Раздражаясь, вы тоже совершаете эти ошибки?

Раздражаясь, вы тоже совершаете эти ошибки?

Раздражаясь, злясь, будучи недовольны собой, друг другом и ситуацией, люди часто совершают одни и те-же ошибки.

Почему я назвала это ошибками? Да потому, что в результате такого поведения ситуация только усугубляется или становится хронической.

Вот эти типичные ошибки:

Молчание. Люди раздражаются друг на друга и молчат об этом, сдерживаются. При этом партнер, на которого раздражаются, может совершенно не понимать в чем собственно дело! Иногда он даже прямо спрашивает: «ты что, злишься?»,- «да нет» — отвечает раздраженный, всем видом показывая, что «да, злюсь». В психологии это называется двойным посланием.

Например, отношения любви. Представте, женщина раздражена на мужчину, но не говорит об этом. Зато ходит унылая, сексом заниматься не хочет, постоянно бурчит по мелочам. Он думает (как вариант) — она разлюбила. Следствие — он отдаляется, или словесно нападает на неё и т.п.

Или мужчина, втихаря раздраженный на женщину, уходит в компьютер, не хочет говорить по душам, ведет себя отстраненно. Она думает (как вариант) — он нашел другую. Страдание, недоверие, скандалы.

Я видела сильно вымотанных (эмоционально и физически) начальников, подчиненных, которые выполняли чужую работу, да ещё и после окончания рабочего времени, терпели неприятную привычку коллеги, его/ее молчаливое осуждение. Они не могли найти слов, чтобы разрешить ситуацию. Вместо этого они фантазировали об увольнении коллеги, или о собственном уходе из организации, «и гори все огнем».

Взрыв. Раздражение имеет свойство накапливаться, в результате чего происходит взрыв. И это вторая ошибка, так как часто взрыв разрушает отношения, вызывая чувство вины, горечи и разочарования.

Взрывающийся человек становится буквально неадекватным. Он сильно преувеличивает ситуацию и обесценивает своего партнера, морально уничтожая его. Партнер на такой неадекват заводится в ответ и в долгу не остается. Как правило он тоже наговаривает много лишнего. Знакомо?

Я слышала о случае, когда мужчина выгнал зимой свою женщину на улицу в халатике и без денег. Когда женщина выкинула любимый компьютер мужа с 10-го этажа, ну и конечно, мы все постоянно слышим о взаимных оскорблениях.

После всего случившегося в таком духе люди приходят к выводу, что рядом с ними жестокий, не любящий и не ценящий их, да просто неадекватный человек. Взорвавшиеся могут раскаиваться в содеянном, но при этом понимают, что не могли уже сдерживаться, не знают другого способа выразить свое раздражение.

Месть. И в любви , и в дружбе, а уж подавно в деловых отношениях мщение часто выливается в предательство и измену. Также месть может быть выражена во всех формах подстав.

Исчезновение нужных вещей, документов, да и самого партнера. Отказ в помощи в трудный момент. Месть снимает интенсивность злости, но приводит к новым проблемам, неприятным последствиям. Результат — ещё большей злости, потеря доверия и разрушение отношений.

Уход от проблемы. Это ещё одна ошибка. Часто, когда люди злятся друг на друга, они решают взять тайм-аут, отойти на время, отвлечься, не проясняя ситуацию друг с другом.

Надо признать, что иногда, скорее редко, это работает. Работает, если за время тайм-аута проблема сама сабой разрешится. Как вы понимаете, такое бывает не часто. Регулярный уход от проблем приводит к усложнению ситуации и к потере отношений, как деловых, так и личных. Контакт и интерес теряется, а раздражение накапливается.

Критика. Критика бывает справедливая, частично справедливая и несправедливая. Самая большая ошибка — разрядить свое раздражение, критикуя человека несправедливо. Но и с другими видами критики стоит обращаться аккуратно, так как кто бы что ни говорил, а обидно.

Пример. Бывает, что для женщины проблемой является то, что мужчина раскидывает по дому свои вещи. Женщина расценивает это как пренебрежение лично к её заботе о доме и к ней, она говорит ему: ты инфантильный неряха. Или: «ты всегда….», «ты никогда….». Как думаете, что он почувствует? Это несправедливая критика, так как он не всегда не убирает за собой. Ведь вот 2 месяца назад, убирал же!? Ошибочка вышла.

