Психотерапия или таблетки. Выбор за вами.

Психотерапия или таблетки. Выбор за вами.

Часто мы не знаем что выбрать. Рискнуть отправиться в путешествие к самому себе или традиционно довериться доктору и пить таблетки. Данная статья поможет вам понять, что же такое терапия и чем она может вам помочь в решении ваших проблем. А выбор конечно за вами…

Психотерапия или таблетки?

Психотерапия, традиционно — это разговоры. Но не всегда, бывает терапия с помощью рисунков, лепки, сценической постановки проблемы, телесного ее выражения. Это во многом зависит и от проблемы, и от клиента, и от творческих способностей психотерапевта.

О чем можно говорить на сессии? Здесь нет запретов, а если и есть, то только Ваши собственные. Беседа может касаться поступков и чувств, переживаний и фантазий, сновидений и воспоминаний. Можно говорить о детстве и взаимоотношениях с родителями, о подростковом периоде, о взаимоотношениях дома и на работе, о довольстве и недовольстве, агрессивных фантазиях и страхах… словом обо всем.

Кстати, Ваша безопасность может быть гарантирована с помощью анонимности. Вы можете назвать себя каким угодно именем. Никто не потребует ваших документов, адреса, прописки, места работы и т. д. Если вы не захотите этого сами, терапевт никогда не станет встречаться с Вашими родными. Ему не нужны справки из больницы. Перед терапевтом Вы просто личность, такая как есть.

Направления психотерапии

В психотерапии существует множество направлений и специализаций. Одни направления занимаются практически всеми проблемами — психоанализ, гештальт-терапия, трансактный анализ, нейро-лингвистическое программирование. Другие фокусируются на отдельных проблемах. Семейный психотерапевт концентрируется на помощи клиенту в решении семейных проблем, работая со всей семьей. Психотерапевт занимающийся групповой психотерапией, стимулирует сознавание трудностей в общении с окружающими (что и как делает клиент, чтобы у него были такие проблемы). Есть специалисты, работающие с психосоматическими расстройствами, как с отражением психологических проблем пациентов. Естественно, что детский психотерапевт занимается проблемами в отношениях детей и родителей, нарушениями поведения детей и их контактов с окружающими, а нарколог — психотерапевт — проблемами семьи алкоголика.

Самому “почтенному” направлению психотерапии — психоанализу более ста лет и уже в начале ХХ века он приобрел всемирную известность. Его основателем был известный венский психиатр и психолог Зигмунд Фрейд.

Психоанализ основан на представлениях о том, что личность — результат закономерно сменяющих друг друга периодов психосексуального развития. В каждый из этих периодов, начиная с рождения, у каждого человека формируются свои способы реагирования на ситуацию. Чаще всего во взрослой жизни удается справиться с большинством житейских трудностей и ситуаций. Но иногда, с детства остается привычка к определенному поведению (своеобразное “застревание” на одной из стадий психосексуального развития). В ее основе нередко лежат оношения с родителями и другими близкими людьми. Если ребенку попавшему в сложные травмирующие обстоятельства, вовремя оказывается поддержка и внимание, у него вырабатываются здоровые защитные механизмы, а также такие качества, как гибкость, открытость, уверенность в себе..

Дети же лишенные по какой-либо причине родительского тепла и внимания, вырастают чувствуя себя беззащитными и одинокими. И тогда, чтобы справиться со своими болезненными чувствами, они “цепляются” за то, что приносит им облегчение. Если им не удается выработать более эффективные защитные механизмы, работают те, что закрепились с раннего детства.

Еще одно глобальное положение психоанализа — это структура человеческой психики. Под пластом сознания (представлений и знаний о мире и о себе) лежит огромный пласт бессознательного — тех мыслей, чувств и представлений, которые обычно не осознаются. Это “неправильные” и, часто, запретные мысли, чувства и представления, противоречащие социальным правилам и семейному воспитанию. И, несмотря на это, они оказывают огоромное влияние на жизнь и здоровье.

В процессе психоанализа бессознательное пациента или клиента становится более доступным ему и принимаемым им, не как с что-то чужеродное, а как часть себя. Становятся доступными воспоминания, чувства ижелания, которые в обычном состоянии скрыты от нашего сознания многочисленнми психологическими защитами. К ним относится, например, не видение очевидного, забывание важных для себя вещей и т. п. Психоаналитик помогает разобраться в том, как неосознаваемые мысли и чувства влияют на поведение. А это ведет к лучшему пониманию себя, облегчению страданий, способности к самоподдержке и удовольствию от жизни.

На базе психоанализа, вобрав в себя его достижения, в последние годы бурно развивается еще одно направление современной психотерапии — ГЕШТАЛЬТ-ТЕРАПИЯ

Откуда взялось это странное слово «гештальт»

Первоначально существовала гештальт-психология, изучающая динамику человеческого восприятия. С точки зрения этой науки, человек не просто воспринимает происходящее, он струтурирует и навязывает правила своему восприятию. Так круг нарисованный непрерывной линией и круг нарисованный отдельными точками будут восприниматься как два круга на фоне белого листа. Многим знакомы изображения молодой девушки и старухи, которые можно увидеть вглядываясь в разные детали картинки. Или два профиля и ваза, которые проступают то, как фон, то как фигура. Фигура выступающая на фоне и есть гештальт (немецкое слово, обозначающее образ, совокупность деталей, формирующих что-то целое). Точно так же и ситуацию мы можем оценивать так, как привыкли или так, как хотим видеть.

Какое отношение это имеет к гештальт-тервапии? Фриц Перлз, талантливый ученик Фрейда выросший, потом, в не менее знаменитого основателя нового направления психотерапии использовал закономерности восприятия для создания новой психотерапевтической системы и гуманистических представлений о человеческом существовании. Понятия фигуры и фона он применил для обозначения важных вещей в нашей жизни.

Наши чувства — это непрерывный процесс. Каждое мгновение жизни можно определить по крайней мере как приятное или неприятное, комфортное или дискомфортное. Если свое состояние воспринимать более дифференцированно, то можно говорить о чувствах. В современном обществе чувства, ориентирующие человека по отношению к ситуации, рассматриваются скорее как помеха. Принято быть невозмутимым, холодным и собранным. Проявление эмоций рассматривается как потеря контроля и воспитание направлено на то, чтобы человек учился контролировать себя и выражение своих чувств. Отправляясь в “крестовый поход за контроль над эмоциями” родители нетерпеливо требуют, чтобы ребенок поскорее справился со своими естественными проявлениями, после чего слезы и плач вполне серьезно считаются взрослыми за что-то совершенно неприличное. Поэтому часто спокойствие только изображается, считаясь проявлением хорошего тона в поведении.

Такое спокойствие — маска, которая надевается, например, для того “не показывать свои слабости” или демонстрировать “владение собой”. Однако избегая боли, человек “прячет” важные чувства и переживания в фоне, “забывая” о них… И тогда на вопрос “Что Вы сейчас чувствуете?” пациент отвечает “Ничего! А что я должен чувствовать?”, демонстрируя один из механизмов психологической защиты. Он нужен для того, чтобы защитить человека от слишком сильных чувств: душевной боли, разочарования, страха, ненависти и др. Все же человек не бывает “пустым”. И подавленные, не выраженные им чувства могут жить с ним долгие годы. Отсутствие “фигуры”, а проще подавленные и невыраженные чувства, ведут к эмоциональному напряжению, беспокойству, раздражительности, плохому сну, потере аппетита или, наоборот, его чрезмерному усилению.

Очень важно осознавать непрерывность своего эмоционального опыта и принимать чувства не как помеху мешающую управлять своей жизнью, а как ориентиры по отношению к своим желаниям. Пациенты-невротики, например, часто не могут понять каковы их конкретные желания или не могут определить свое собственное отношение к окружающему так, чтобы важные их жизненные потребности удовлетворялись. Вот одна из пациенток жалуется на то, что она не может определить своего отношения к молодым людям. Если ей говорят, что молодой человек нравится другим, он и ей становится симпатичен. При этом она не может никак понять, почему у нее самой не складывается устойчивых отношений с мужчинами, почему ее бросают…

Если такой способ обращения с самим собой становится преобладающим, пациент перестает ориентироваться в своей жизненной ситуации (фон). Люди без желаний страдают депрессией. Все им кажется ненужным, ничего не хочется. Для того чтобы ориентироваться нужно уметь “чувствовать себя”. Чувствуя себя, проще находить свои желания (фигура). Желание — это указатель дороги в будущее. Желание мобилизует человека, направляет в нужное русло и определяет цель. А дальше можно принимать решение — делать что-либо или не делать для их осуществления и что именно.

