Быть человеком — значит быть в пути

Быть человеком — значит быть в пути

Что здесь понимается под «смыслом»

Актуальность поиска смысла объясняется, во-первых, свободой человека,

основанной на его открытости, во-вторых, различной ценностью вещей,

в-третьих, постоянной сменой ситуаций

Действительно ли человек свободен?

Жизнь — это преобразование

Свобода и последствия прежних решений

В этой статье пойдет о смысле, о средствах и способах, которыми можно обрести смысл, и станет понятно, что такое смысл и насколько тесно он связан с настоящей жизнью.

Скажем заранее, что речь не идет здесь о смысле жизни как таковом, великом и уникальном. Под смыслом понимается здесь особого рода преобразование ситуации. Следовательно, если дать самое общее определение, осмысленно жить означает, что человек со своими задатками и способностями, своими чувствами и желаниями включается в реальную ситуацию, творчески относится к ней, давая и принимая. Смысл — это своеобразное приглашение «посвятить себя какому-то делу».

Смысл — это тема, касающаяся людей на всех этапах их жизненного пути, ведь жизнь всегда нужно либо налаживать, либо утверждать. Дорога вперед не определена; все, что связано с будущим, открыто.

Кто не отказался от мысли прожить свою жизнь активно, кто стремится преодолеть обыденность будней, справиться с кризисом или бедой, или планирует часть своей жизни, кто хочет отпраздновать то или иное событие или реализовать новые идеи, тот, занимаясь своими непосредственными делами, всегда находится в духовной связи с ценностью того, что он делает. Один ориентир, вопрос «зачем?» — не важно, осознает его человек или нет и действует спонтанно — словно программа, стоит за всеми человеческими поступками: любая форма соприкосновения с жизнью наталкивается на вопрос о том, какой смысл она имеет. Когда заходит речь о такой экзистенциальной тематике, не имеет значения, моден ли вопрос о смысле и говорят ли о нем по этой причине. В последние годы понятие «смысл» стало затасканным, и кое-где уже проявляется отсутствие интереса ко всему, что стоит за словом «смысл». И все же надо сказать, что нет ничего удивительного в том, что эта тема нередко рассматривается слишком поверхностно и что экзистенциальному значению этого термина уделяется совсем мало внимания. Ну а то, что выходит теперь из моды, — так это то, как к этой теме подходят.

Сам по себе вопрос о смысле затрагивает одну из важнейших проблем человечества. Поэтому, как и прежде — в докладах, дискуссиях и публикациях, — мы обнаруживаем огромный, живой интерес у людей всех возрастов и профессий. Естественный интерес к вопросу о смысле имеет много причин. Интерес связан с тем, что имеют в виду под понятием «смысл». Чаще всего под ним подразумевают нечто такое, что является главным для человеческой жизни. От этого зависит то, какой окажется жизнь человека — удачной или потерпевшей крах. Известно, что бессмысленность означает отчаяние. Пока человек не наладил жизнь, он борется, осознанно либо неосознанно, с этим жизненно важным вопросом (как бы это ни называлось — «смыслом» или как-то иначе — суть от этого не меняется): то, что понимают под смыслом, имеет первостепенное значение для человеческой жизни.

Почему это так? Только лишь потому, что жизнь не завершена, а будущее неизвестно? Но тогда и животные тоже должны были бы столкнуться с вопросом о смысле.

Актуальность и значение вопроса о смысле, его важность и его неизбежность определяются, по существу, тремя фундаментальными переживаниями человека:

1. Моей свободной волей, которая позволяет мне делать выбор из разных возможностей.

2. Пониманием того, что мой выбор небезразличен: я принимаю решение относительно ценностей.

3. Непостоянством ситуаций, которые все время меняются.

Попытаемся сначала несколько разъяснить первый пункт (второй пункт будет рассмотрен в этой главе лишь в аспекте влияния предварительных решений на свободный выбор, а затем, в третьей и четвертой главе, будет обсуждаться подробней).

Жизнь человека «впрессована» во внутреннюю и внешнюю среду. Каждый человек находится в физическом и социальном окружении и оснащен задатками, которых он не выбирал. Все теперь сводится к тому, как он устроит свою жизнь в этом мире. Каждый человек способен сделать что-либо из своей жизни и самого себя. Следовательно, осмысленное обустройство жизни касается двух областей: ситуации и человека в ней. Человеку нечто предоставляется в распоряжение, а именно вещи и ситуации в мире, которые осмысленно могут быть изменены и которым можно придать достойную человека форму. Что касается самого человека, то устраивать жизнь означает, что человек может вмешиваться в нее в качестве действующего и переживающего субъекта, что он, являясь свободным, призван планировать, распознавать и выбирать между предоставляющимися ему возможностями. В конечном счете он сам обустраивает свою жизнь, он — это тот, кто может решать за себя и свое будущее. От него зависит, воспользуется он этими возможностями и нет. Однако речь не идет здесь о теоретической дискуссии о свободе человека. Мы хотим сделать отправной точкой ваш собственный опыт. До сих пор я не встречал еще человека, который решился бы отрицать, что имеет возможности выбора в своей жизни. Это становится понятным уже из того, что каждому человеку знакомы ситуации, в которых он стремится принять решение, ищет информацию, которая позволит сделать правильный выбор. В профессиональной деятельности, например, этот опыт очень часто приобретается, когда нужно обдумать, какие деловые связи надо установить, какие товары закупить, допустим ли тот или иной риск. Некоторые люди долго не могут решить, где провести свой отпуск — на море или в горах ? И если потом что-то не ладится, они упрекают себя (если приняли решение сами) или кого-то другого (того, кто принял решение вместо них) в том, что не выбрали альтернативу. Следовательно, люди все-таки осознают, что у них есть или были и другие возможности и что их к этому выбору никто не принуждал (иначе упрек был бы безосновательным и с самого начала мог быть опровергнут).

В соответствии с логикой этого опыта речь не идет о том, как часто человек не имеет свободы, то есть возможности выбора — речь идет о констатации того факта, что каждый человек постоянно принимает решения и воспринимает себя как человека, принимающего решения, — как человека, свободного в выборе той или иной предоставленной ему возможности.

Человек свободен, но его свобода является человеческой (а не сверхъестественной), а потому условной — свободой в определенных границах (более подробно этот факт обсуждается, например, в работе Франкла [Frankl, 1982, S. 9lff.)].

Было бы фатальной ошибкой не желать воспринимать эти рамки, отказываясь признавать, что человек не всемогущ. По поводу свободы фаталист реагирует, возмущенно восклицая: «Если уж я не обладаю всей свободой, то тогда отказываюсь и от остатков». Тем не менее человек настолько свободен, что может принять и такое решение. Но нам нужна свобода, приносящая не отчаяние, а настоящее исполнение планов.

Возможно, вы возразите: «Что ж, мне и без того всегда было известно, что до известной степени я свободен в своих повседневных делах и профессиональной деятельности и иногда сам могу принимать решения. Безусловно, я могу выбирать, где мне провести отпуск, чем заняться в выходные, с кем разговаривать и о чем говорить… Однако под жизнью я все-таки понимаю нечто совсем другое. Ну зачем мне свобода, если я не могу делать того, что мне действительно хочется? Имеет ли вообще эта свобода что-то общее с моей собственной жизнью?»

