае у эмоционально  чувствительного ребенка мотивация на достижение высокого результата в учебе может смениться мотивацией избегания неудач. На уроке в этом случае он будет думать не о том, как правильно выполнить работу, а о том, как бы не сделать при этом ошибку. Естественно, темп деятельности снизится, а ошибки с большой долей вероятностью появятся. Ведь о чем чаще всего думаешь, то и происходит. Поэтому одергивать или ругать, даже укорять за ошибку — табу для детей с социальными страхами!

  • Для сохранения положительного самоотношения и формирования учебной уверенности в себе младшему школьнику нужны ситуации учебной успешности. Если по объективным причинам этого достичь невозможно, нужно организовывать специальные воздействия с привлечением психологов по предотвращению его снижения и формированию чувства неполноценности. В сфере особого внимания нужно держать детей с социальными страхами, ставящих себе особенно высокую планку в учебе.
  • Ваш ребенок не хочет ходить в школу, не хочет учиться? Вероятнее всего, его самоотношение и учебная уверенность в себе снижены, может быть, у него начинает формироваться чувство неполноценности. Необходимо уточнить причины этого и оптимизировать условия его обучения.

Автор — Хухлаева Ольга

Глава из книги В каждом ребенке солнце публикуется с согласия издательства Генезис

Если малыш не слышит

Если малыш не слышит

Слух – функция, без которой трудно себе представить нашу жизнь. Звуки природы, музыка, любящий голос мамы – все это мы воспринимаем через слуховой анализатор. Но что делать, если вдруг малыш не слышит?

Сначала нужно диагностировать, а глухота ли это? Для этого я вам вкратце расскажу, как развивается восприятие речи малыша на первых этапах жизни.

Первая стадия общения ребенка с внешним миром является крик. С криком малыш рождается, криком дает понять, что ему что-то не нравится. Вначале, так он только привлекает к себе внимание окружающих. Потом начинает учиться общаться. Например, малыш кричит, когда зовет маму, потом затихает и ждет, когда она придет. Если мамы нет, он кричит еще раз. Это, можно сказать, определенный диалог.

1 месяц

Примерно к концу первого месяца малыш реагирует на обращение к нему, на общение. Если Вы станете с ним разговаривать, он сосредоточится, будет внимательно на вас смотреть.

2 месяца

В этот период малыш отвечает улыбкой на обращение к нему. К середине второго месяца ребенок начинает строить гримаску, пытаясь улыбнуться. А к концу второго месяца малыш полноценно улыбается и у него меняется интонация крика. По определенной интонации мама может определить, что хочет ее кроха. Разными видами крика ребенок говорит о том, что ему сыро, холодно, голодно, страшно, больно и т.д. Даже когда малыш может говорить, он периодически использует крик.

3 месяца

Малыш оживляется, когда с ним общаются и улыбаются, реагирует «агуканьем». В основном, в «агуканье» превалируют гласные звуки и согласные «г», «к», «н». Формирование речи начинается до появления первых слов. «Агуканье» так же называют «гулением». Возникает оно вначале третьего месяца. Малыш произносит такие звуки как агу, гы, гэ, агы и др. Интересный факт, но дети всего мира агукают одинаково. Малыш играет звуками, учится произносить новые. Малыш не просто гулит, а зачастую смотрит при этом Вам в глаза. Во время этого процесса малыш учится координировать голос и взгляд одновременно. Старайтесь общаться с малышом, подражая его гулению.

4 месяца

В это время можно услышать первый смех малыша. Появляется он в результате общения со взрослыми. Вначале он кратковременный, но к концу четвертого месяца малыш может смеяться продолжительно.

5 месяцев

Малыш пытается менять интонацию голоса, «поет»…

6 месяцев

Малыш произносит свои первые звуки «ба», «ма», «да». Это детский лепет. Вначале слоги лепета произносятся отдельно, словно случайно. Потом он достаточно часто повторяет одинаковые слоги. Активизировать гуление можно чтением ребенку стишков (очень простых), пением несложных песенок, много – много разговаривайте, обращаясь именно к нему. В этот момент малыш должен быть у Вас на руках и видеть движение губ. Ребенок всегда стремится к общению со взрослыми. Общение с малышом самый действенный способ к его обучению. Говорите с ним эмоционально. Ребенок начинает понимать интонацию, реагировать на обращение, узнает голоса родных.