Если мы прислушиваемся к своему организму, (своему телесному Я), то заметим, что он выбирает делать то, что относится к его потребности. Если мы испытываем жажду, то и наши действия будут направлены на поиски стакана с водой… Конечно, можно сказать “ Я буду воспитывать волю и не буду целый день пить воду!”. Однако согласитесь, что мы будем постоянно возвращаться к мыслям о ней… “случайно” оказываться возле графина с водой… злиться “по-другому” поводу… Человек же живущий в соответствии с естественным ритмом появления и завершения потребности (желания) чувствует себя ясным и эффективным.

Автор — Конопий Наталья

Кто предупрежден, тот вооружен

Кто предупрежден, тот вооружен

От автора: Что важно, знать о психологической помощи

Для многих моих клиентов психотерапия и психологическое консультирование являются синонимами. На самом деле бывает довольно трудно провести четкую грань между тем, где заканчивается психологическое консультирование и начинается психотерапия.

Но прежде чем мы попытаемся увидеть на сколько это возможно эту тонкую грань  мне хочется сказать несколько слов о направлении  терапии в котором работаю  я.

  • Гештальтерапия не стремится к немедленному изменению поведения и быстрому устранению симптомов.    Устранение симптомов или изменение поведения, достигнутое без достаточного осознавания, не дает стойких результатов или приводит к возникновению новых проблем на месте старых, поэтому психологическое консультирование имеет менее стойкий эффект чем терапия.
  • Гештальттерапия  направлена на осознавания себя: своих чувств, потребностей, желаний, телесных процессов, своей мыслительной деятельности, а также насколько возможно полного осознавания внешнего мира, прежде всего мира межличностных отношений.
  • В результате человек обратившийся за помощбю приобретает способность сознательно выбирать свое поведение, используя различные аспекты своей личности, сделать свою жизнь более наполненной, избавиться от невротических и других болезненных симптомов. Он становится устойчивым к манипуляциям других людей и сам способен обходиться без манипуляций, другими словами, он научается стоять на собственных ногах.

И так поговорим о различиях:

Процесс

В самом общем виде, можно сказать, что психологическое консультирование предлагает человеку «взгляд со стороны», раскрывающий способы лучшего использования собственных ресурсов и улучшения качества жизни. Психотерапия — это «опыт изнутри», процесс обнаружения, переживания и проживания опыта клиентом в сопровождении психотерапевта. В психотерапии путь решения проблемы клиента не задан заранее, а рождается в процессе. Другими словами, найденный ответ на вопрос как результат поиска и внутреннего усилия клиента, становится неотъемлемой частью его личности. В психологическом консультировании рекомендации, данные консультантом, могут остаться лишь внешней инструкцией, если за пределами кабинета психолога клиент не сумеет их «присвоить».

Цели

Целью психотерапевтического процесса является, прежде всего, изменение личности клиента, а через это — изменение привычных способов реагирования и восприятия ситуаций, поведения, отношений и т.д. Цель психологического консультирования всегда более конкретна и предполагает оценку проблемы клиента, анализ породивших ее причин и определение путей ее разрешения.

Мотивация клиента

От психологического консультирования клиент ожидает оценки проблемы, анализа ее причин и рекомендаций по ее разрешению, а мотивация клиента состоит в получении полезного знания или навыка. Нередко, в процессе беседы с психологом, происходит изменение мотивации клиента — от поиска внешнего решения к внутреннему изменению и личностному росту, в этом случае консультирование переходит в психотерапию.

Продолжительность

Психологическое консультирование требует меньшего времени, и редко превышает 15 консультаций. Психотерапия — процесс более сложный и нюансированный. Личность человека складывается годами, и достижение устойчивых внутренних изменений требует времени.

Автор — Конопий Наталья

О психотерапии

О психотерапии

Психотерапия очень странная штука. Сами психотерапевты нередко разочаровываются в ней, им кажется, что то, что они делают — слишком мало, слабо и бессмысленно, а психотерапия не помогает: разве может час в неделю или в месяц изменить то, что складывалось всю жизнь?

Психотерапевты в этом вопросе профаны. Они только делают свою работу, но что она в себе несёт в точности не ведают. Клиенты знают об этом больше.

Я хочу рассказать вам об осмыслении моего собственного клиентского опыта. Того, что я чувствую, сидя на диванчике клиента и после сеанса, в обычной жизни, и что мне совершенно невдомек, когда я сама выполняю работу психолога.

То, что происходит на сеансе психотерапии — это действительно похоже на магию, как ни противятся этой точке зрения академические психологи. Психотерапия сродни шаманизму, это глубокий и сакральный процесс. Когда начинается сеанс — это время полностью принадлежит клиенту, его психике. А стоит направить туда своё внимание, свою энергию — там что-то начинает происходить. Ведь по сути, в обычной жизни мы уделяем своему внутреннему миру места гораздо меньше даже, чем час в неделю. Постоянно нас занимают дела или мысли о делах и заботах, а если выдается свободное время — книги, телевидение, интернет, общение… — есть масса способов занять своё сознание. Попробуйте просто побыть с собой, обратить внимание вглубь себя — скорее всего не пройдет и пары минут, как ваше внимание ускользнет в мечты, планирование дел, привычный круг поверхностных мыслей или погрузится в дрему.

А вот на психотерапевтической сессии мы получаем возможность встретиться с собой, в чем нам помогает терапевт и сама терапевтическая ситуация. У меня на личной терапии, когда я клиент, даже физические процессы начинают идти быстрее и иногда мне кажется, что за время консультации мой организм серьезно регенерируется: если б на моем теле были, например, какие-то царапины, они бы за этот час зажили. Но это фантазия.

Что более серьезно — так это то, что психотерапевтическое вмешательство в психические процессы — действительно РЕАЛЬНО. И эффект существует, колоссальный. Мы лишь затрагиваем какую-то тему, являющуюся важной составляющей внутреннего мира — и процесс запускается. Похоже на эффект домино: мы толкаем только одну костяшку — но она запускает движение большой фигуры. Поэтому эффект психотерапии часто проще оценить через какое-то время. Психика обладает собственным потенциалом к развитию и исцелению. Все, что мы делаем — это расчищаем для нее место и освобождаем энергию, иногда показываем направление и оказываем поддержку. А дальше — движение.

То, что происходит на уровне сознания — лишь малая часть всего затронутого. И часто сразу после консультации это разочарование: нереализованные ожидания. У меня не раз бывало, что я прихожу к терапевту с одним желанием, а неожиданно сессия обретает совсем иное направление и по завершении я испытываю недовольство. И только позже понимаю, что то, чего я ожидала от терапевта — не выходит за привычные рамки того, что я сама могу сделать с собой, а то, что действительно произошло на сессии — нечто качественно новое, выводящее моё сознание на новый уровень и расширяющее мои личностные границы, то есть позволяющее изменить мою жизнь, а не вариться в привычном замкнутом кругу.