Или в дружеских отношениях. Одна подруга все время решает все общие вопросы: организует отдых, собирает на пикник бутерброды, смотрит схему проезда, и т.п. Вторая подруга просто пользуется. При этом первая подруга раздражена этим, и постоянно критикует вторую подругу. И почему-то за безответственность в целом. Критика не в точку, а лишь частично справедлива, вторая подруга так безответственна только в вышеперечисленных вопросах. Именно поэтому она может просто отмахнуться от критической ерунды первой подруги.

Или на работе — начальница не доверяет сотруднице её непосредственную работу, выполняя её сама. Критикуя сотрудницу, она срывается: «да ты просто тупая, у тебя руки растут из ж…».Та обижается, злиться, сопротивляется. Критика несправедлива. Ситуация обостряется.

Претензии и обиды. Знаете, чем просьба отличается от требования? Наверняка знаете, но с вашего позволения я все-же выскажу формулировку, которая мне нравится. Итак. Просьба подразумевает возможность отказа, а требование не подразумевает. Предъявление претензий, выкатывание обид — большая ошибка. Даже просто потому, что каждый из нас ВСЕДА ИМЕЕТ ПРАВО ОТКАЗАТЬ.

Претензия — это и есть требование. Претензия не подразумевает возможность сомнения в своей неправоте или отказе.

Например, женщина предъявляет претензии мужчине, упрекая его в лени на основе своего требования: «ты должен обеспечивать семью». Она не сомневается, не спрашивает его: «а чего ты-то сам хочешь?» Может, он даже и хочет того-же, что и она! Но её претензии активизируют в нем бунтаря, и он сопротивляется. А если он не хочет обеспечивать семью? Думаете, она сможет его перевоспитать?

Или мужчина предъявляет претензию жене: «опять у нас в доме грязно» на основе своего требования к ней: «ты должна готовить и гладить». Ошибка, ибо она в ответ будет бунтовать — скрыто или открыто.

Другие популярные (и совершенно нереалистичные) требования: «ты должен никогда не ошибаться», «надо быть внимательным», «всегда приходи вовремя», «будь идеальной». За любой претензией стоит: «ты должен/должна…», и этот долг вызывает раздражение, бессилие, бунт.

То же и с обидой. Когда человек обижается, за его обидой всегда стоит невысказанная претензия «ты должен/должна…». Пример. Женщина обиделась, что мужчина опоздал (скрытая претензия: «ты должен был придти вовремя». Ожидание обиженной не оправдалось, правда претензию она прямо не высказала. А чувствуется все равно! Именно поэтому в ответ на обиду многие люди злятся. Тот, которого без конца призывают к долгу рано или поздно ожесточается, теряет интерес к отношениям и партнерству.

Манипуляции. Добиться желаемого тайком, из—под тишка заманчиво. Но это ошибка, так как плата высока — подрыв доверия. Это просто вопрос времени! Почти все мы избегаем манипуляторов, изворачиваемся и сопротивляемся им. В результате манипулятор остается с носом.

Следуя вышеперечисленным советам, вы наверняка придете от раздражения к взаимопониманию в любви, дружбе и делах. Правда, чтобы им адекватно следовать, нужно иметь желание, правильное их понимание и отработанные навыки эмоциональной гигиены, управления раздражением.

Как психотерапевт, я часто сталкиваюсь с сильно запущенными ситуациями, когда взаимное раздражение людей претензии, критика разрушили хорошие, теплые отношения и уже нельзя ничего вернуть. Если бы эти люди спохватились пораньше! Провели профилактику!

Предотвратить отравление злостью, освободится от её залежей возможно. А также возможно находить такие формы выражения своего недовольства друг другу, которые укрепляют, а не разрушают отношения.

Стоит только захотеть и освоить полезные навыки!

Автор — Узбекова Анна

Ошибки психологической помощи

Ошибки психологической помощи: сущность

Итак, под отсутствием психологической помощи ребенку со стороны взрослого человека, будь онpsychology-2 учитель, родитель или психолог, мы предположили  факт «несовместности» действий взрослого и ребенка. С одной стороны, такая «несовместность» проявляется как психологическое подавление (позиция «сверху»), с другой — как манипулятивное приспособление к потребностям, желаниям, сиюминутным капризам ребенка (позиция «снизу»). Нет никакой помощи ребенку и от взрослого, который просто избегает всяких контактов с ребенком, а вместе с ними и ответственности за психологические события в жизни ребенка. В известном смысле и сотрудничество нельзя считать психологической помощью, так как оно не организовывается специально, а просто «всегда существует».