7 месяцев

Ребенок пытается привлечь внимание звуками. Для него это игра.

8 месяцев

Начинается «лепет». Это когда ребенок повторяется слоги: «ба-ба», «ма-ма», «да-да», «па-па». Малыш пользуется такими согласными как «п», «м», «б», «к», «г» и гласные — «э», «а».

9 месяцев

Малыш играет в ладушки, общается жестами.

10 месяцев

Ребенок в этот период может произносить 1-2 слова ( из серии лепетных). Они должны произноситься в определенной ситуации и малыш должен понимать их значение. Такие слова как «мама», «папа», «баба».

11 месяцев

Малыш оперирует уже тремя словами ( из серии лепетных ). Может больше. Эти слова так же малыш понимает и использует в определенной ситуации. К этому времени кругозор ребенка расширяется.

1 год

В этот период малыш пользуется примерно 8 словами (из серии лепетных). Понимает слова, понимает значение слов, которые ему говорят, понимает простые просьбы такие, как «на», «дай», «нет», «нельзя».

Определить нарушения слуха у малыша можно самостоятельно уже на 5 месяце. В результате того, что ребенок не слышит своего голоса и голосов окружающих, он не играет с интонацией не «поет». Затем к 6 месяцу у него не появляются первые звуки: «ба», «ма», «да». Самостоятельное развитие речь у ребенка останавливается, так как нарушен слуховой анализатор, ребенок не получает стимуляции к дальнейшему использованию голоса.

Но даже если ваш малыш по какой-либо причине не произносит эти звуки во время не стоит отчаиваться. Проведите первую диагностику слуха сами.

Метод 1

Возьмите шумящую игрушку (погремушку, «говорящую» игрушку) и погремите ей сзади малыша, только сделайте это так, что бы ребенок ее не видел. Если у малыша со слуховым анализатором все в порядке, то он  будет реагировать на шум (заплачет или начнет искать игрушку).

Метод 2

Возьмите четыре пластмассовых яйца из-под «Киндер-сюрприза» : в первое насыпьте манную крупу или муку , во второе — гречневую крупу, а третье и четвертое оставьте пустыми . Затем возьмите в одну руку яйцо с манной крупой, а во вторую пустое, поднесите к голове малыша на уровне ушей и одновременно потрясите. Если ребеночек поворачивает глаза или голову к яйцу с манкой – значит слуховой анализатор в норме. Если же первый опыт результата не дал, возьмите яйцо с гречневой крупой, а во вторую пустое и аналогичным образом поднесите к голове малыша и потрясите. Если в этом случае ребеночек среагировал на шум в яйце, то волноваться не стоит.

А вот если ни один из вышеописанных опытов не дал положительного результата обратитесь к сурдологу. Специалист проведет полную диагностику слуха и скажет прогнозы. Так же сурдолог поможет правильно подобрать и настроить слуховой аппарат, что поможет в дальнейшей реабилитации ребенка.

Многие родители не правильно реагируют на диагноз. Начинают пытаться лечить, водят к бабкам и ворожеям, пытаются найти лучших врачей. Но все это занимает драгоценное время которое так необходимо для реабилитации и адаптации ребенка к окружающему миру.

Как только вам стал известен диагноз «сенсоневральная тугоухость» или «сенсоневральная глухота» нельзя терять ни минуты – сразу же надо приступать к корекционно-педагогическим мероприятиям. Специалисты помогут ребенку овладеть речью, чтением, письмом, помогут развить моторику, мышление. Чем раньше будет начата коррекционная работа, тем лучших результатов можно будет достичь.

Автор — Евгений Березин

"Непослуха"

«Непослуха»

Наши детки. Наша радость. Наше счастье. Наши волнения. Наши переживания. Наши кровиночки. Наши надежды. Мы их любим, воспитываем, балуем, растим, наказываем, бережем. И пока они растут, мы растем вместе с ними. Учимся ходить, говорить, познаем мир. И в какой-то момент сталкиваемся с тем, что наша кроха, наша сладость, наша прелесть, на невинный отказ мамы или папы, что-то дать, сделать, купить, падает на пол, начинает кричать, плакать, драться. И ни уговоры, ни наказания не помогают. Что это? Что с ним? Почему?