Так как психотерапия действительно реальна, очень важно относиться к процессу внутренних изменений ответственно и уважительно. Мы не можем просто взять и сделать из себя то, что нам нужно. Всё, что мы делаем со своей психикой, как мы пытаемся ее использовать, чтобы улучшить свою жизнь — имеет свои последствия. За это нужно платить. Я имею в виду не деньги, хотя эта плата тоже имеет психологическую значимость для внутренней работы. Если мы бездумно вырубаем леса, чтобы строить себе дома, высушиваем болота, чтобы местность становилась проходимой, убиваем животных, чтобы питаться ими, используем всяческие природные ресурсы и выбрасываем отходы — чем ответит нам природа? Древние народы с уважением относились к своей добыче, благодаря убитую дичь за то, что она принесла себя им в жертву, позволив выжить. Они благодарили богов рек, лесов и полей за то, что те позволяют им использовать их владения и дарят урожай и добычу. Они не брали больше, чем им нужно. И воспринимали природные катаклизмы как гнев богов на недостаток уважения к ним. Если вы занимаетесь своей психотерапией, относитесь с уважением к объектам своей работы. А то и сами можете стать объектом, над которым возобладают ваши внутренние процессы. Уважайте свои проблемы, свои симптомы, от которых хотите избавиться. Все они — части вас, составляющие огромную систему, несущую в себе свою собственную мудрость — как и всё живое.

Автор — Иванова Анастасия

Групповая психотерапия: мифы и реальность

Групповая психотерапия: мифы и реальность

Привычка с детства в нас осталась:
Нам нужен миф, чтобы узнать,
Других и жизнь. Чтоб снять усталость,
И нежностью весь мир обнять.

Как страшно мифы разрушать,
Зачем нам это, за что Вам это,
Не знаем — это Вам решать,
А мы лишь будем ждать ответа.

Набирая и проводя психотерапевтические группы, мы часто сталкиваемся с мифами относительно того, как происходит групповая психотерапия. Здесь мы приводим наиболее распространенные мифы, а также рассказываем о том, чего можно ожидать от работы в группе.

Миф первый. Ведущий скажет что делать

Многие путают групповую психотерапию и психологические тренинги. Приходя в группу, вы ожидаете, что ведущие будут направлять и руководить процессом: давать задания и упражнения, организуют общение таким образом, что все будут говорить по-очереди. Но в большинстве случаев ведущие молчат.

Такая позиция руководителей помогает участникам двигаться в своем собственном темпе, обнаруживать темы, действительно актуальные для группы. Участники группы перестают при малейших затруднениях обращаться к авторитетам за помощью, учатся находить опору в себе.

Миф второй. В группе испытывают только положительные эмоции

Когда вы идете в группу, вы ждете что все будут безусловно принимать друг друга, поддерживать, уважать, что в группе не будет конфликтов, всегда будет весело и интересно.

Однако вы можете с удивлением обнаружить, что вас не замечают, что за поддержку своей темы и внимание нужно бороться. Если вас перебили, вы сидите и ждете, пока другие закончат говорить. Вам становится скучно, и Вы привычно смотрите на ведущих. Но они не внемлют вашим намекам и безмолствуют. Вы сидите и злитесь на них, но не сразу решаетесь высказать злость. А когда вы гневно сообщаете, что уйдете из группы, группа наконец-то вас замечает.

Иногда Вам приходится сталкиваться с неожиданной реакцией участников группы на ваши высказывания и поведение. Если вы вмешиваетесь в процесс и настаиваете на своем, участники группы не всегда вас благодарят. Если Вы молчите, группа может «выставить Вам счет» за то, что вы не проявляете активность и «отмалчиваетесь в уголочке».

Такие непредсказуемые взаимодействия помогают участникам группы научиться справляться с сильными переживаниями, заботиться о себе, находить приемлемый баланс между своими потребностями и желанием быть частью группы. Участники группы начинают видеть себя и других в истинном свете, без масок.

Эти новые приобретения дают участникам группы возможность стать более устойчивыми к жизненным невзгодам, творческими, бесстрашными и терпимыми к недостаткам своим и других людей.

Миф третий. В группе ваши проблемы разрешатся волшебным образом

Многие считают, что само по себе участие в группе должно привести к разрешению проблем, и делать самим уже ничего не нужно. Возможно, с проблемами справятся ведущие. Или кто-то из участников даст единственно верный совет или примет решение в ситуации мучительного выбора. Но ведущие не спешат к вам на помощь, а большая часть советов участников группы оказывается бесполезной. Тогда вы понимаете, что вам все равно придется самому отвечать за свою судьбу.

В процессе участия в группе участники начинают постепенно видеть, как их повседневные проблемы проявляются прямо здесь и сейчас в группе. Группа дает возможность обнаружить свои «любимые мозоли», и участники выбирают: идти ли на риск говорить о своих трудностях и напряжении, делая что-то по-новому или выбрать привычную безопасность.

Одна из участниц сказала об этом: «Я ждала, что сразу изменятся мои взаимоотношения с людьми. В результате поняла, что это моя долгая внутренняя работа. В группе мне трудно открываться, не хочется подходить к проблеме, с которой не хочется контактировать».

Тогда зачем все это нужно?

На самом деле происходящее в группе повторяет те отношения, которые складываются у вас в обычной жизни. Группа «высвечивает» тот способ, с помощью которого вы выстраиваете свои отношения с окружающими. В жизни мы часто действуем, не задумываясь о том, что побудило нас к тому или иному действию, не задумываясь о его последствиях. В группе есть возможность сделать стоп-кадр и всесторонне рассмотреть и проанализировать ситуацию.

Участвуя в группе, вы исследуете свои взаимоотношения с другими. Вы можете узнать, как вас воспринимают собеседники – когда Вы интересны, а когда скучны; в чем Вы лидер, а в чем отстающий; за что вас ценят, за что на вас злятся; когда с Вами тепло, а когда холодно; какое место вы обычно занимаете в группе.

Группа позволяет вам лучше узнать себя – чего вы обычно ожидаете от других в процессе общения; за что отвечаете, а за что не берете ответственность; в какие моменты вам становится особенно страшно; что делаете, когда раздражаетесь на собеседников.

Эти знания позволяют выбирать, как вы хотите строить отношения с людьми: оставить все как есть или что-то изменить.

В группе вы можете побыть в непривычной для себя роли и узнать, как вас в ней видят другие. Вы можете попробовать стать «неудобным» для других, позволить себе быть ярким. Вы можете научиться бороться с другими с удовольствием и без чувства вины. Вы можете сделать шаг навстречу другим, чувствуя свое отличие и уникальность, одновременно с уважением относясь к уникальности других. Когда вы устали от общения и хотите побыть одиночестве, Вы можете закончить разговор без чувства вины.

Отзывы участников группы

  • Первая часть группы была для меня более спокойной, т.к. я не поддавался процессу, хотя внешне был более динамичен. Вторая часть группы привнесла много нового, самое главное, — новое восприятие себя. Не скажу, что я стал полностью счастлив и свободен, но я действительно стал внутренне другим – новым и более осознающим свой вклад в отношения. Плюс к этому удалось сформировать отношения с девушкой, которую я люблю, причем все произошло как-то параллельно и естественно. Вторая часть группы была более интенсивной. Часто группа была тяжелой, не всегда удавалось находить близость и внутренний контакт, — я понял, что общение и отношения – это, прежде всего, процесс внутренний, а не внешний, и требует значительных усилий и вовлеченности с моей стороны, а не формального произнесений общепринятых слов.
  • Надо отметить, что часто было скучно и хотелось прекратить все это, но я понимал, что создаю все эти ситуации сам и искать выход тоже мне самому.
  • Я поняла, что сама не замечая, брала на себя ответственность за окружающих. Сейчас я сама решаю, сколько ответственности на себя брать.
  • Ждала, что сразу изменятся мои взаимоотношения с мужчинами. В результате поняла, что это моя долгая внутренняя работа. Отношения с мужчинами стали для меня менее значимыми. Хотелось опоры и поддержки в ведущих, но поняла, что лучше все-таки на себя опираться. В группе мне трудно открываться, не хотелось подходить к проблеме, встречаться с ней.
  • Я шла с обучающим интересом. Важно для меня было замечание ведущих «Как вы ведете себя здесь, так же ведете себя и в социуме». И на самом деле так. Я стала больше говорить о своих чувствах, я стала говорить «Я злюсь на тебя, мне это не нравится». Мне хотелось, чтобы ведущие были с нами. Я злилась, что они не участвуют в процессе, мне их не хватало.
  • Я ожидала, что в группе будет больше мужчин и думала, что проверю свое взаимодействие с ними. Мне это почти не удалось, но я слегка приоткрыла дверь. Зато я узнала, как ко мне относятся женщины. Я удивилась тому, что меня могут считать сильной. В целом я разочарована: хотелось уйти на глубину, но я даже не подобралась к воде. И это та проблема, с которой я пришла.
  • Я ждала саморазвития, заметных изменений в жизни, в общении с мужчинами, тренингов, игр, заданий. Теперь я могу сформулировать «Я злюсь, я рада, я недоумеваю».