Фактически многие люди думают, что обладают определенной свободой лишь в некоторых второстепенных вещах, связанных с жизнью, но в том, что, собственно, и составляет жизнь, считают себя ограниченными задатками и воспитанием. Все, что имеет отношение к их собственной жизни, происходит само по себе и подчиняется своим законам развития.

Как получается, что некоторые люди подобным образом отвергают свободу и ошибочно считают себя несвободными в важных вопросах жизни ? Это связано прежде всего с представлением, которое имеют люди о «жизни».

Чаще всего приходится слышать два типа ответов. Одни люди не могут дать точного ответа. Жизнь для них является чем-то диффузным и неосмысленным, скорее мечтой, чем действительностью, представлением, столь расплывчатым и далеким от реальности, что к нему вообще нельзя подступиться. В результате они становятся гонимыми жаждой переживаний, которую нельзя утолить, поскольку им неизвестно, чего, собственно, они жаждут. Они знают только, что ждут — ждут, что «что-то случится». Но настоящая жизнь не становится возможной только тогда, когда выигрываешь в лотерею огромное состояние.

Другие люди имеют вполне конкретные представления о «настоящей жизни». Это представления о большей безопасности или здоровье, лучших условиях жизни (другой партнер, другая профессия, больше материальных средств и т.д.), о том, чтобы избавиться от страданий, иметь больше власти, быстро и без проблем достичь своего — словом, это представления, касающиеся реализации желаний и поставленных перед собой целей, и они часто принимают характер требований. В глазах этих людей их нынешняя жизнь в лучшем случае (если они еще не упали духом) является предварительной ступенью к настоящей жизни, которая, как они надеются, когда-то наступит. Пока же то, как они живут, — лишь временное явление, а то, чем они сейчас занимаются, на самом деле не важно, ведь их настоящая жизнь пока еще и не началась. Конечно, бывает и так, что подобный разговор происходит, когда большая часть жизни уже прошла и люди испуганно спрашивают себя, было ли это все, что смогла предложить им жизнь.

По-видимому, неотъемлемое свойство жизни — никогда чего-то не достигать, чего-то не добиваться, быть постоянно в пути и не чувствовать себя в полной безопасности. В нашей жизни постоянно что-то открыто. Все мы всю жизнь чего-то ждем. Чего ждут люди ? Те, кто считают себя несвободными в решении важнейших жизненных вопросов, ждут «подарка» от жизни, исполнения желаний. Другие — те, кто считают, что оказывают решающее влияние на свою жизнь, — ждут подходящих условий, чтобы их преобразовать.

Жизнь предоставляет нам свободу решать, как нам к ней относиться. Поэтому одни ждут исполнения своих желаний, которое они хотят получить от жизни, словно подарок, чтобы ощущать себя жизнеспособными (или, по меньшей мере, не быть обделенными, ибо иначе они будут считать свою жизнь «искалеченной»). В этой незрелой позиции словно сохраняется детское желание человека, чтобы о нем заботились и его «кормили» родители. Некоторые считают исполнение своих желаний правомерным требованием к жизни. По их мнению, тот факт, что они оказались брошенными в эту жизнь без спросу, дает им право требовать самых лучших условий. (Чтобы не было недоразумений, следует подчеркнуть, что речь здесь идет о требованиях к жизни, к судьбе, а не о законных требованиях социальной, человеческой справедливости.) Однако целью этих желаний и требований является нечто, что хочется иметь и чему поэтому всегда угрожает потеря, пока однажды это и в самом деле не теряется (самое позднее на смертном одре).

Другие избирают «экзистенциальный путь» в том, на что они ориентированы. Их в первую очередь заботит не то, чтобы больше иметь, а чтобы как можно лучше устроить жизнь с учетом той внешней действительности, в которой они в данный момент своей жизни находятся. Их ожидание имеет открытую форму, и вместо того, чтобы ориентироваться на (спроецированные вовне) желания и потребности, эти люди — с интересом, но все же спокойно — ожидают, что еще принесет им жизнь. Их интерес в первую очередь направлен на то, как они сами будут относиться к вызовам жизни, и что в данных условиях они могут сделать. Жизнь становится наполненной не из-за того, что реализуются их желания и права. Жизнь, если рассматривать ее экзистенциально, имеет, пожалуй, три стороны. Она заключается в том, чтобы

переживать то, что само по себе имеет ценность, что может быть воспринято как хорошее, красивое или обогащающее;

изменять и, где это можно, обращать в лучшее — лучшее само по себе, а не в лучшее «для меня»;

а там, где это невозможно, где необходимо терпеть, это означает — не просто пассивно принимать все как должное, а вопреки неблагоприятным условиям расти и становиться более зрелым, продолжать изменять самого себя, полностью раскрывая свои человеческие возможности, меняться в лучшую сторону.

Тем самым, забегая немного вперед, мы в самых общих чертах охарактеризовали учение Франкла о ценностях созидания, переживания и жизненных установок, представляющих собой три пути к наполненной смыслом жизни (эти принципы занимают центральное место в системе экзистенциального анализа и имеют практическое значение, принимая форму логотерапии).

Если мы теперь вернемся к вопросу, есть ли свобода в том, что является основным в моей жизни, то можно сказать, что ответ на него зависит от нашего понимания (которое может меняться!) жизни. Если под «жизнью» понимается исполнение желаний и потребностей, то такая «жизнь» зависит от обстоятельств, и в этом смысле она не свободна. Если же жизнь рассматривается экзистенциально, как соприкосновение моей личности с данными условиями нынешней ситуации, то тогда открываются многочисленные возможности того, как преобразовать жизнь или сделать ее терпимой.

В наших рассуждениях о свободе человека следует учитывать еще нечто важное. Если мы говорили выше, что человек не обладает абсолютной свободой, а только свободен преобразовывать условия своей жизни, то к этому надо добавить, что мы не можем к тому же располагать нашей ограниченной свободой всегда! Жизнь полна возможностей, и они могут не только не реализовываться, но даже не замечаться. Подобно тому, как дом строится из множества кирпичей, так и мы строим нашу жизнь из множества мелких решений, а последние наши решения основываются, соответственно, на многочисленных этажах прежних решений, которые даже давно уже могли исчезнуть из памяти и сознания. И тем не менее они создают возможности, которые открываются сегодня, и задают направление для дальнейших решений. Если, например, один человек из чистого любопытства или озлившись на тяготы своей жизни обращается к алкоголю или наркотикам, то это решение принимается вполне свободно, какими бы ни были последующие попытки. Со временем, однако, развиваются автоматизм и зависимость, которые все больше ограничивают эту свободу, а потому становится все сложнее отказаться от этих вещей. При многократном повторении определенных поступков — не важно, отвечает за них человек или они являются безответственными, эти жизненные пути прокладываются и становятся привычными, а другие пути отбрасываются. Никогда не следует забывать, что свобода имеет свою историю. Прежние решения (предварительные решения) обусловливают нынешние возможности, расширяют их либо ограничивают.