Причины могут быть разными.rebenok

В достаточно раннем возрасте ребенок начинает познавать мир. Сначала через то, что предоставляют родители. Смотрит и играет с погремушками и игрушками, которые ему дали. Но очень скоро выясняет, что вокруг есть и много другого, очень интересного, что ему недоступно. И тогда хочет получить это для исследования. И это важно. Важно позволять ребенку исследовать мир. Если данное исследование не несет угрозы жизни и здоровью. Ему важно проявлять свою самостоятельность, делать выбор и видеть последствия этого выбора. Иначе как он узнает, что если бить палкой по луже, то капли воды могут попасть в лицо?

Но в раннем возрасте ребенок еще не знает, что существует опасность. И ему хочется поближе рассмотреть машинки, выйдя на дорогу, поиграть таким красивым и блестящим кухонным ножом и т.д. и т.п. И здесь появляется родитель, который говорит «нет». И даже пытается объяснить почему. Но ребенок в это время уже на полу, стучит ногами, или кусает маму, которая уносит его на руках, подальше от кромки тротуара. Что делать?

Первое, что важно, не отталкивать малыша, когда он таким образом выплескивает эмоции. Здесь и злость на маму, и обида, он ведь так хотел, но не получил. И эти чувства искренние. Когда мама в этот момент ругает малыша за то, что он плачет или злится, малыш учится «блокировать» свои чувства. Когда ребенок видит, что мама принимает их, не отрицает, не запрещает, он получает опыт собственной ценности со всеми его чувствами, и негативными в том числе. Но вот выражение этих чувств может быть разным. И когда ребенок кусает маму, он проверяет, каким образом можно выражать эту злость. И здесь тоже важна обратная связь от мамы, про то, что не всякое выражение приемлемо. И мама не позволяет себя кусать. Берет на руки, держит крепко, но кусать не позволяет. И тогда у ребенка фиксируется вот что:

-Мама не оттолкнула, значит я для нее ценен, даже когда плачу, ценен любой.
-Мама обнимает, держит, а значит со мной, когда мне плохо, сочувствует.
-Мама не позволяет причинять себе боль, справляется со мной, значит авторитетна,»бОльшая».
-Я тоже могу отказываться от боли, как это делает сейчас мама.

И все это является важным опытом для ребенка. Ведь этот опыт взаимодействия с мамой он перенесет в свою последующую жизнь. Он, конечно, еще не раз проверит, так ли все это, не изменилось ли чего в маме. Возможно, будет искать способы манипулировать родителями. Но опыт того, что его не отвергли, что когда ему плохо, кто-то есть рядом, останется в его подсознании. И знание о том, что он ценен, останется тоже.

Автор — Мария Сычёва

Маленькие соперники

Маленькие соперники: что делать, если дети ревнуют друг к другу

детиЕсли у тебя двое детей, то они наверняка не всегда легко находят общий язык. И, вероятно, нет семьи, где было бы по-другому: они часто дерутся между собой – брат с братом, сестры, брат с сестрой… Почему так происходит? Что можно сделать для того, чтобы предотвратить их бесконечные ссоры?

Теперь у тебя их двое

В нашей жизни все время что-то меняется. В жизни твоих детей – тоже. Когда-то все твое внимание, вся любовь были прикованы только к одному человеку – твоему первенцу.

Но он становится старше, а у тебя появляется все больше других забот, и времени на ребенка остается меньше…

А потом у тебя появляется второй ребенок, и это серьезное испытание для всех членов семьи, в том числе и для твоего первого малыша.

Привыкший к вниманию, он будет очень болезненно реагировать на то, что все внимание родителей теперь отдано неожиданно появившемуся «конкуренту».

И он не намерен сдаваться без боя: твой первенец нашел способ снова обратить на себя внимание, восстановиться в прежних правах – конфликтовать.

Младший тоже все понимает, но ему твоя любовь и внимание еще более необходимы, и уступать он не намерен. Поэтому их ссоры и драки – это на самом деле «битва» за твое внимание.

Не просто ссоры

Конечно, иногда дети просто играют. Но можешь не сомневаться – все-таки большинство драк твоих красавцев происходят не в последнюю очередь для того, чтобы именно ты могла их видеть.

Зачем это нужно детям? Для того, чтобы получить от тебя поддержку, «возвыситься» над братом или сестрой, получить больше внимания.

Поэтому – это очень важно — не давай им вовлекать тебя в свои конфликты. Когда ты понимаешь, что дети часто своими драками провоцируют родителей на какие-то действия, ты можешь придумать свои «приемы борьбы» с таким поведением детей.