Авторы — Дунаева Юлия, Васильева Ольга

Семейная психотерапия: что это такое?

Семейная психотерапия: что это такое?

семьяИногда в нашей жизни возникают такие психологические проблемы, справиться с которыми нам самим не всегда под силу. Особенно, если проблемы эти с ребенком…
И тогда на помощь могут прийти семейные психотерапевты – специалисты, которые помогают людям решить не только их личные проблемы, но и сложности в семье, проблемы с детьми.
Что же именно делают эти специалисты и в чем особенности их работы?
В чем преимущество именно этого вида психотерапии? Блогун - монетизируем блоги
Семейная психотерапия – это молодое, но очень перспективное направление помощи людям и семьям. Зародилось оно в 40-50-х годах в Европе и Америке, а сейчас оно постепенно «приходит» и к нам.
Семейные психотерапевты занимаются самыми разными проблемами, такими, например, как нарушение поведения у ребенка, супружеские проблемы, конфликты со «старшим» поколением и многими другими.
Особенность этого метода в том, что семейный психотерапевт работает не только и не столько с отдельными людьми, а со всей семьей в целом, и тогда эффект от такой работы бывает гораздо лучше.

Происходит это потому, что специалист смотрит на семью не просто как на людей, объединенных родственными узами, а как на систему, все члены которой определенным образом взаимодействуют между собой.

И когда в такой системе нарушены взаимодействия, то это выражается в «проблемном» поведении чаще всего кого-то одного в семье. Как правило, им становится ребенок.

Тогда становится понятным, почему проблемы одного члена семьи (например: того же ребенка) нужно решать при помощи всей семьи.

Задача семейного психотерапевта состоит в том, чтобы обнаружить эти проблемы и помочь семье восстановить нормальные взаимоотношения, чтобы в дальнейшем его помощь уже не требовалась.
Преимущества семейной психотерапии легко увидеть на следующем примере.

Мать приводит на прием к «индивидуальному», то есть несемейному, психотерапевту своего «проблемного» ребенка, и тот начинает работать с ним.

Если специалист хороший, то через некоторое время проблемы у ребенка действительно начнут постепенно исчезать.

Но поскольку внутрисемейные проблемы не были решены, и специалист работал только с ребенком, то рано или поздно эти проблемы «перекочуют» к кому-то другому, например, к отцу или к матери, и все начнется сначала. Если же изначально работать со всей семьей, то такой проблемы не возникнет.
Здесь можно провести аналогии с медициной: можно сколько угодно лечить часто болеющего ОРЗ ребенка (не особенно эффективно), вместо того, чтобы укреплять его иммунитет — лечить больного, а не болезнь.

Точно также семейная психотерапия укрепляет «психологический иммунитет» семьи – работает не просто с симптомами, например с побегами ребенка из дома, а с самой сутью проблемы – нарушенными взаимоотношениями в семье.

А как понять, что сейчас настало время обратиться к семейному психотерапевту, или же стоит обойтись своими силами?

К психотерапевту (а иногда и к психиатру), нужно обязательно обращаться в случаях, опасных для жизни: суицидальное поведение, отказ от еды, выраженное агрессивное поведение.

Желательно обратиться к специалисту в следующих случаях:

  • страдания детей – как соматического (телесного), так и психологического;
  • если проблема или симптом у кого-либо из членов семьи, особенно у ребенка, имеет «адресата», то есть симптом проявляется или усиливается в присутствии кого-либо из родственников или в определенных ситуациях – например, только дома или только в присутствии мамы, папы, бабушки;
  • если у членов семьи возникло ощущение, что все, что они могли сделать для решения проблемы, они уже сделали, и все возможные способы испробованы.
Непосредственно же работа психотерапевта выглядит следующим образом. Кто-то из членов семьи обращается за помощью к специалисту. Тот собирает самую необходимую информацию: в чем заключается проблема, какой помощи хочет от него семья, сколько человек входит в семью, их возраст и т.п.

После этого они договариваются о времени и месте встречи и составе семьи, который психотерапевт хотел бы видеть на первом сеансе.

Как правило, на первую встречу с семейным психотерапевтом приглашаются все члены семьи. В дальнейшем же может приглашаться самое разное количество людей, в зависимости от того, как психотерапевт сочтет нужным: например, только мама и «проблемный» ребенок, или папа с мамой, или только старший брат.

На самой же встрече семья и психотерапевт общаются, пытаясь выяснить проблему, которая беспокоит семью, и вместе найти пути ее решения.

В зависимости от стажа работы и профессионального уровня психотерапевта стоимость одного сеанса может варьировать от 1000 до 3000 рублей.

Количество сеансов обычно от 2-3 до 10, редко 15 и более. При этом обычно уже на первой встрече с семьей оговаривается, в течение скольких встреч она рассчитывает получить необходимый эффект (например, 8 встреч).

А после этого часто бывает так, что психотерапевт этой семье после такой работы просто уже не нужен.

Потому что у семьи всегда достаточно своих внутренних сил для того, чтобы в последующем самим решать свои проблемы без помощи психотерапевтов, и жить вместе счастливо и гармонично.

Автор — Евгений Махлин

Психоаналитическая психотерапия: что это?

Психоаналитическая психотерапия: что это?

Существуют различные определения и интерпретации того, что такое психоаналитическая психотерапия. Мы придерживаемся определения, принятого Британским Психоаналитическим Советом:

«Психоаналитическая психотерапия придерживается теории и методов аналитической психологии и психоанализа. Психоаналитическая терапия — процесс, который помогает людям понимать и решать их проблемы, повышая осознавание внутреннего мира и его влияния на отношения к себе и другим в прошлом и будущем. Психоаналитическая терапия отличается от большинства других терапий в том, что она нацелена на глубокие изменения личности и эмоционального развития.

Психоаналитическая психотерапия стремится помогать людям с серьезными психологическими расстройствами, понимая и изменяя психические образования, глубоко укоренившиеся и часто подсознательные, основанные на эмоциональных проблемах и проблемах взаимоотношений, таким образом, уменьшая симптомы и облегчая страдание. Однако, роль психоаналитической терапии не сводится только к работе с психическими расстройствам. Психоаналитическая терапия может помочь людям, которые потеряли смысл в жизни или ищут более полной и насыщенной жизни.

Отношения с психотерапевтом – очень важны в психотерапии. Психотерапевт предлагает конфиденциальные и индивидуальные встречи, которые помогают психотерапевтическому процессу, в котором неосознанные элементы внутреннего мира пациента станут ясными в отношениях клиента со психотерапевтом (перенос).

Психотерапевтический процесс помогает клиенту постепенно выделить и осознать эти ранее неосознанные элементы, развить способность понимать и изменять их».

Автор — Наталья Соловьева

Перевод с английского Екатерина Мирошниченко

Депрессия. Признаки депрессии и ее лечение

Депрессия. Признаки депрессии и ее лечение

В депрессии ли вы?

Многие люди время от времени чувствуют себя грустными и несчастными. Зачастую мы чувствуем печаль или сильное беспокойство, тревогу, когда сталкиваемся с такими жизненными ситуациями, как серьезная болезнь, потеря работы, смерть близких, переезд в другой город или страну, разрыв отношений и многое другое. С течением времени чувства, возникающие в таких ситуациях, обычно становятся менее интенсивными и не слишком сильно мешают повседневной жизни. Когда возникает депрессия, чувства печали и тоски намного сильнее и продолжительнее по сравнению со всем нам знакомыми короткими эпизодами грусти или плохого настроения. Такое состояние может продолжаться в течение месяцев и сильно мешать успешному функционированию в повседневной жизни.