Иногда, когда в терапевтических беседах мы затрагиваем эти вопросы, пациенты оказываются очень удивлены своим выводом, насколько все же они всегда были свободны в своих жизненных выборах. Например, один пациент страдал от стойких состояний тревоги и болезненных мышечных спазмов в плечах; он боялся, что может случайно сорваться с лестницы или что его оставит жена. После экзистенциально-аналитического прояснения обстоятельств, приведших к появлению этих страхов, ему пришлось констатировать, что уже многие годы он, в сущности, был настроен против себя и отрицал свое умение чувствовать верное. В бесчисленных небольших решениях — как выяснилось, это были решения! — он отрицал свои «лучшие знания» и оставлял в стороне возникавшие вопросы и задачи, если они не отвечали его главной цели. В чем состояла эта цель? Очевидно, что страхи возникли из-за того, что его жизнь, в том виде, как он хотел ее устроить, оказалась в серьезной опасности и могла превратиться в ничто. Жизненный тупик, в который он себя этим загнал, проявился теперь в его страхах — это и требовалось раскрыть в терапии, а затем устранить при помощи специальных упражнений.

И вы тоже, наверное, удивитесь или даже испугаетесь, если подумаете, как часто за один-единственный день, за один-единственный час у вас есть возможность соприкоснуться со своим миром или самим собой, как часто вы решаете, как правило, совершенно спонтанно (и правильно!) и без долгих (сознательных) размышлений. Фактически каждая минута содержит массу возможностей — малейших и наиболее вероятных, — из которых мы непрерывно выбираем и, соответственно, выискиваем одну. Так мы обустраиваем нашу жизнь, каждый в отдельности, ведь то, с чем мы соприкасаемся в этот час, в эту минуту, и есть наша жизнь в этот час и станет однажды нашей жизнью в тот час.

Автор — Альфрид Лэнгле

Глава из книги Жизнь, наполненная смыслом. Прикладная логотерапия публикуется с согласия издательства Генезис

Дно бесконечного колодца, или мучительный путь нарцисса

Дно бесконечного колодца, или мучительный путь нарцисса

Так хочется стать кем-то значительным, важным, запоминающимся! Хочется каждому, уверяю вас. Если уж не прославиться на весь мир и войти в анналы, то хотя бы иметь пусть небольшую, но уникальную черту. Ну, хоть как-то по-особенному готовить борщ, рассказывать анекдоты, или даже болеть. Психологическая особенность, присущая каждому, что поделаешь… Люди делятся на тех, кто признает это в себе, и тех, кто по каким-то загадочным причинам пока не хочет признать. Ощущать себя неповторимым – это так «правильно» с психологической точки зрения. Но у некоторых из нас есть определенная предрасположенность к тому, чтобы считать себя не просто неповторимым, а уникальным в своем величии или своем ничтожестве. Внутри каждого из нас живет свой «нарцисс», только как он там живет, вот в чем вопрос.

Нарциссические черты есть у каждого. Есть они и у тебя, дорогой читатель, и у меня, и у тех героев, о которых ты только что прочитал. У всех. Просто выражены в разной степени. И в разной же степени мешают или помогают жить. Некоторые психоаналитики (например, Н. Мак-Вильямс) говорят о современной  «эпидемии нарциссизма». На мой взгляд, они совершенно правы. Система воспитания, особенности менталитета, ценности общества – буквально все способствует тому, чтобы нарциссизм как психологическая особенность или даже как патологический характер расцветал и все глубже пускал корни. Поскольку нарциссизм «передается по наследству», — нарциссический родитель очень часто «транслирует» модель поведения своему ребенку, — то мне кажется, пора осознать, что же наше поколение может оставить тем, кто пойдет за нами.

Моя статья предназначена главным образом начинающим практическим психологам, а также тем, кому интересны люди в их повседневных жизненных проявлениях, кому интересно, что просиходит с человеком, как ему живется. Опытные коллеги могут прочитать книги Х. Кохута, О. Кернберга, Н. Мак-Вильямс, X. Хензелера и систематизировать в своем сознании специфику нарциссических особенностей, изложенных специальным узкопрофессиональным языком. Моя же задача, как  популяризатора психологии рассказать об этом просто и доступно для того, чтобы научиться вместе с вами видеть нарциссические черты в повседневных проявлениях, понять, что же такое «нарциссические нарушения» и разобраться с тем, как можно помогать людям, которым эти нарушения мешают жить. Быть может, это позволит кому-то из вас впоследствии обратиться к психологу или психотерапевту, чтобы помочь самому себе, а кто-то заинтересуется и начнет читать более серьезную литературу, чтобы полнее и глубже понять, что привнесут в вашу профессиональную жизнь нарциссические клиенты.

Давайте в начале определимся с понятием «нарциссизм». В бытовом представлении нарциссом принято называть человека самовлюбленного, эгоистичного, зацикленного на себе. Почти все помнят из школьных уроков миф о Нарциссе, безвременно погибшем от безграничной любви к себе, и о женщине, наказавшей его, заставив умереть от самолюбования над чистыми водами ручья.

Симптомы нарциссизма

В психологии мы больше говорим о нарциссических нарушениях или о нарциссическом характере, которые лишь отдаленно напоминают бытовое представление о юноше из древнегреческого мифа. Итак, классические симптомы нарциссизма:

1. Ощущение внутренней пустоты

«Это вакуум, пустота, всегда свистящая в тебе, всегда холодящая спину. И что бы ты ни сделал, чего бы ни добился, все проваливается в эту черную дыру. Все время есть иллюзия того, что вот-вот дыра наполнится, конечно, не чередой мелких побед и никому не нужных малых достижений, а чем-то великим. Только грандиозная победа может заткнуть эту дыру навсегда! Вот поэтому  я отказываюсь от малых побед: какой смысл, если они не приносят избавления, если не наполняют и не латают во мне дыры. Вот потому я жду большой победы, как спасения, как награды за мои мучения».

Многие мои клиенты так и описывают свое состояние, как отсутствие дна. Все достижения, какими бы великими они ни были, быстро «уходят в песок», проваливаются в черную дыру. Ощущение пустоты невыносимо и требует немедленного заполнения чем угодно: впечатлениями, едой, алкоголем, приключениями, упорной работой.

Пустота создает ощущение «сквозняка» внутри, сильной неустойчивости, отсутствия опоры, неуверенности. Наступает «невыносимая легкость бытия», которую очень хочется хоть чем-то утяжелить, желательно победами, но если нет сил на достижения, то хотя бы депрессией и тоской, которая не замедлит появиться.

Всё родом из детства, в том числе и «нарциссическая дыра». Если когда-то нас любили за наши достижения, нашу функциональность, то не удивительно, что, когда мы вырастаем, у нас остается ощущение, будто нас будут любить только при условии, что  мы станем «совершенной функцией». В функцию «ребенок» или «мой сын», «моя дочь» может входить все что угодно, но как правило туда входит выполнение совершенно определенных задач: делать уроки, получать «пятерки», убирать квартиру, поступать в соответствии с родительскими ожиданиями (часто противоречивыми).  Трудно вырастить ребенка, ни разу не отнесясь к нему как к функции. Но важно хотя бы иногда понимать и быть внимательными к тому, чем живет ваш маленький человек. Если хотя бы изредка интересоваться тем, что он представляет собой, что чувствует, о чем думает, тогда у вашего ребенка начинает формироваться нечто, что он будет ощущать как «Я».

«Бездонности» нарциссической дыры способствует вечное недовольство родителей, которые почему-то боятся по-настоящему интересоваться ребенком или хотя бы просто радоваться тому, что он есть и тому, что он такой. В результате ребенка не покидает ощущение, что он все еще недостаточно хорош, а значит, его достижения и успехи ничего не значат. Из этого рождается следующий достаточно неприятный и вредный для личности симптом.