Эти приемы помогут тебе, с одной стороны, не дать вовлечь себя в детские «разборки» (а значит, не дать им возможность мотать твои нервы и портить настроение), а с другой стороны, ты можешь попытаться научить детей решать свои проблемы самостоятельно, без твоей помощи.

Что же для этого нужно?

Не принимай ничью сторону

Это действительно важно. Ведь если ребенок видит, что ты не собираешься защищать его от брата, у него нет смысла с ним драться.

Поэтому, если ты застала драку в самом разгаре, можно сделать следующее. Если ты уверена, что они не нанесут друг другу серьезных повреждений, просто оставь их одних. Пойди в другую комнату или вообще уйди из дома на какое-то время.

Или, если тебе так спокойнее, можешь остаться возле них, но тогда ты не должна реагировать на то, что они делают, не должна вмешиваться.

Если дети увидят, что их драки на тебя не действуют, они станут искать другие пути решения проблемы. И тут ты как раз можешь им в этом помочь.

Крики и драки – не лучший метод

Например, когда ты чувствуешь, что драка вот-вот начнется, ты можешь спросить у них, в чем причина их конфликта, и предложишь решить его «мирным» путем, обсудив эту проблему друг с другом.

А если же они уже вовсю мутузят друг друга, закрой их в комнате и скажи, что они не выйдут оттуда до тех пор, пока не смогут найти общий язык.

Твои дети должны понять, что в жизни им придется решать самые разные вопросы, и драки – не самый лучший способ из них.

Ведь если человек прав, он все равно сможет доказать это и другим способом.

Поговорите

Если у твоих малышей сразу не получается договориться друг с другом (что неудивительно в их возрасте) ты вполне можешь помочь им в этом. Например, собрав всю семью за столом, ты можешь предложить детям поговорить друг с другом «начистоту» прямо при вас с мужем.

Возможно, когда вы поймете суть проблемы, всем вместе будет гораздо легче решить ее: четыре головы лучше, чем две. Главное – не принимайте с мужем ничью сторону; мнения ваших детей должны быть абсолютно равноценными для вас.

И постарайтесь при этом не сравнивать детей друг с другом – это только усилит их конфронтацию. Если разница в возрасте не слишком велика, постарайтесь относиться к ним одинаково.

И тогда, может быть, эти маленькие конкуренты поймут, что не надо ничего делить и драться друг с другом. Ведь вы делаете все, чтобы им хватало вашей любви, заботы и внимания.

Кстати:

Когда ты считаешь, что за драку детей следует отчитать, начинай с младшего. Если каждый раз после драки ты будешь ругать старшего ребенка, то младший очень быстро «просечет» это, и будет провоцировать брата – ведь достанется от тебя именно ему.

Если ты видишь, что во время драки может произойти что-то серьезное, например, один хочет ударить другого камнем, не нужно ничего говорить, нужно действовать. Отбери у него камень или сделай то, что необходимо для безопасности детей, но молча. А уже потом решай эту проблему любым подходящим для этого способом.

Твой старший ребенок ревнует? Поговори с ним об этом. Постарайся донести до малыша: несмотря на то, что ему сейчас уделяется меньше времени, это не значит, что вы с папой стали любить его меньше. Просто теперь он стал взрослее и понимает, что младшим забота еще более необходима.

Автор — Евгений Махлин

Я боюсь Фредди Крюгера!

Я боюсь Фредди Крюгера!

Фредди Крюгер

Моему племяннику Вовке было 5 лет, когда он случайно увидел фильм про Фредди Крюгера. Мальчишка он живой, энергичный, экспериментатор и фантазер. Чудовище из фильма впечатлило Вовку и сильно напугало. Фредди стал сниться ему во сне – как он вылезает из могилы; монстр завладел его воображением и чудился в самых неподходящих местах. Ребенка стало невозможно оставить одного в комнате даже на пять минут. Сестра рассказала мне об этом – «Может, поработаешь с ним?».

Я, конечно, не работаю с близкими, но эта ситуация могла разрешиться просто через игру, поэтому я решила попробовать.