Депрессия влияет на все аспекты жизни — физический, эмоциональный, интеллектуальный и духовный. Она влияет на то, как мы едим и спим, как мы чувствуем себя, как мы думаем. Люди, страдающие от умеренной или выраженной депрессии, обнаружат у себя по крайней мере шесть из следующих признаков:

  • снижение интересов и/или снижение удовольствия от обычно приятной деятельности
  • отсутствие реакции на события и/или деятельность, которые обычно ее вызывают.
  • заметное снижение аппетита:
  • снижение веса
  • заметное снижение либидо.
  • снижение способности к сосредоточению и вниманию;
  • снижение самооценки и уверенности в себе;
  • идеи виновности и самоуничижения;
  • мрачное и пессимистическое видение будущего;
  • мысли о суициде и самоповреждении;
  • нарушенный сон;
  • пробуждение утром за два или больше часа до обычного времени.
  • чувство бесполезности, безнадежности, собственной ничтожности, ненужности
  • избегание людей
  • физические симптомы, которые не купируются с помощью таблеток, например головная боль

Люди, страдающие от депрессии, могут быть настроены на борьбу с ней, и обвинять себя в лени и слабости. Они могут пытаться справиться с депрессией, заняв себя какими-то делами. Но это может привести к еще большему истощению и подавленности. Головные боли, бессонница и прочие симптомы только усугубятся. Порой такие физические симптомы могут быть первыми признаками депрессии.

Важно понимать, что депрессия заставляет страдать не только тех, кто непосредственно страдает от нее, но также и близкий людей, которые находятся рядом со страдающими.

Важно помнить, что такое страдание не является необходимой частью жизни и с ним можно справиться.

Когда стоит искать помощи?

Когда чувства тоски и печали глубже, чем обычно, и со временем ничего не меняется.

Когда чувства тоски и печали мешают работе, меняют интересы и привычки, отношение к семье и друзьям.

Когда мы чувствуем, что жизнь бессмысленна, или что другим будет лучше без нас.

Как психотерапия может помогать?

Депрессия встречается очень часто. Почти у каждого из нас может возникнуть депрессия. Без лечения симптомы депрессии могут сохраняться в течение длительного времени. Однако, если депрессия во время диагностирована, ее лечение часто бывает очень эффективно. К сожалению, в обществе еще существует предубеждение, связанное с обращением за помощью при решении эмоциональных проблем, поскольку такого рода проблемы рассматриваются зачастую как слабость нежели как сигнал, что что-то в психике вышло из равновесия. Если человек страдает от депрессии и не ищет помощи, получается, что он страдает в то время, когда мог бы жить счастливо. Невысказанные чувства и беспокойство, сопровождаемые ощущением одиночества, только утяжеляют течение депрессии. Невозможно переоценить важность своевременного получения профессиональной психотерапевтической помощи.

Иногда бывает, что даже с близкими друзьями трудно поделиться своими чувствами. Разговор об этом со специально обученным консультантом или психотерапевтом может оказаться выходом из ситуации. В процессе беседы психотерапевт, внимательно выслушивая проблему, помогает решить ее. Психотерапевт или консультант могут точно определить жизненные проблемы и ситуации, которые приводят к депрессии, идентифицировать отрицательные или искаженные мыслительные паттерны (образцы мыслей), которые вносят вклад в чувства безнадежности и беспомощности, исследовать «выученные» мысли и модели поведения, которые мешают и создают проблемы в повседневной жизни, помогут восстановить ощущение контроля и управления собственной жизнью, восстановить вкус к жизни, способность получать удовольствие.

Психотерапия может сопровождаться приемом антидепрессантов. Антидепрессанты могут быть очень полезны в уменьшении симптомов депрессии у некоторых людей, особенно в случаях умеренной и выраженной депрессии. Однако лечение антидепрессантами не является альтернативой психотерапии, а скорее сопровождает ее. Психотерапия и консультирование более эффективны при слабовыраженной и умеренной депрессии. Если же депрессия выражена, то прием антидепрессантов скорее всего потребуется. Наилучшие результаты в лечении достигаются именно при комбинации психотерапии и психофармакологического лечения.

Часто люди, настроение которых улучшилось после приема антидепрессантов, начинают посещать психотерапию, чтобы разобраться с теми ситуациями и переживаниями, которые привели к депрессии, и могут привести к ней вновь, чтобы найти наиболее эффективные способы справляться с жизненными проблемами. Кроме того, психотерапия может быть полезна для улучшения социального функционирования, выработки более устойчивой реакции на стресс, разочарование, развод, смерть и пр. ситуации, которые, зачастую, предшествуют возникновению депрессии.

Депрессия может серьезно вредить способности человека функционировать в повседневной жизни. Но перспективы восстановления тех, кто обращается за помощью, очень благоприятны.

При выборе психотерапевта, важно убедиться, что вы можете доверять ему, и что он имеет необходимое образование. Если Вы чем-то обеспокоены и не уверены в качестве получаемой ваши помощи, обсудите это с вашим психотерапевтом.

Автор — Наталья Соловьева

Перевод с английского Екатерина Мирошниченко

Зачем нужен психотерапевт?

Зачем нужен психотерапевт?

В повседневной жизни мы часто чувствуем себя уставшими, измученными проблемами, истощенными, одинокими, неуслышанными и непонятыми.

Периодически мы сталкиваемся с тем, что в суете повседневности откладываем нашу собственную жизнь на потом. Несмотря ни на что мы продолжаем жить, игнорируя свои желания и потребности, мы существуем и не живем полностью. И порой даже какие-то мелочи, например, позднее возвращение близких с работы, приводит к тому, что мы чувствуем себя брошенными или разбитыми или несчастными.

Особенно тяжело справится со своими переживаниями в ситуациях, когда вы

  • прерываете отношения с близкими
  • сталкиваетесь с потерей близких
  • ссоритесь с любимым
  • испытываете сложности в построении близких отношений
  • чувствуете, что отношения зашли/заходят в тупик
  • сталкиваетесь с трудностями воспитания, волнениями за ребенка
  • недовольны своей рабой, карьерой
  • собираетесь уйти на пенсию и теряете коллег и социальный статус
  • не чувствуйте в себе уверенности, чтобы взаимодействовать с людьми
  • запутались в собственной жизни, не знаете чего хотите и куда идете
  • иммигрировали в другую страну и не можете найти себя
  • зависимы от работы, отношений, алкоголя, наркотиков или игровых автоматов
  • страдаете от приступов паники или тревоги
  • а также во многих других ситуациях

Не стоит отчаиваться и махать на все рукой. Мы все разные, и если сегодня вы не можете справится с проблемами, это не означает, что так будет всегда. Вы можете сделать шаг, чтобы стать более устойчивым к стрессам и больше понимать о своих отношениях с самим собой и другими.

Разговор с психотерапевтом или консультантом может дать облегчение и помочь осознать то, что происходит с вами и вокруг вас. Вы можете найти эффективные и разнообразные способы управления ситуацией и существенно изменить вашу жизнь.

Автор — Наталья Соловьева

Перевод с английского Екатерина Мирошниченко

Психотерапия: как она помогает?

Психотерапия: как она помогает?

Многие люди время от времени испытывают эмоциональные трудности, проблемы. Иногда трудно решить их самостоятельно, и тогда может понадобиться помощь профессионала.

Процесс психотерапии – процесс сотрудничества между клиентом и психотерапевтом. Это процесс совместной работы, который нацелен на лучшее понимание проблем и поиск творческих решений этих проблем. Этот процесс требует времени, но время, затраченное на психотерапию, будет значительно меньше, чем человек потратит в одиночку, решая свои трудности.

Регулярное посещение психотерапевта позволяет получить необходимую эмоциональную поддержку и позволяет человеку находить более успешные и творческие пути управления ситуацией и разрешения существующих сложностей. Правда также в том, что те стратегии совладания с проблемами, которые в настоящем являются, возможно, деструктивными, в прошлом были необходимы человеку. Однако, если человек чувствует, что старые стратегии поведения и решения проблем сейчас неэффективны (человек не чувствует счастливым), значит, пришло время, чтобы искать новые способы. Прфессионал помогает осознать старые и неэффективные способы и развивать новые, которые способствуют лучшей адаптации в существующей ситуации.