2. Оценивание и обесценивание

Человеку с нарциссическими нарушениями свойственно постоянно оценивать всех вокруг, сравнивать себе с другими. Ведь именно так поступали с ним родители. Они без конца оценивали его поступки и действия, а также сравнивали его с другими детьми, ставили ему в пример кого-то в надежде, что будущий нарцисс исправится и будет равняться на положительные примеры.

В результате, первое, чего добились родители, — сделали своего ребенка вечно зависящим от внешней оценки, постоянно готовым выдать критическое замечание как в свой адрес, так и по отношению ко всему миру. В итоге нарцисс как правило недоволен собой и окружающим миром.  Второе, — они не научили его искать себя, осознавать собственные особенности, и в соответствии с этим выбирать свою нишу для самореализации, а приучили к бесконечному сравниванию себя с кем-то, а поскольку критерии высоки, то сравнение, как правило, не в его пользу. Это неизбежно зарождало в ребенке скрытый конфликт: с одной стороны, ему хотелось ощущать себя уникальным и неповторимым, с другой, он быстро привык к сравнению, а значит, он –  всего лишь «один из», и к тому же, как правило, не самый лучший.

Часто родители совершенно ошибочно полагают, что «нарциссом» может стать только тот ребенок, которого много хвалят. Это, безусловно, заблуждение. Хвалить вовсе не обязательно, достаточно оценивать и сравнивать, делая акцент главным образом на достижениях ребенка, а не на нем самом.

Поскольку маленький нарцисс получил от своих родителей послание, что он всегда недостаточно хорош и успешен, то у него формируется такой механизм, как обесценивание. Все, что достигнуто тяжелым трудом или часто невероятными усилиями (он ведь стремится к совершенству, а совершенство просто не дается), все это признается только сегодня, а завтра уже ничего не значит.

Пройдет всего несколько лет, и для уже повзрослевшего нарцисса успешно снятый фильм, гениальная книга, великолепная картина, нобелевская премия будут иметь значение только в момент признания, всего несколько минут или дней он будет считать себя достойным и успешным.  «Назавтра» он снова начнет считать себя совершенно бездарным, ничего не умеющим, все начинающим с «белого листа». Перед ним снова встает трудно осознаваемая необходимость доказывать всему миру, что  ты – гений и чего-то стоишь.  И все потому, что за полученную «пятерку» хвалили сегодня, а затра уже разносили в пух и прах за случайно совершенную оплошность или недочет. Получалось, что хорошим ты можешь быть только временно, условно, за выполнение определенных функций и задач,  а назавтра есть риск и даже неизбежность снова стать «плохим».

Нарцисс обесценивает не только свои достижения, но и свои качества, и самого себя. Он всегда не уверен в себе, компенсаторное ощущение собственной силы и непобедимости возникает у него лишь в периоды признания. Но по большей части он обессилен, депрессивен, тревожен. Поскольку такой человек все время обесценивает себя, свои достоинства и ресурсы, у него постоянно присутствует ощущение, что может случиться что-то, с чем он не справится, оно становится фоновым, поэтому «нарцисс» не  любит перемен, не часто отваживается на что-то новое. Рискует же он лишь потому, что новое – это возможность заполнить внутреннюю пустоту. При этом ощущение тревоги может превышать порог переносимости и приводить  к  бессонице, двигательной расторможенности, появлению психосоматических симптомов или попыткам компенсировать тревогу через какие-либо зависимости (алкоголь, наркотики, трудоголия, шопоголия, переедание, активное участие в жизни других людей и т.д.).

Очень часто нарцисс пытается спастись от вездесущего обесценивания и всепроникающей пустоты тем, что стремится заполнить внутреннюю дыру машинами, квартирами, карьерами, статусом, деньгами, властью. Но его личная трагедия в том, что ему всегда мало, и чем больше способов и средств он  уже перепробовал для затыкания дыры, тем меньше шансов у него остается. Вот потому страдания нарциссов, у которых «уже все есть», наиболее сильны и удушающи.

3. Маятник с большой амплитудой

Нарцисс в основном находится в двух полярных состояниях. Он то божественно прекрасен и всемогущ (в периоды признания его достижений), то он полный неудачник и ничтожество (в периоды его ошибок или непризнания).  Именно так. Полярности не «хороший-плохой», а именно «божественно крут – полное ничтожество». И потому он часто легко и незаметно для самого себя и окружающих может оказаться в любом из этих состояний. «Тумблер» для переключения состояния всегда один: внешняя  или внутренняя оценка, так или иначе связанная с внешним признанием или самопризнанием.

Маятник, с одной стороны, делает жизнь нарцисса эмоционально яркой, насыщенной. От постоянной смены признаний и непризнаний он то погружается в глубины страданий, то взлетает в небеса эйфории. Но с другой стороны, чем больше амплитуда, тем сильнее истощение. Такие клиенты чаще пребывают в обессиливающей депрессии, поскольку в периоды редких эйфорий они активны и тратят много душевных и физических сил. А депрессия – зачастую единственный способ «заземлиться», накопить силы, оправдать собственное бездействие, за которым на самом деле стоит страх еще раз испытать разочарование от собственной неудачи.

Важно понимать, что им действительно трудно решиться на что-то, настолько велик риск возможного тяжелого переживания собственной ничтожности. Чем старше они становятся, тем труднее дается им любое начинание, любая новая деятельность, поскольку им кажется, что они должны непременно справляться со всем, причем сразу и не просто на «пять», а недостижимо-безупречно. А поскольку сесть на велосипед в первый раз и сразу поехать, ни разу не упав и даже не вильнув рулем, невозможно, то ошибки неизбежны, они то и пугают желающих во что бы то ни стало быть «божественными» нарциссов.

Поскольку такие люди сами себя видят через две узкие трубы «божественно» и «ничтожно», то и окружающий мир им кажется точно таким же. Им свойственны полярные суждения и оценки людей, явлений, событий. Они обычно либо идеализируют их, либо «опускают». Причем в неблизких отношениях с людьми идеализация сменяется обесцениванием последовательно: сначала человек возводится на пьедестал, а потом с него сбрасывается с оглушительным грохотом. В более близких контактах оба процесса могут присутствовать параллельно. Нарцисс часто неожиданно и точно попадает в болевую точку вполне обожаемого партнера своим обесценивающим уколом, от чего обычно партнер впадает в легкое или сильное (зависит от степени осознанности) замешательство и не знает, как быть с тем, что ему досталось. Он почти всегда пропускает сквозь свои границы болезненный укол, будучи не в состоянии на него хоть как-то отреагировать или защититься. В результате, даже самый терпеливый и слиятельный партнер, устав от бесконечных ранений, покидает нарцисса. Расставание или даже смерть партнера нарцисс воспринимает как отвержение, что только укрепляет его и без того взрощенное недоверие к любым эмоциональным контактам, и к близким отношениям особенно. Понятно, что это не может не отражаться на взаимоотношениях с близкими людьми.