Традиционный способ избавиться от страха, известный всем родителям, — воплотить его и уничтожить — порвать или даже сжечь. Я позволю себе выразить несогласие с этим способом. Для меня это магический способ обращения со своими переживаниями – если что-то уничтожено, значит, этого не существует. К сожалению, в переживаниях действует другой закон – избегая чего-то, мы усиливаем страдание. Избегая встречи со страхом, просто отбрасывая, мы его увеличиваем.

Поэтому я пошла другим путем. Я предложила племяннику нарисовать чудовище Фредди. Он не сразу согласился, потому что ему было очень страшно. Когда монстр появился на бумаге, я стала расспрашивать о нем Вовку. Какой Фредди Крюгер и чем он опасен для Вовки, и главное – как он его пугает, что он конкретно делает такого, что ему становится страшно.

Я руководствовалась при этом следующими соображениями. В страхе, как в сундуке с замком, спрятаны сокровища – энергетические ресурсы организма. Страх сопровождается выбросом адреналина, который дает силы на то, чтобы убегать или бороться. Это и есть та сила, которая делает страх полезным и оправданным природой. Есть опасность – нужно спасаться.

Но опасности бывают разные. Они бывают осознанными и адекватными, когда объект страха – то, чего нужно бояться, распознан. А бывают неосознанными и странными. Когда девочка боится ведьму, страх может быть адресован маме. Когда-то мама напугала девочку – возможно громкими звуками или резкими действиями, и в памяти девочки остались именно эти конкретные действия. Но маму бояться не всегда «удобно» для психики маленького ребенка. Поэтому эти же действия неосознанно приписываются подходящему объекту в мире – или сказочному герою, или животному, насекомому, природному явлению, чему угодно. Ребенок начинает бояться чего-то странного, того, что часто не представляет никакой опасности. Как правило, этот объект наделен завидной силой и энергией. Тогда, чтобы понять, что именно является угрожающим для ребенка, нужно узнать, какие опасные действия совершает пугающее существо.

Теперь вернемся к племяннику. Я узнала от Вовки, что Фредди может внезапно вылезти из могилы, схватить его и утащить. Я подробно расспросила Вовку, что с ним будет происходить, когда Фредди нападет на него, как ему будет страшно, как он почувствует этот страх, и попросила показать, как он будет бояться. Вовка затрясся и задрожал, заклацал зубами, правда, немного смущаясь при этом. Таким образом, мы активизировали полюс, связанный со страхом, или полюс жертвы.

Дальше, внимание!, мы сделали следующий шаг – я предложила Вовке стать Фредди Крюгером. «Теперь представь, что ты стал этим чудовищем. Покажи, как ты вылезаешь из могилы, как ты хватаешь Вовку, как ты тащишь его за собой, как ты внезапно появляешься и пугаешь его». Вовка посмотрел на меня с несомненным интересом. Я, его, наверное, никогда так не удивляла. Тем не менее, он поиграл во Фредди Крюгера. Несмотря на то, что после этой игры небольшой страх у Вовки все равно остался, через некоторое время Фредди был забыт, и больше не беспокоил ребенка.

Здесь действует следующий механизм. Кто-то пугает ребенка определенным способом – отец подбрасывает младенца вверх так, что ребенок неожиданно теряет контроль. Если это происходит часто, ребенок может усвоить такой же способ пугания других людей – сделать что-то неожиданное. Потом ребенок ребенок по разным причинам выносит или проецирует свою «пугающую» часть во внешний объект. Этот ужасный объект – паук, ведьма, Фредди Крюгер является спроецированной частью самого ребенка, которая не осознается. Маленький человек как бы разделяется на две части – на боящегося, слабого, дрожащего, живущего внутри, с которым соотносит себя ребенок, и на нападающего, сильного, энергичного, который живет во внешнем мире, в том самом пугающем объекте, которого он боится. Задачка психотерапевта – вновь воссоединить эти части.

Когда я предложила Вовке стать Фредди Крюгером, я активизировала в нем полюс нападающего. В психотерапии это называется – присвоение проекции страха. Через это действие мы возвращаем во внутренний мир личности ту часть, живущую во внешнем мире. Поскольку в пугающем объекте спрятано много энергии и силы, присвоив ее себе, вернув обратно, человек может изнутри прочувствовать, что он может справиться с ситуацией, может защищаться. Личность вновь становится целостной. И тогда страх проходит.