Часто бывает, что неэффективные поведенческие стратегии могут стать проблемой сами по себе. Например, если вы в прошлом привыкли делать всю работу самостоятельно, на ваш собственный вкус, и тем самым добивались хорошего результата, то в настоящее время такое поведение может создавать определенное напряжение при работе с коллегами, особенно при делегации обязанностей и приводить к тому, что вы будете чувствовать себя перегруженным работой и обиженным на коллег.

Или если в прошлом отдаление и отстранение от человека помогало вам пережить сложные отношения, то в настоящем такой способ поведения может использоваться именно для поддержания близких отношений.

Часто эти специфические способы отношений с самим собой и другими человек использует неосознанно, не понимая причин, которые стоят за этими способами, и следовательно не может контролировать их. Помочь в этом может психотерапевт.

Важная часть психотерапевтического процесса — отношения с психотерапевтом. Так как клиент доверяет психотерапевту как профессионалу, они могут свободно говорить и выражать свои чувства. В психотерапевтическом контакте легче принять собственную уязвимость, находить и развивать новые значения и понимания тех проблем и сложностей, в результате которых клиент чувствует себя несчастливым. «Выздоровление» приходит через какое-то время, которое позволяет новым значения и новым возможностям появиться.

Автор — Наталья Соловьева

Перевод с английского Екатерина Мирошниченко

Психотерапия — возрожденный шаманизм или новый вид социальной экспертизы?

Психотерапия — возрожденный шаманизм или
новый вид социальной экспертизы?

Психотерапия представляет собой сравнительно новое явление в социо-культурной жизни России. Для Западной культуры — это нечто хорошо известное и имеющее свою историю. И в том, и в другом случае психотерапия появляется в тот момент, когда общество переживает кризис, связанный прежде всего с деятельностью своих основных институтов ( религия, наука, нравственные нормы и т.д.), что находит свое отражение в субъективном мире переживаний каждого человека и приводит к росту преступности и заболеваний психического и психосоматического характера. Темой работы психотерапевта оказывается «исцеление» дисгармоний общества в преломлении субъективной психики и для решения этой задачи они обращаются к исследованию новых областей сознания. Появление психотерапии связано с именем З.Фрейда, положившего начало изучению бессознательного в психологии. Оказывается чрезвычайно интересным сопоставление его работ с исследованиями сознания Э.Гуссерля, тем более что в современной психотерапии феноменология активно используется в качестве альтернативы позитивизму.

Реальности сознания и бессознательного (в их описании Гуссерлем и Фрейдом, соответственно) обнаруживают ряд общих черт: это интенциональность и наделенность смыслом, а для их исследования оказывается необходим метод редукции. При этом бессознательное оказывается определенным образом структурировано (причем не только в описании Фрейда, но и в описании Юнга), а сознание выглядит как поток феноменов без определенной структуры. Вероятно, такая картина складывается в результате того, что при описании бессознательного исследователь необходимо остается в точке сознания, а при описании сознания он вынужденно выходит за его пределы, пишет о нем так, как если бы он находился вне его. Но и феноменология, и психоанализ сходятся в том, что бессознательное оказывается особой областью сознания, особым его качеством и назвать его «бессознательным» человек может лишь из определенной точки своего непосредственного опыта, исходя из определенной «области значений».

Гуссерлю принадлежит также концепция жизненного мира — предшествующего научной рефлексии, мира человеческой непосредственности, феноменальный мир первичных интенций. В обращении к жизненному миру Гуссерль видел возможность разрешения кризиса науки и проблем человеческого бытия. Наука представляет собой лишь замкнутую область жизненного мира и не может претендовать на раскрытие реальности в целом.

Подмена человеческой субъективности научной картиной мира явилась причиной кризиса как в познании, так и в мире человеческой психики. Разделенность человеческого бытия на две реальности: феноменологическую — непосредственной данности и рационалистическую, опосредованную научным понятийным аппаратом, реальность позитивистского дискурса — обуславливает кризис европейской культуры. В поисках выхода из сложившейся ситуации появились призывы как к полному отвержению рационалистической реальности и слиянию с феноменологической, путем расширения поля восприятия и овладением концентрацией собственного внимания; так и к усовершенствованию методов и методологии познания, поиск возможных путей интеграции научного знания с опытом иных сфер познания окружающего мира: религией, эзотерикой, искусством… Тем не менее, адепты разных направлений, на наш взгляд, едины в понимании конечной цели, того состояния, которым будет ознаменован выход из кризиса. Таковым служит принципиально новое состояние сознания, когда различные его качества пребывают в гармонии и тем самым достигается желанная целостность, разрыв преодолевается.

Гуссерль и Фрейд в определенном смысле могут быть названы родоначальниками этих двух разнонаправленных подходов. Гуссерль обращается к миру феноменологическому, к реальности непосредственной данности, Фрейд же — к расширению возможностей реальностей рациональности, к увеличению ее территории и постепенному «завоеванию» владений бессознательного (показательно, что он сравнивает психоаналитическую практику с работой по осушению болот). При этом и феноменология, и психоанализ дали начало формированию новой психотехнической культуры, где познание окружающего мира, как и вообще любое взаимодействие с ним неизбежно подразумевает направленное изменение внутреннего мира самого человека, работа по освоению окружающего пространства и «работа над собой» представляют собой неразрывную целостность.

Непосредственно к феноменологии обращались основатели новых направлений психотерапии (гештальттерапия, феноменологическая психотерапия и др.). Но, помимо этого, крайне любопытно обращение к идеям Гуссерля автора художественной книги Колин Уилсон, который называет свой жанр «остросюжетной философской фантастикой». В основах феноменологии он видит возможность для практической работы по усовершенствованию сознания, что сулит человечеству переход на качественно новый уровень развития цивилизации. «Первое же, что я усвоил, когда начал изучать Гуссерля, — пишет он, от лица главного героя, — заключалось в том, что люди упускают из виду один крайне простой секрет всего сущего, хотя он достаточно очевиден для всякого, кто способен видеть. Вот в чем заключается этот секрет. Скудость человеческой жизни — и человеческого сознания — объясняется слабостью луча внимания, который мы направляем на окружающий мир. … Человеческий мозг подобен прожектору, который освещает окружающий мир лучом внимания. Но он всегда был прожектором без отражателя. Наше внимание ежесекундно перескакивает с предмета на предмет, мы не умеем фокусировать и направлять его луч. Но все же это довольно часто случается само собой»*. К этим случаям относятся сексуальный оргазм, поэтическое вдохновение и мистические видения — при этом «луч внимания на мгновение становится поляризованным, и все, на что он направлен, преображается, приобретая «яркость и свежесть сновидения». Основная идея, заимствованная автором у Гуссерля — возможность расширения границ сознания за счет развития способности концентрации внимания.

Любопытно, что при этом по своему общему духу книга пропитана вполне «сайентистскими» идеями, свойственными фантастике 60-х: человеческий мозг сравнивается с гигантским компьютером, освоение новых областей сознания — с покорением неизведанных материков, а выполнению этих благородных задач мешают «паразиты сознания» — инопланетные существа, не способные вести самостоятельное существование. Победа над «паразитами» и изгнание их на безопасное расстояние позволяет человечеству с легкостью овладеть телекинезом, телепатией и т.п.

Развитие внимания становится центральным звеном в гештальтерапии. Причем и здесь речь идет о способности концентрации как способе расширения границ сознания, а «неспособность сосредоточится» оказывается одной из главных причин возникновения невроза.

Техники, направленные на развитие внимания используются и в работе со сновидениями — для лучшего запоминания своих снов, и, что не менее важно — для более полного ощущения сновидческой реальности (один из постулатов этой работы гласит, что сновидческая реальность ничем не уступает по своему статусу существования никакой другой, например — физической).