4. Ускользание из отношений

Нарцисс страстно нуждается в близких, принимающих отношениях, тех, что ему так и не удалось выстроить с его  собственными родителями. Он часто неудержимо стремится к слиянию в тайной и безуспешной надежде заиметь собственное «Я» через слияние с другим, при этом одновременно у него присутствует страх того, что его «Я» при слиянии будет поглощено другим и исчезнет. Он никогда не способен открыться до конца, довериться, и понятно почему: в детстве, когда он был так открыт и незащищен, его ранили осуждения и критика его родителей, его «Я» было субъективно уничтожено невниманием, игнорированием, унижением. Для него довериться – значит подвергнуть себя колоссальному риску, и потому нарцисс скорее ищет тех, кто может слиться с ним, он же всегда на страже собственных границ, и слияние с ним всегда иллюзорно.

Истинная близость подразумевает Встречу двух глубоких и подлинных «Я», но «Я» нарцисса отчужденно от него самого, вместо него он ощущает лишь пустоту, и потому Встреча с ним невозможна. Партнер в отношениях догадывается о наличии подлинного «Я» нарцисса и ему очень хочется до него «добраться». Вот почему нарциссы так притягательны. Их партнеры «заинтригованы» невидимым, но где-то присутствующим «Я», и они старательно «отогревают» замерзшее сердце Кая в бесперспективной надежде на Встречу. Полагаю, что без психотерапии это редко кому удается.

Если нарушения выражены, то отношения в результате становятся разрушительными для обоих. Партнер нарцисса, годами отдавая мегатонны любви, заботы, принятия, взамен получает редкие вспышки благодарности, нежности и признания вперемешку с постоянным обесцениванием и недовольством. От постоянной шрапнели несправедливых оценок и комментариев партнер начинает терять силы, угасать, болеть, стареть, устав от родительской роли по обеспечению безусловной любви и принятия. Но партнер никогда не сможет заменить нарциссу «хорошего» родителя, сколько бы лет ни ушло на безусловную любовь.

Отчаявшись получить всеобъемлющую любовь, которая так и не способна отогреть обледенелое сердце, ибо она не есть любовь материнская, нарцисс начинает искать хотя бы признания. Для этого ему не нужны близкие отношения, для этого нужны поклонники. Смена поклонников или поклонниц – это то, на чем, как правило, и останавливается нарцисс. В какой-то момент он  готов поменять любовь на восхищение. Ему как бы становится «достаточно» поклонения. Его подлинное «Я» уже никого не интересует, до него никто не «докапывается», никто не «отогревает», просто восхищается и все. Важно лишь, чтобы поклонников всегда было достаточно, но если они начинают пропадать, то он готов быть с любым, кто восхищается, вне зависимости от того, чем за это ему приходится платить.

Все, о чем я пишу, в сущности лишь платоновское «воспоминание об идеях», поскольку все это уже описано тысячи лет назад в том самом мифе о Нарциссе в пересказе Овидия, на которого ссылается, например, Паскаль Киньяр:

«К шестнадцати годам Нарцисс стал так красив, что не только молодые девушки, не только юноши, но и нимфы вожделели к нему, особенно та, что звалась Эхо. Но он отвергал их всех. И девушкам, и юношам, и нимфам он предпочитал лесную охоту на оленей. Нимфа Эхо страдала от безответной любви. Любовь эта была столь сильна, что Эхо стала повторять все слова, что говорил ее возлюбленный. Пораженный Нарцисс оглядывался, не понимая, откуда исходит этот голос.

— Соеamus! (Соединимся!) — крикнул он однажды таинственному бестелесному голосу, который преследовал его. И таинственный голос ответил:

—    Соеamus! (Сольемся в объятии!)

Очарованная произнесенным словом, нимфа Эхо внезапно выбежала из чащи. Она бросается к Нарциссу. Она обнимает его. Но он тотчас бежит прочь. Отвергнутая Эхо возвращается в чащу. Мучимая стыдом, она худеет и тает. Вскоре от влюбленной нимфы остаются лишь кости да голос. Кости превращаются в скалы. И тогда от нее остается лишь жалобный голос». (Секс и страх: Эссе: Пер. с фр. — М.: Текст, 2000, с. 130–140)

Впоследствии Афродита — женщина, возмутившаяся тем, как много и часто ранит Нарцисс окружающих его прекрасных нимф, наказывает, в общем-то, и без того совершенно несчастного юношу, неспособного к глубоким и зрелым отношениям, заманивая его возможностью узреть собственное «Я» в отражении ручья:

«Нагнулся Нарцисс к ручью, опершись руками на камень, выступавший из воды, и отразился в ручье весь, во всей своей красе. Тут-то постигла его кара Афродиты. В изумлении смотрит он на свое отражение в воде, и сильная любовь овладевает им. Полными любви глазами он смотрит на свое изображение в воде, оно манит его, зовет, простирает к нему руки. Наклоняется Нарцисс к зеркалу вод, чтобы поцеловать свое отражение, но целует только студеную, прозрачную воду ручья. Все забыл Нарцисс: он не уходит от ручья; не отрываясь любуется самим собой. Он не ест, не пьет, не спит. Наконец, полный отчаяния, восклицает Нарцисс, простирая руки к своему отражению:

— О, кто страдал так жестоко! Нас разделяют не горы, не моря, а только полоска воды, и все же не можем быть с тобой вместе. Выйди же из ручья!». (Н. Кун «Легенды и мифы древней Греции  М.: АСТ, Полигон, 2004 г.)

Так отчаявшийся Нарцисс осознает свою обреченность на вечное страдание вследствие отчужденности от собственного «Я», на вечное желание с ним соединиться, вобрать, стать одним целым, стать собой. Вода как символ в юнгианской психологии означает психику, душу, и потому, глядя в воды ручья, юноша желает только одного: смотреть внутрь себя, в тщетной надежде себя обнаружить и присвоить.

Становится понятным, что взгляд на мифологического Нарцисса лишь как на самовлюбленного героя слишком упрощен и не отражает глубины нарушений и страданий легендарного юноши, впрочем, как и бытовой взгляд на современных нарциссов как на просто заносчивых и эгоистичных людей. Наша задача понять основу и глубину их страданий и обозначить пути помощи.

Трагедия нарцисса заключается в невозможности узнать и присвоить свое подлинное «Я» (или сильной затрудненности этого процесса). Отсоединенное от него самого «Я» создает ощущение пустоты и отсутствия опоры, что рождает в нарциссе базовую неуверенность и тревогу. Он вынужден опираться на оценки внешнего мира, а они все время противоречивы и постоянно сменяют друг друга. Из этих оценок он стремится слепить свой образ, но он распадается из-за их непоследовательности и тотальной субъективности. Потому он никогда до конца не уверен в себе, не знает, что он может, что представляет собой и имеет ли «право жить с гордо поднятой головой».

Краткая радость нарцисса: победа, триумф, достижение, получение признания. В эти моменты он понимает, что он не просто имеет «право жить», а всесилен, особенно умен, прекрасен, проницателен, что сотворил нечто, что теперь позволит ему до конца жизни ощущать себя не просто хорошим, а великим. Радость сильна, но недолга, от нескольких минут до нескольких недель. Затем – сокрушительный обвал и снова сосущая пустота внутри.

Основная боль: сильное, постоянное и глубокое страдание от несовершенства мира — от неточностей, изъянов, оплошности, воинствующей глупости, неэстетичности, вульгарности, пошлости, той простоты, что хуже воровства. Гнетущее ощущение бессилия от невозможности создать собственный «правильный и справедливый» мир. Ускользание окончательности, трудность в завершении чего-либо, невероятные усилия по начинанию чего-либо, страх перемен.