Здесь важно добиться телесной экспрессии и наиболее полного вживания в роль. Пусть ребенок как можно экспрессивнее сыграет роль страшного объекта. Пусть он станет чудовищем из своих снов или фантазий, изображая его – двигаясь, как он, рыча, кряхтя, нападая, ползая, показывая зубы, размахивая руками. Чем полнее ребенку удастся идентифицироваться с энергией вынесенного вовне страха, тем полнее он вернет себе обратно часть своей личности, способную к борьбе или бегству, способную справиться с опасностью.

Ту же методику можно применять и при работе со страхами у взрослых людей.

В заключение хочется добавить, что аллюзии на эту тему содержатся, например, в преданиях об оборотнях. Эти предания, повествующие о людях, превращающихся в агрессивных хищников, намекают на то, что в человеке живет неведомая и непризнанная сила. Профессиональные психотерапевты занимаются тем, что знакомят человека с этой силой, помогают принять и признать ее право на существование, учат договариваться со своей оборотной стороной, использовать ее ресурсы в ситуациях, когда нужно отстаивать себя, защищать и менять ситуацию в свою пользу.

Автор — Юлия Дунаева

Ребенок отказывается ходить в школу

Ребенок отказывается ходить в школу

отказВ моей работе было несколько случаев, когда основной причиной записи на консультацию было стойкое нежелание и решительный отказ ребенка ходить в школу. Иногда это сопровождалось явными психосоматическими реакциями: тошнотой, рвотой, а также болями в животе. Детей буквально «тошнило» от школы или они  «не могли переварить» то, что там происходит.

Все мы знаем, что школьная система действительно содержит в себе столько изъянов и стрессовых ситуаций, что адаптироваться к ней ребенку достаточно сложно. Ребенок, у которого в силу тех или иных причин снижены возможности адаптации или не хватает поддержки, попадает в сложную ситуацию. Однако школа в какой-то мере является моделью общества. Здесь ребенок учится многому такому, без чего он не сможет прожить во взрослой жизни. Поэтому ребенку необходимо войти в эту систему и оставаться в ней.

Обычно в семье функции поддержки обеспечиваются матерью, в то время как отношения с системой, да и вообще с реальностью, возможность подчиниться ее требованиям, (я называю функцией смирения) обеспечивает отец. Но в семьях, где дети отказываются ходить в школу, есть нарушения этих функций.

Западные культурные традиции предписывают ни в коем случае не давать таким детям избегать неприятных переживаний и оставлять их дома, иначе, как считают психологи,  социализировать их будет очень сложно. С этой точки зрения подобный ребенок ставит взрослых в тупик, потому что его пищеварение буквально не справляется с предлагаемой пищей, но если не настаивать на том, чтобы ребенок «проглотил» то, что ему предлагает общество, он в будущем умрет с голоду.

Я работаю в основном с младшими школьниками. Проанализировав собственный опыт, я разделила все случаи отказа детей  от посещения школы, с которыми я работала,  на две группы.

В первую группу вошли дети, находящиеся в особенных отношениях симбиоза или слияния с  родителями. Такому ребенку всегда страшно, когда он  выходит из домашней атмосферы, и у него часто болит живот, где, как известно, и «живет» страх.

Вторую  группу составили ребята, которые в семье обладают достаточно большой властью, с легкостью манипулируют родителями, добиваясь своего любыми доступными средствами, в том числе и через болезнь. Этих детей от школы тошнит и рвет, т.е. преобладающей эмоцией является отвращение.

Чтобы наглядно увидеть особенности обоих случаев, я собрала в таблицу следующие данные: феноменология поведения мамы и ребенка на приеме; возможные переживания и чувства ребенка; особенности обеспечения в семье функций поддержки и смирения или фрустрации; отношения с другим или возможность диалога с другим.

Случаи

Ребенок в симбиозе

со взрослым

Ребенок-манипулятор

Феноменология

поведения

на приеме

Ребенок боится, не спешит

устанавливать контакт,

скучает, не проявляет

особого интереса

к новой ситуации

Ребенок слабо контактирует

с психологом, иногда

вплоть до игнорирования.

Активно демонстрирует

свое нежелание

общаться и стремится

властвовать над ситуацией.

Иногда может быть

низкоэнергетичным,

зачастую пытается

переключить внимание

мамы на себя

Возможные

переживания и

чувства ребенка

Страх, тревога,

скука, непереносимость

напряжения


Протестные реакции:

скука, напряжение,

капризы

Психосоматические

реакции

Боли в животе

Отвращение,

рвота

Функции поддержки

и смирения

Поддержка со стороны

матери проявляяется в

возможности участвовать

в переживаниях

ребенка, как будто

родитель испытывает те же

чувства, что и ребенок.