Во всех этих случаях мы видим, что описанные Гуссерлем свойства сознания — интенциональность в ее связи со смыслообразованием — стали необходимым основанием для дальнейших построений и создали возможность для построения психотехнической практики.
Уходы от повседневности приобрели достаточно массовый характер, чтобы найти свое отражение в социальной и культурной сферах. Повседневность оказывается воинственной по отношению к этим «беглецам», она стремится вернуть их в свои рамки. Для этого существуют эксперты — «повседневные деятели», которые «стремятся прежде всего нормализовать ситуацию, ввести ее в рамки повседневности и лишь после этого приступают к исследованию нарушившего ход нормальной жизни фактора, который уже интерпретируется как нормальное, повседневное явление»*. Подобными экспертами являются врачи, психиатры, милиционеры, юристы. Однако современность все чаще предъявляет такие события и явления, которые не могут быть возвращены к повседневности такого рода экспертами. Причина этого, по-видимому, в том, что все больше людей и не желают к ней возвращаться. Поэтому появляется другой вид деятелей, осуществляющих взаимосвязь, взаимопроникновение этих двух миров — повседневности и неповседневности. Их можно назвать посредниками, проводниками. Они принадлежат обеим мирам и способны провести человека из одного в другой, не редуцируя при этом не-повседневность к повседневности. В древности этими посредниками были шаманы, колдуны, маги, в современную эпоху, наряду с их возрождением и получением официального признания, появился новый вид посредников — некоторые направления психотерапии. (Хотя позиция психотерапевта по отношению к переходу в реальность не-повседневности может быть двоякой: одни из них выступают в роли проводников, приближаясь тем самым к магам и шаманам, другие же — в роли экспертов, «агентов повседневности», имея больше сходства с классическими психиатрами).

Не случаен тот факт, что появление психотерапии в западном обществе совпало с кризисом естественнонаучной медицины с одной стороны, возросшим интересом к оккультным знаниям — с другой и с кризисом христианства, вызванным все большей его догматизацией, (что можно в нашей терминологии назвать утерей им статуса не-повседневности для подавляющего большинства людей, обретения статуса обыденности) — с третьей стороны. Необходимо было появление некоего нового посредника между мирами: не столь формализованного и ставшего элементом повседневности как священник католической церкви, обладающий научными знаниями и во многом опирающийся на них (чего не достает шаману или знахарю), но при этом не редуцирующего жизненную реальность к научному дискурсу (что делает врач). Здесь хочется подчеркнуть, что имеется в виду средний, стандартный священник, знахарь и врач, поскольку и среди них встречаются такие, кто «творит чудеса», но случается это крайне редко. Итак, психотерапевт оказался средоточием всех необходимых качеств: его знание вполне научно, однако при этом не отделимо от живой практики, от «жизненного мира» и потому нередуцируемо к миру научных абстракций. При этом он имеет дело с ситуациями неповседневности, причем не в качестве эксперта, а в качестве посредника.

Здесь следует сделать оговорку. Дело в том, что психотерапевт может выступать и в роли в эксперта, но в этом случае эффективность его деятельности значительно снижается. В этом заключается секрет того явления, что существует столько же различных направлений психотерапии, что и психотерапевтов. Конечно, дело не в полученных свидетельствах или непременном формировании собственных школ, а в наличии своего собственного неповторимого стиля в работе. Поэтому невозможно научиться психотерапии по книгам или тупо копируя чей-то метод, поэтому же необходимо своеобразное посвящение в психотерапевтическую реальность: присутствие учителя и индивидуальное общение с ним; прохождение определенного числа психотерапевтических сеансов, чтобы ощутить на себе возможности психотерапии, пройти своеобразную инициацию; приобретение собственного опыта работы под супервизией своего учителя; наличие психотерапевтической этики, предполагающей сохранение в тайне от «непосвященных» материалов психотерапевтических сеансов (материалы сессий могут обсуждаться только среди членов данного психотерапевтического сообщества).

Своеобразие роли психотерапевта в том, что он постоянно находится в реальностях повседневности и неповседневности одновременно. В отличие от эксперта, он не переопределяет ситуацию в сторону повседневности, а как-бы зависает в самой ситуации этого переопределения. Он не возвращает собеседника в мир «нормальных людей», который этот последний явно считает не совсем нормальным со своей точки зрения, поскольку из этого-то «нормального», обыденного мира он и сбежал при помощи своей болезни, или наркотика, или асоциальных действий; психотерапевт как раз занят тем, что он проясняет, что означает для данного человека «быть нормальным»: по каким законам он живет, что представляется ему ценным, а что — нет, как складывались его представления о мире и т.д. То есть, он, совместно со своим собеседником, находится на границе между этими двумя реальностями и определяет ее местонахождение, направляя внимание то к одной «области конечных значений», то к другой. В этом смысле не-повседневная реальность представляет собой ту потенциальную точку опыта, из которой возможно выстраивание абсолютно любых реальностей, с последующим наделением их статусом повседневности (или не наделением). Не-повседневность — это не переопределенная по-новому ситуация, это — сам процесс ее переопределения. Иное — это не то, что находится за чертой, иное — это сама черта, сама граница. Чтобы оказаться в «ином» необходимо проникнуть внутрь самой границы между «этим» и «тем», необходимо осуществить выход в иное, «вертикальное» измерение. Именно из этой точки возможно создание новых миров — сказочных, художественных, субъективно- человеческих. Правда, возможно создание их исключительно при помощи воображения в любой «горизонтальной» точке повседневности, но в этом случае они не будут живыми, «жизненными» мирами.

Возвращаясь к идеям Гуссерля, мы можем описать изображенную выше картину следующим образом. Проблема заключается в том, что человек, не владеющий своим вниманием, не способен свободно перемещаться от одной реальности («конечной области значений») к другой. Поскольку он не способен концентрировать свое внимание на окружающих его феноменах, то он не сознает себя находящимся в той или иной точке опыта, а потому он не переходит из одной «области значений» к другой, а скорее «проваливается» то в одну из них, то в другую. Так человек, не владеющий искусством осознанного сновидения оказывается то спящим, то бодрствующим. Техника осознанного сновидения направлена прежде всего на осознание границы между сном и бодрствованием, самого этого перехода. Умение концентрировать свое внимание, «сосредотачиваться» позволяет человеку осуществлять этот переход самостоятельно. Этот момент является принципиальным, поскольку здесь корениться конфликт человека с социальными нормами. Неспособность к самостоятельному переходу заставляет человека обращаться к каким-либо «внешним средствам» будь то наркотики, соматическая или психическая болезнь, или совершение преступления. Так или иначе, он вовлекает в свой переход «третьих лиц», отнюдь в нем не заинтересованных. Тем самым он нарушает нормы общей, конвенциональной реальности, его действия признаются асоциальными и влекут за собой ограничение его свободы.

Следует напомнить, что психотерапевтическая деятельность сама по себе задает реальность, отличную от повседневной: здесь возможно говорить с пустыми стульями или с образами сновидения, изображать животных или своих собственных родителей… Однако, если психотерапевт не находится в точке равновероятностного развития любых событий (одновременно имея в своем опыте разнообразные техники и психотерапевтические приемы), то этот выстроенный им мир с четкими правилами становится еще одной повседневностью и очень скоро начинает вызывать скуку…

Теперь вспомним, что основное качество повседневности — это невозможность усомниться в существовании наличествующих в ней содержаний. Фрейд, признав существующими болевые ощущения истерических больных и объяснив их существованием области бессознательного, тем самым расширил область значений, поле повседневности. Но, вместе с тем в этом поле оказались соседствующими противоречащие друг другу содержания, причем касающиеся обыденной жизни человека — его здоровья. Если до этого врачеванию души служила церковь, а врачеванию тела — медицина, построенная на естественнонаучной основе, то теперь психоанализ вторгся и в ту и в другую сферы, лишив их права на истинность. Открывшаяся относительность существующих истин поставила под вопрос существование очевидных ранее содержаний повседневности и конфигурация содержаний самой повседневности указывает теперь за ее пределы.