Часто испытываемые чувства

Стыд – как тотальное ощущение собственной плохости, ненужности, никчемности, неценности. «Внутренний критик» нарцисса постоянно на страже, от его критикующего взора не скроется ни одно движение души, ни одно дело, действие, поступок. За бездействие, кстати, также следует строгое осуждение от этого никогда не дремлющего внутреннего персонажа. «Обвинитель» внутри нарцисса давно завладел практически всем внутренним пространством и вершит свой строгий суд в нарушение всех юридических норм (то есть в обход внутреннего судьи и адвоката). Когда-то таким обвинителем был кто-то из родителей нарцисса, теперь он отлично справляется и без посторонней помощи, теперь его внутренний критик – надежный и вечный генератор стыда.

Нарцисс привык вытеснять стыд на задворки своего сознания, ибо он непереносим, поскольку присутствует постоянно, это даже не фон, а постоянная  фигура, сквозь которую он смотрит на мир. Встреча с психотерапевтом или консультирующим психологом – это неминуемая встреча с собственным стыдом, вот поэтому нарциссы часто долгие годы обходят наши кабинеты стороной, а если и оказываются в них, то волокут перед собой грандиозный щит из своего стыда и злости, защищающих их от ужаса «разоблачения».

Вина – тоже постоянно живущее в нарциссе чувство. Причем для него характерно все три вида вины. Вина реальная будет его преследовать после того, как его критикующие оценки достигнут ушей его близких и он столкнется с их не всегда принимающей эти оценки реакцией. Вина невротическая у него присутствует по жизни, поскольку он так и не стал полностью соответствовать  ожиданиям своих родителей, да и своим собственным. Вина онтологическая также всегда будет в фоне, поскольку, от невозможности соединиться со своим подлинным «Я» нарцисс, скорее всего, не сможет стать тем, кем он мог бы стать, а значит, никогда не сможет «довоплотиться». За всю свою жизнь он может так и не узнать, кто же он такой и кем ему следует быть по своей природе, чем заниматься. Что неудивительно, поскольку его родители видели в нем лишь функцию приложения своих родительских ожиданий, видений, потребностей.

Как известно, вина, постоянно носимая в себе, часто призывает к высвобождению, поэтому нарциссы, уставая от постоянного самообвинения, постоянно сваливаются в обвинение других людей. Они переносят обвинение вовне, принуждая своего внутреннего критика отвлечься от нападок на себя самого и заняться окружающим миром. К счастью и горю нарцисса окружающий мир чудовищно несовершенен и потому в нем всегда есть то, на что можно направить обвинения и критику.

Тревога – постоянный спутник нарциссов, что также не удивительно. Отсутствие опоры внутри, сравнение себя с другими, постоянная готовность к критике, невозможность окончательно присвоить себе свои достоинства, ресурсы, прежние достижения, опыт, делают нарцисса неуверенным и тревожным. Он всегда в ожидании провала, в предчувствии ситуации, с которой он якобы не сможет справиться. Два злобных карлика по Дж. Холлису — Страх и  Бездействие — каждое утро ждут его у изголовья кровати и «пожирают его заживо». Страх встречи с непредсказуемым и неидеальным часто парализует нарцисса на месяцы и даже годы, заставляя его оставаться в том, в чем он есть: на плохой работе, в неудобной квартире, с «неподходящей» женой. Страх ошибиться часто делает выбор невозможным, а страх оказаться некомпетентным удерживает от развития и перемен.

То самое отсутствие дна, про которое мы говорили с самого начала, приводит к тому, что ничего не может быть присвоенным. Если бы в корзинке было дно, то, складывая туда яблоки, ее вскоре можно было бы наполнить. И полная яблок корзинка стала бы очевидностью, против которой трудно было бы возражать. Но поскольку родители нарцисса давали ему понять, что прежние заслуги всегда не в счет, а за каждый промах нужно расплачиваться стыдом и раскаянием, то у взрослого нарцисса внутри создана странная конструкция: все, что касается достижений и заслуг, у него легко и достаточно быстро проваливается в дыру, а любые промахи, неудачи, ошибки прочно застревают внутри, как бы облепляя собою стенки душевного колодца, долго помнятся, мучают, заставляют стыдиться и виноватиться. Невозможность опираться на свои ресурсы и достижения  приводит к тому, что нарцисс почти все время находится в тревожном поиске внешнего носителя незыблемых достижений: кумиров, идолов, самых крупных и признанных специалистов, учителей, вождей, гуру и т.д. Для некоторых из них самому стать великим гуру – один из способов гиперкомпенсации по преодолению страха разоблачения собственной «ничтожности».

Основной страх нарцисса – столкнуться со своей незначительностью, ненужностью. Страх быть незамеченным или ничтожным у него даже сильнее, чем страх отвержения. Ругающая мама – это больно, обидно, но привычно, а вот игнорирование, послание о собственной незначительности – это по-настоящему страшно. Нарцисс согласен быть виноватым, но сделать так, чтобы он почувствовал себя ничтожным (а для этого много ему и не надо, он втайне всегда готов к этому), — прилюдно его разоблачить, раздеть и выставить напоказ. Потому что все его защиты работают на то, чтобы он смог избегать ощущения внутренней дыры и собственного якобы ничтожества. Страх нарцисс переживает двумя способами: либо осуществляет нападение на обидчика, обвиняя его во всех мыслимых и немыслимых грехах, либо уходит в депрессию, часто сопровождаемую какой-нибудь психосоматической болезнью, поскольку уход и забота во время болезни помогают заодно залечить и его душевные раны.

Психологическая помощь при нарциссических нарушениях

Совершенно понятно, что нарцисса могут «подлечить» только длительные и гармоничные отношения. Вот почему быстрая помощь при нарциссических нарушениях практически невозможна. Можно оказать поддержку, и человек выйдет из депрессии, можно поработать с его виной и тревогой. Но для того, чтобы изменения были долговременными и устойчивыми, требуются месяцы и годы работы. Ведь задача предстоит немалая – обнаружить и присвоить собственное «Я», пройдя через сильнейший фоновый стыд, через неоднократное желание все обесценить и бросить.

«Ощущение собственного ничтожества – невыносимо, оно разъедает остатки самоуважения, оно подъедает  крупицы смысла, оно грозит мне великим Отвержением, и тогда хочется только одного – самому отвергнуть всех на свете, вообще отвергнуть этот мир, отказаться от него, выбросить в форточку и задернуть шторы. Остаться в темноте и тишине и услышать стук собственного сердца, и понять, что жив. Жив без них всех. Понять, что сердцу не важно – плохой я или хороший, оно продолжает биться, оно меня  не покидает, я для него всегда есть».