Забота матери безгранична,

ребенок задыхается

в ее объятиях.

Мать поддерживает отказ

ребенка от посещения

школы, часто неосознанно.

Отец отсутствует как

значимая фигура, он

находится на

периферии семьи.

Дефицит материнской

поддержки (игнорирование

переживаний ребенка,

стремление любыми

путями изменить

ситуацию к лучшему);

снижение эмпатии.

слабый авторитет

отца (он не научил

ребенка здоровому

осознанному

подчинению и смирению,

не стимулирует

чего-либо добиваться)

Диалог со значимым

другим

Невозможен из-за

слияния с другим и

невозможности

выделить его из фона.

Эгоцентрическая позиция

ребенка.

Сосредоточенность

на своей фигуре, своих

пережиниях, сложность

учета чужих желаний

и потребностей.

Диалог с другим

невозможен.

В работе с детьми обеих групп я опираюсь на гештальт-подход и потому не пытаюсь вычленять причины такого поведения. Скорее, я внимательно вглядываюсь в феноменологию поведения детей и родителей для того, чтобы выявить их неудовлетворенные потребности, понять значение симптома, выгоду, получаемую ребенком и родителем. Свою задачу я вижу в том, чтобы отыскать ресурсы, с помощью которых ребенок все же может найти в себе силы ходить в школу, а может быть, и начать получать от этого какое-то удовольствие.

Работа проводится в четыре этапа, каждый из которых может продолжаться в течение нескольких встреч. На каждой из них мы решаем с ребенком и родителем определенные задачи. Я даю рекомендации родителям по поводу того, как лучше организовать жизнь ребенка. Иногда я работаю отдельно с ребенком и родителем, иногда с детско-родительской парой.

Я также придумала упражнение, которое в сжатом виде содержит в себе все четыре этапа работы. Исходя из задач каждого этапа, любой психолог может придумать собственные техники и игры.

смятениеПервый этап работы. Он очень актуален для детей из первой группы, находящихся в состоянии слияния. Для них окружающий мир представляет собой весьма расплывчатую и недифференцированную среду, часто враждебную, вызывающую общее состояние напряжения. Ребенку очень важно сориентироваться в этой среде и структурировать неопределенную ситуацию, то есть сделать ее более предсказуемой. Неопределенность должна смениться четким разделением на плюсы и минусы среды. Вызывающая страх и напряжение ситуация должна разделиться на то, что приятно и точно неприятно. Нужно выделить полюса, зоны наибольшего напряжения и зоны удовольствия.

На приеме можно дать ребенку задание нарисовать любимое или безопасное место в школе и нелюбимое, опасное. Затем прояснить, что конкретно там вызывает напряжение или радует, какие чувства с этим связаны.

Наряду с этим я даю реальное задание родителю и ребенку походить по школе и изучить ее пространство, неторопливо разглядеть, какие места, вещи, помещения есть в школе, обратить внимание на картинки, стены, растения и т.д.

Что касается упражнения, то на первой стадии инструкция к нему такова: «Вспомнить и записать не менее пяти пунктов которые не нравятся или не нравились в школе, были опасны».

поддержкаВторой этап работы. Здесь мы должны актуализировать функцию поддержки, которая, как известно, обеспечивается мамой. Здесь мы должны поработать с мамой и научить ее присоединяться к переживаниям ребенка, сочувствовать ему, обеспечивать ему надежную опору. Если мама не может эмоционально быть на стороне ребенка в силу тех или иных причин, необходимо проработать с ней невозможность этого сочувствия, то есть также присоединиться к ее переживаниям. Задача мамы здесь – не уговаривать ребенка идти в школу, не переубеждать, не стыдить, а защищать его.

Работа с ребенком состоит в том, чтобы понять, удовлетворение каких потребностей наиболее фрустрировано у ребенка. Мы можем попросить ребенка описать то место, в котором он учился бы с удовольствием, нарисовать его, построить, населить его различными игрушками и существами. Далее мы расспрашиваем ребенка, что он будет со всем этим делать, как он это будет делать, таким образом отыскивая неудовлетворенные потребности.