Интересен тот факт, что психотерапия обрела статус социального института, в отличие от шаманизма и магии, поставленных вне социума церковью с одной стороны и официальной медициной — с другой. Понятие повседневности тесно связано с существованием социума, картина мира, определяющая реальность повседневности, во многом задается системой социальных отношений, в которую включен человек. Среди характерных признаков повседневности А. Шюц называет особую форму социальности. «Повседневность — это общий, интерсубъективно структурированный типизированный мир социального действия и коммуникации».* При этом повседневность, как пишет Шюц, — не единственная из существующих реальностей, она лишь одна из целого множества сфер человеческого опыта, называемых им «конечными областями значений». «Мы называем конечной областью значений, — пишет он, — некоторую совокупность данных нашего опыта, если все они демонстрируют определенный когнитивный стиль и являются — по отношению к этому стилю — непротиворечивыми и совместимыми друг с другом».** Мы уже упоминали, а далее будет показано более детально, что в современном мире данные восприятия и переживания, составляющие когнитивный стиль повседневности, оказываются противоречащими друг другу, что обуславливает необходимость постоянных переходов от одной конечной области значений к другой. Невозможность такого перехода, вызванная недостаточной «психологической мобильностью» человека, и служит причиной возникновения неврозов. В определенном смысле, на необходимость осуществления такого перехода ради обретения здоровья указал Фрейд: переход от сознания к бессознательному означает соприкосновение с неповседневной реальностью. Но Фрейд предлагает путь интерпретации, что означает включение неповседневных феноменов в картину повседневности, превращение их в повседневные. Для исцеления он предлагает найти истинное понимание смысла симптомов болезни, отбросив все ложные их истолкования. Другой путь — это отношение к самому разделению на истинное и ложное как к заблуждению, готовность принятия множественности различных пониманий одного и того же феномена в разных реальностях, разных конечных областях значений.

Возможно, именно эту открывшуюся внутреннюю противоречивость имел в виду Юнг, когда писал о пятой ступени развития сознания, открывшего «превращение изначального чуда в бессмысленный самообман». Напомним, что выход он видит в признании реальности психики, в переходе от позитивизма к феноменологии. Для Юнга сама психика оказывается своего рода «промежуточным миром», из которого возможно совершать путешествия в любые области пространства, в разного рода реальности.

Тема взаимовляния культуры и личности, общества и психического здоровья обсуждается многими современными авторами. Начиная с Фрейда, психотерапевты говорят о социуме как о неизбежном зле, подавляющем спонтанное начало человека, отрывающем его от мира природы. Из-за необходимости принятия социальных норм человек теряет контакт со своими глубинными желаниями, перестает понимать свое тело и все это служит возникновению болезней. Но это — неизбежная плата за существование общества, т.к. без определенных ограничений социальная организация была бы невозможна. «Для психотерапевтов становится все более очевидным, что нормальное состояние сознания в нашей культуре является и контекстом, и почвой для психического заболевания,»* — пишет А. Уоттс.

Уместно задаться вопросом: можно ли считать такое состояние сознания нормальным? Оно, действительно, является повседневным для западной культуры, где постоянное противостояние человека и природы, а также индивида и общества полагается очевидным, а состояние сражения, покорения, войны выглядит необходимым и почетным занятием. Причем поскольку повседневность, определяющаяся именно таким состоянием сознания, стала верховной реальностью, то все прочие сферы опыта оказались наглухо закрыты для чувственного опыта «нормального» человека. Для того, чтобы сделать доступным для человека переход от одной реальности к другой, сделать его психический мир более подвижным и готовым к восприятию самых различных феноменов без интерпретаций и заранее установленных схем, необходимо лишить повседневную реальность статуса верховной. В этом случае социальные нормы имеют принципиально конвенциональный характер и не имеют определяющего отношения к психическому миру человека.

Коль скоро картина повседневности связана с определенным состоянием сознания человека, которое принято называть нормальным, или обычным, то нахождение в прочих реальностях связано с измененными состояниями сознания. Но поскольку сознание может быть изменено лишь по отношению к какому-либо другому состоянию сознания, полагающемуся эталонным, то при рассмотрении реальности повседневности как рядоположенной, а не верховной по отношению ко всем остальным, само понятие «измененного состояния сознания» становится весьма относительным. С этой точки зрения уверенность в единственности реальности повседневности выглядит как своего рода транс, гипноз социальных отношений, когда все прочие сферы опыта просто забываются и потому полагаются очевидно несуществующими. Об этом пишет А. Уоттс, проводя параллель между задачами психотерапии и восточных путей освобождения: «главная задача… — это выход индивида из «гипнотического транса» социальных отношений».* Причем это состояние транса создается не набором социальных норм и институтов, а особой формой мышления, которую задают язык, логика и их производные, регламентирующие наше восприятие мира. Задача психотерапевта — через изменение восприятия мира изменить мышление человека, вывести его из привычного транса.

Между тем, став одним из социальных институтов, зачастую психотерапия поддерживает установившийся гипноз повседневности и психотерапевт в этом случае становится одним из ее «агентов», поддерживающих ее неприкосновенность. «С позиций современности можно сказать, что психотерапия развивалась в интересах мировоззрения среднего класса. Она доступна тем, у кого есть деньги, время и условия для самонаблюдения. Она подводит нас к двери в иные миры, дает разумное объяснение тому, что находится за нею, и вновь закрывает ее. Терапия сосредотачивается на жизни среднего человека и нацелена на то, чтобы сделать ее как можно более безопасной. Оставьте вредные привычки, избегайте излишеств, повышайте самооценку, знайте свою аниму или анимуса, избегайте неприятностей, не будьте зависимыми, не выделяйтесь из общей массы, выбирайте партнера противоположного пола…»* — так характеризует положение психотерапии в обществе А. Минделл.

В этом тексте четко описан тот механизм, который использует психотерапия, ориентированная на «оборону повседневности». «Официальной психотерапии», — пишет А. Уоттс, — недостает честности и она становится послушным инструментом в руках армий, бюрократии, церкви, корпораций и всех прочих служб, нуждающихся в «промывке человеческих мозгов»»**. Работа с очень ограниченным контингентом людей, недостаточная критичность по отношению к сложившимся догмам и предрассудкам, а главное — неспособность заметным образом повлиять на решение насущных психологических проблем, гнетущих массу людей — вот основные упреки в адрес «официальной психотерапии». Она способна лишь сглаживать острые углы, а не менять ситуацию кардинальным образом. После объяснений и интерпретаций психотерапевта человек остается все в той же реальности, где он и был, с теми же неразрешимыми вопросами, с той же картиной мира.

«Те, кто использует более рискованные методы, — пишет о психотерапевтах А.Минделл, — «обнюхивают» двери в другой мир и на короткие промежутки времени даже пересекают порог, но в качестве залога успеха рекомендуется опираться на нормальную реальность — результат консенсуса. Взгляните, мол, на сны, почувствуйте и поймите свое тело, найдите недостающие звенья в отношениях, и мир снова будет, так сказать, в порядке. За исключением того, что этого на самом деле не происходит. Не хватает чего-то главного. Нет изюминки, нет колорита и вообще вокруг не происходит ничего интересного»*. Экзистенциальный кризис, отсутствие смысла существования было названо Франклом главной причиной невротических расстройств наших дней. Повседневная реальность не вызывает интереса, но она захватывает эмоционально, человек находится в ней не осмысленно, а скорее по привычке. Такое существование действительно производит впечатление состояние транса, а не свободного, осознанного выбора. Впрочем, предпочтение последнего первому связано с произошедшей сменой системы ценностей, что нашло свое отражение и в методах психотерапии: в переходе от суггестивных методов, связанных с внушением и наведенным трансом, к беседе, где пациенту передается все большая степень свободы и связанная с этим ответственность выбора.

Автор — Светлана Маслова

Литература

1. К.Уилсон «Паразиты сознания» // «София», Киев, 1994 * Л.Г.Ионин «Социология культуры»// «Логос» М, 1996
2. А.Шюц «Структуры повседневного мышления» // Социологические исследования, 1986, №1
3. А.Уоттс «Психотерапия. Восток и Запад.» // «Весь мир», М, 1997* А. Минделл «Дао Шамана» // «София», Киев, Трансперсональный институт, Москва, 1996
4. А.Уоттс «Психотерапия. Восток и Запад.» // «Весь мир», М, 1997
5. А. Минделл «Дао Шамана» // «София», Киев, Трансперсональный институт, Москва, 1996