Практикующие психотерапевты говорят о том, что при работе с клиентами, имеющих нарциссические нарушения, требуются особые качества и навыки:

  • совершенно необходимо предварительно проработать собственные нарциссические явления и механизмы,  для того чтобы выдерживать нарциссические провокации клиента и не вступать в автоматическую конкуренцию с ним, не «гнобить» его своей терапевтической властью
  • важно иметь сформированное и осознанное «Я», иначе Встреча с Другим, чье «Я» пока весьма отчужденно будет совершенно невозможна
  • требуется устойчивость, уверенность и способность переносить агрессию и обесценивание клиента, которые непременно последуют
  • важно в принципе уметь выстраивать, удерживать и развивать близкие и долговременные отношения
  • важно уметь не торопить и не торопиться, разобравшись с собственным стремлением к психотерапевтической грандиозности
  • следует быть готовым к тому, что клиент внезапно бросит терапию с репликой: «Мне ничего не помогает» или «Вы не способны мне помочь», важно уметь завершать терапию, а не бросать ее. Для этого требуется строгие на этот счет контрактные условия и умение терапевта доносить до клиента важность их соблюдения
  • необходимо осознавать и быть готовым к тому, что не всем нарциссическим клиентам удастся помочь

Цели психотерапии: помочь клиенту обнаружить и присвоить недосягаемое для него «Я», постепенно снижая амплитуду маятника от «Божественный — Ничтожный», шаг за шагом продвигаясь к «достаточно хороший». Вылеплять «Я» клиента, проживая вместе с ним поражения и победы, очищая от шелухи критики и самообвинений, освобождая от этих наслоений стенки колодца и постепенно создавая, выстраивая дно. Обнаружить его реального, подлинного, мало зависящего от внешних оценок, суждений, обвинений или признаний.

Задачи: наблюдение вместе с ним за тем, как он:

  • испытывает почти постоянный стыд
  • боится близости и избегает ее самыми разными способами
  • то идеализирует, то обесценивает психотерапевта и людей вокруг
  • то же самое делает и с собственными достижениями и опытом
  • «функционально» относится к себе и другим людям
  • испытывает агрессию, устав стыдиться и виноватиться
  • в значительной мере опирается на внешние оценки и суждения
  • отдает много полномочий своему внутреннему «обвинителю» и не задействует «адвоката»
  • проявляет себя, чтобы быть замеченным и заметным
  • страдает от окружающего его несовершенства
  • не позволяет себе ошибаться и быть небезупречным
  • не доверяет себе и окружающим
  • боится нового из-за постоянной тревоги
  • не выносит непредсказуемости
  • пытается всех контролировать
  • отказывается от того, чтобы творить свой собственный мир, желая исправить что-то, уже созданное другими

Во время работы практически всегда требуется экскурс в детство клиента для того, чтобы испытать самые разные чувства по отношению к собственным родителям в связи с тем, что они обращались с ним именно таким образом. Проживание злости по отношению к ним позволяет в дальнейшем отделяться от их идеализированных и обесцененных фигур, позволяет испытать подлинное сочувствие к непонятому, неуслышанному и раскритикованному внутреннему ребенку и реальному ребенку из прошлого клиента. Часто неизбежно проживание глубокой печали по поводу, как правило, очень ранней и травматично произошедшей потери иллюзии, что он, такой как есть, со всем своим внутренним богатством и несовершенством нужен, будет любим и принят.

Главный инструмент: постепенно и неспешно выстраиваемое доверие и близость (как Встреча двух «Я») между терапевтом и клиентом, устойчивая и принимающая фигура неидеального терапевта, понимание и эмпатия, бережное и участливое отношения к чувствам клиента, твердое и спокойное отношение к его агрессии, жестким оценкам и попыткам обесценить происходящее.

Нарциссические нарушения будут проявляться у клиента тем значительнее, чем более «функционально» к нему относились в детстве, на значительность нарушений также влияет наличие нарциссического характера родителей, наличие или отсутствие хотя бы одной принимающей фигуры в жизни ребенка. Безусловно, нарциссические черты или симптомы могут проявляться практически в каждом клиенте на определенном этапе психотерапии, и с ними придется столкнуться каждому практикующему психологу, но клиент с ярко выраженной нарциссической составляющей – непростая задача для начинающего психолога, и она требует непростого решения и немало времени. Даже выделение такого клиента среди других выраженных характеров требует некоторого опыта и практики, поскольку его легко спутать с другими акцентуированными личностями.

Нарцисс может быть весьма демонстративен, но в отличие от истероидно-демонстративного типа, для которого важно скорее внешнее признание, а наличие «Я», где-то глубоко зарытого, не представляет особого интереса, нарцисс находится в конфликте с невыраженным «Я», и ему важно не внешнее признание, а тонкое прочувствование и признание его глубин. Ему важно не признание того, что он красив или интересен, а признание того, как он  особенно умен, уникален и неповторим.

В отличие от классического невротика, считающего себя ничтожным, ненужным и не заслуживающим любви и принятия окружающих, нарцисс опять же находится в конфликте между ощущением собственной ничтожности и величия. Если невротик убежден, что он «неценный», то нарцисс только догадывается и пытается с этим ощущением бороться, доказывая всему миру обратное либо своими безостановочными достижениями, либо депрессией. В отличие от невротика, он способен на открытую критику, подавление, борьбу за власть, несущую признание.

В отличие от обсессивно-компульсивных перфекционистов, стремящихся достичь совершенства в деталях и тем самым избавиться от тревоги, нарциссы часто склонны отказываться от деятельности, поскольку они не могут выполнить ее совершенно, тем самым избегая ощущения стыда. В отличие от вечно деятельных компульсивных перфекционистов, готовых затрачивать много усилий для достижения совершенства, нарциссы пассивны и склонны впадать в депрессию от несовершенства мира или обесценивать предстоящую деятельность и те возможности развития, которые предоставляет им жизнь.

В отличие от клиентов, обладающих параноидными чертами, неудержимо стремящихся к власти, всех обесценивающих и обвиняющих вследствие своей неудержимой агрессии и подозрительности, нарциссы еще склонны к идеализации, к тому же им не столько нужна власть, сколько сопутствующее ей признание. Существует и значительная разница в эмоциональном фоне: для параноидных клиентов основной фон — страх и активно выражаемая агрессия, для нарциссических – подавляемые стыд и тревога.

И в заключение вернемся к нарциссическим чертам, которые есть у каждого, но выражены в умеренной степени и скорее помогают развиваться и жить.

Здоровые проявления нарциссизма

  • Мы не убегаем от своей пустоты и не заполняем ее, чем придется, а мужественно  пребываем в ней в попытках услышать и понять себя.
  • Наши ошибки принимаются нами с сожалением или раскаянием, сопровождаются попыткой разобраться с участием не только внутреннего «обвинителя», но и «адвоката».
  • Мы можем расстроиться или обрадоваться чьей-то оценке, но она не влияет на нашу деятельность, не останавливает и не определяет ее.
  • Мы стремимся к признанию. Но это не единственная цель нашей жизни. Нам важен не столько результат, сколько процесс. Мы способны получать от него удовольствие.
  • Наша самооценка и самоуважение могут колебаться в определенных пределах, но есть уровень, ниже которого они не падают и выше которого не «взлетают».
  • Мы соревнуемся с другими, но не для того, чтобы победить, а для того чтобы лучше понять себя, выделить свою индивидуальность, неповторимость, нишу.
  • Мы очаровываемся и разочаровываемся, но не идеализируем и не обесцениваем.
  • Мы присваиваем себе не только свои промахи и ошибки, но и свои достижения, успехи, самые разные по оттенку качества нашей личности, опыт.
  • В отношениях мы выстраиваем и удерживаем свои границы, не отвергая, поддерживаем свое самоуважение, не унижая, любим, не идеализируя.
  • Мы не отворачиваемся от существующего, неугодного нам мира, мы создаем свой мир, творя.