Инструкция к упражнению на втором этапе звучит так: «Мы придумываем идеальную школу. На ваших листочках написано то, что вам не нравилось в школе. Попробуйте превратить эти пункты в противоположность, найти полярность тому, что вам не нравилось. Теперь нарисуйте такую школу, в которой было бы возможно существование этих противоположностей. Теперь ответьте на вопросы. Кто здесь есть, какие они, что они делают, о чем говорят?». Обсуждение может касаться неудовлетворенных потребностей и взаимоотношений с теми людьми, взрослыми или сверстниками, которым они адресованы.

смирениеТретий этап работы. На этом этапе задача психолога, ребенка и родителя заключается в том, чтобы разделить ситуацию на то, что можно изменить и то, что изменить нельзя ( что нужно принять и смириться или найти какие-то положительные моменты). Здесь важно активизировать отцовскую функцию, предъявить реальность такой, какая она есть. И в реальной жизни на сцене здесь появляется отец. Я даю рекомендации отцу отводить ребенка в школу.

Работая с ребенком, мы говорим о тех потребностях и желаниях, которые у него не удовлетворены. Мы можем проигрывать ситуации, вызывающие тревогу в школе, и пытаемся найти в них что-то интересное.

Мы также говорим о том, что невозможно изменить, и работаем с агрессией, которая может появиться у ребенка в связи с этим. Еще мы работаем с тем, что мешает ребенку смириться.

Инструкция к упражнению на этом этапе. Мы можем поговорить о том, чего не хватает ребенку в реальной школе по сравнению с идеальной, и о том, что можно и чего нельзя изменить.

поведение ребенкаЧетвертый этап работы.
Задача этого этапа – работа, направленная на изменение поведения ребенка. Следует заметить, что это изменение будет скорее побочным эффектом, следствием нашего общения с ребенком, а не итогом наших сознательных усилий и транслирования ребенку того, что он обязан измениться. Работа происходит в двух направлениях: поиск путей удовлетворения потребностей и поиск ресурса, помогающего ребенку выдерживать напряжение школьной ситуации

Поговорив о том, чего не хватает в реальной школе, мы можем попытаться отыскать того, кто может помочь удовлетворить ту или иную потребность: учителя, родителя, старшего брата, сверстника, кого-то еще. Ребенку также важно научиться вовремя понимать, что ситуация вызывает неудобство, и уметь обращаться за помощью. В процессе работы мы учимся все это делать в ситуации «здесь и теперь». Мы также даем задание родителям побуждать детей к тому, чтобы ребенок делился возникающими у него затруднениями и в случае необходимости просил помощи.

В упражнении на заключительном этапе можно пойти двумя путями:

1) Обсудить, кто может помочь справиться с трудностью и удовлетворить потребность в школе, к кому можно было бы обратиться за помощью.

2) Найти в идеальной школе существо, которое «будет помогать всегда, когда тебе будет трудно», обязательно воплотить его (нарисовать, слепить, сделать из мелочей). Выявить послание, пожелание, которое может дать это существо. Написать это послание на открытке. Проговорить вслух: «Всегда, когда тебе будет трудно, ты будешь слышать его голос».

Этот голос может интернализоваться как голос поддержки. Таким образом мы взращиваем в ребенке внутреннюю опору, голос самоподдержки. В отличие от традиционного интроекта, транслирующего запрет или критику, этот внутренний голос звучит как позитивный, одобряющий интроект, который помогает ребенку выдерживать напряжение трудной ситуации.

Родителям я даю задание напоминать ребенку об этом существе, на занятиях с ребенком мы также вспоминаем его слова.

Заключение. В реальной работе с детьми и родителями я конечно же не всегда придерживалась столь четкой схемы. Скорее, эта схема появилась в результате обобщения работы по данной проблеме, и мне показалось полезным концептуализировать эти случаи и поделиться наработками с коллегами.

Я не претендую на истинность сделанных мной заключений. Тому есть две причины: во-первых, недостаточность выборки и, во-вторых, особенности подхода, в котором я работаю, скорее описательного, чем доказательного, не подразумевающего научной строгости и проверки гипотез статистическими критерями.

Остается много вопросов, которые можно было бы исследовать. Возможно, у кого-то есть свой опыт работы с этими случаями. С удовольствием узнала бы мнение коллег.

АвторЮлия Дунаева

Обсудить статью на Социофоруме