Автор — Млодик Ирина

Глава из книги Пока ты пытался стать богом… Мучительный путь нарцисса публикуется с согласия издательства Генезис

Путь героя

Путь героя

Путь героя — это путь взросления, который позволяет мальчику стать мужчиной. В разных культурах этот путь выглядит по-разному. В первобытных племенах существовал обряд инициации, когда мальчик, достигший определенного возраста, должен был пройти испытания — показать свое мастерство воина, охотника и т.п. В современном обществе отсутствуют подобные ритуалы, поэтому каждый человек встает на свой «путь героя» тогда, когда сам ощущает необходимость в этом. Это дает определенные преимущества, поскольку предоставляет каждому свободу выбора для обретения своего собственного пути, но при этом и создает определенную опасность — если человек не сможет сам решиться ступить на этот путь, полный неожиданностей, он рискует на всю жизнь остаться «младенцем» — психологически незрелым человеком, неспособным брать на себя ответственность.
Сказки о герое рассказывают прежде всего о мужском пути индивидуации. Что касается взросления женщины, то этот путь остается довольно туманным и загадочным. Он мало исследован и культурологами, и классиками психологии. К.Г. Юнг писал, сравнивая мужской путь индивидуации с женским, что первый из них прямой и напористый, как полет выпущенной из лука стрелы, а второй — подобен странствию в лабиринте, где цель скорее интуитивно угадывается, а не ставиться сознательно еще перед началом путешествия. Сказочные и метафорические изображения женского пути к гармонии и единству еще ждут своих исследователей. Гипноз — необычное, похожее на сон состояние человека. Это название происходит от имени древнегреческого бога Гипноса, сына богини ночи. Греческие мифы изображают его в виде прекрасного юноши с крыльями и чудесным жезлом, от прикосновения которого люди погружались в сладкий сон. Противиться его воле не могли ни люди, ни боги, ни даже верховный бог — могучий Зевс. Любому мог он сомкнуть очи глубоким сном.

Гипнотическое состояние может наступить благодаря специальным действиям другого человека — гипнотизера, но возможно и самостоятельное погружение в это состояние. Для этого, например, можно долго смотреть на пламя свечи, или на какой-нибудь небольшой блестящий предмет. Погружению в гипноз способствует создание специальной атмосферы: спокойная, расслабляющая музыка, полумрак, мягкое, удобное кресло. В этом состоянии человек совершает необычные действия, не свойственные ему в повседневной жизни. Например, его тело обретает огромную силу и гибкость и человек выполняет умопомрачительные гимнастические трюки, или он вспоминает стихи, которые слышал в глубоком детстве и может их прочесть от начала и до конца.

Еще в древности такие состояния использовались шаманами и знахарями для лечения болезней. Кроме того, находились люди, которые использовали гипноз для того, чтобы подчинить кого-то своей воле, заставить действовать в своих интересах. Дело в том, что в памяти человека, находящегося под гипнозом, можно «стереть» некоторые события и, после возвращения в обычное состояние, человек не сможет о них вспомнить. Из-за этого свойства интерес к гипнозу возникал не только у целителей, но и у разного рода махинаторов.

В психологии и психотерапии исследование возможностей гипноза было начато Ф-А Месмером , автором теории «универсального флюида». Он полагал, что причиной гипнотизма служит воздействие на человека магнетизма — особой силы, пронизывающей всю вселенную. Однако, Французская Академия объявила эту силу не существующей, а все медицинские эффекты, достигнутые Месмером — игрой воображения. Лишь столетие спустя врачу Ж.Шарко удалось реабилитировать гипноз и сделать его предметом научного изучения. Он обратил внимание на сходство между гипнотизмом и тем состоянием, которое возникает при некоторых заболеваниях. Дело в том, что иногда врачам не удавалось найти никаких физических причин, отклонений, способных вызвать тот или иной недуг у пациента. Тем не менее, у больного по неизвестным причинам, например, возникал паралич, или он ощущал боли в желудке и т.д. Сейчас такие заболевания называют психосоматическими, поскольку их причина кроется не в физических несовершенствах, а в психологических особенностях пациента.

Ж. Шарко обнаружил, что при помощи гипноза можно устранять подобные симптомы. Его работа с больными, страдающими истерическим параличем, произвели большое впечатление на молодого З. Фрейда, обучавшегося тогда в Париже. Ж. Шарко погрузил в гипнотическое состояние женщину, у которой были парализованы обе ноги и сказал ей: «Встань и иди!». Женщина поднялась на ноги и прошлась по комнате, не испытывая никаких затруднений. После того, как она вернулась в обычное состояние, ее ноги вновь были парализованы. Однако, еще благодаря работам Месмера, было известно, что при помощи гипноза возможно избавление больного от недуга, или, по крайней мере, облегчение его страданий. Эти наблюдения сыграли большую роль в развитии психотерапии, поскольку стало ясно, что лечить подобные заболевания нужно не столько лекарствами, сколько психологическим путем. З. Фрейд писал, что, возможно, изучение тайны гипноза способно пролить свет на тайну психосоматических заболеваний.

Исследование гипнотических состояний сделало очевидным еще один любопытный факт: огромную роль личности гипнотизера, установление совершенно особых отношений между ним и пациентом. Позже З.Фрейд создает теорию о трансфере — перенесении пациентом своей психической энергии, своих чувств и переживаний с личности какого-либо близкого человека на личность психоаналитика. Чаще всего пациент видит в своем аналитике сильного и мудрого отца. Аналитик отвечает на это, соответственно, контр-трансфером, перенося на пациента свои отцовские чувства. В дальнейшем отношения между психотерапевтом и пациентом становятся одной из главных тем для дискуссий и обсуждений. Психоанализ родственен гипнозу еще и тем, что отношения эти имеют явную эротическую окраску. Это навело Фрейда на мысль о том, что главной жизненной силой, определяющей человеческое поведение, является энергия либидо — энергия пола, секса.

В современной психотерапии различают гипноз разных видов — директивный и не-директивный, а сами гипнотические состояния могут быть различными по степени своей глубины. Директивный гипноз обычно применяют для достижения глубокого гипнотического состояния, его в большей части используют при лечении психосоматических заболеваний. В этих случаях гипнотизер произносит длинный монолог, вызывая в сознании пациента образы, чувства, изменения ощущений. Пациент лишь пассивно воспринимает все происходящее. Современные психотерапевты в большей степени используют не-директивный гипноз, когда пациент в состоянии отвечать на вопросы гипнотизера, рассказывать о тех образах и ощущениях, которые он переживает, высказывать свои пожелания о возможных изменениях этих образов. То есть он становится активным участником всех происходящих с ним событий. Недирективный гипноз используют не только для лечения болезней, но и при работе со сновидениями, развитии творческих способностей, решении личных и деловых проблем. Создатель не-директивного гипноза Мильтон Эриксон ( часто этот вид гипноза называют по его имени эриксонианским) писал: «Гипнотическая техника служит только для того, чтобы создать благоприятные условия, в которых пациента можно направить к более оптимальному использованию его собственных поведенческих возможностей». Именно в этом ключе используется гипноз во многих современных направлениях психотерапии.

Автор — Светлана Маслова