Учитывая сказанное, можно дать рабочее определение социально-психологической помощи детям.

Под   социально-психологической помощью ребенку со стороны взрослого в данной работе мы будем понимать достижение взрослым человеком такой совместности действий, размышлений и переживаний его и ребенка, в результате которой с ребенком происходят качественные изменения позитивного характера: улучшается его самочувствие, формируются и развиваются успешно полезные навыки, снимаются или решаются его проблемы и наступает эмоциональное облегчение.

Ясно, исходя из этого определения, что первым делом при желании оказать социально-психологическую помощь ребенку является стремление взрослого человека оказаться вместе с ним в трудную минуту, стать ему старшим другом, заслужить его доверие.

Но тут одного желания взрослого мало. Не так ведь легко стать другом и получить доверие ребенка. Гораздо легче остаться с благими намерениями, не сумев их реализовать. Или реализовать их ошибочным путем, получив при этом не тот результат, на который намерения изначально были направлены.

Иными словами, если наличие-отсутствие психологической помощи в структуре   поведения   взрослого   человека   мы   связываем   с    фактом благоприятности и комплиментарности (совместности) для самого ребенка и его намерений (действий, рассуждений, чувств), то ошибки психологической помощи – это неадекватно намеченные и реализованные взрослым пути исполнения, пусть даже самых что ни на есть благих намерений.

Ошибки психологической помощи: примеры6

Пример 1. Родители, желая помочь ребенку в учебе, наказывают его за двойки. При этом они не замечают, что проблема ребенка не в том, что он, скажем, мало времени тратит на уроки или не старается писать аккуратно. Его проблема в том, что он не понимает, в чем смысл домашнего задания, почему надо применять в решении именно эти формулы, а не другие.

Ясно, что ошибка взрослого состоит в том, что помощь требуется ребенку в сфере познания (ребенок ждет, что ему кто-то объяснит материал), а не в сфере поведения (организовать себя на выполнение уроков он и сам может). Результаты такой ошибочной помощи могут оказаться весьма плачевными: ума у ребенка не прибавится, а вот обида на взрослого может перерасти в комплекс неполноценности, потерю доверия или даже в саботаж учебной деятельности в целом.

Пример 2. Родители все-таки пытаются помочь ребенку, получившему двойку, объясняя ему материал. Но при объяснении они пользуются неизвестными ребенку терминами и приемами решения. Получается, что они не помогают, а демонстрируют ему то, на что сами способны в данном учебном предмете. В итоге  ребенок окончательно сбит с толку.

Ошибка в этом случае состоит в том, что родители неправильно определили путь оказания психологической помощи: вместо развития у ребенка понимания, они пытались заставить его запомнить новые знания, которые, как понимает сам ребенок, вряд ли пригодятся ему на уроке.

Пример 3. Ребенок поссорился с другом. Родители хотят ему помочь, видя, что он переживает. И вместо того, чтобы выяснить, что именно в этой ссоре он переживает (возможно, он сам был неправ, или он разочаровывается в людях, или от этой ссоры могут пострадать другие его друзья и т.п.), вместо душевного разговора с ребенком родители начинают выискивать отрицательное в поведении друга, давая этим своему ребенку урок огульного обвинения, недоверия, пренебрежения и подозрительности.

Итог — ребенок замыкается в себе, никому не верит, изменяются в негативную сторону его нормы отношения к людям.

Из приведенных примеров видно, что ошибки психологической помощи обнаруживаются в ситуациях, когда благонамеренные родители обращают свою помощь «не по адресу», то есть, путают:

сферы помощи (вместо познания обращаются к поведению),

нуждающиеся в помощи психические процессы (вместо мышления тренируют память),

актуальные для ребенка социально-психологические нормы (вместо компонентов взаимоотношений обсуждают негативные качества конкретного человека).

Кроме этих трех областей, где взрослые чаще всего допускают ошибки психологической помощи детям, можно выделить еще целый ряд «горячих точек». Суть каждой из них состоит в том, что в психологической помощи нуждается одна психологическая структура ребенка, а взрослые адресуют свою помощь к другой. И делают они это именно по ошибке. Желая добра.

Между прочим, теперь становится понятно, почему дети так не любят взрослых, «читающих морали». Ведь морали им же самим только и понятны. Это определенные нормы поведения, которые для детей не актуальны. Им интереснее со взрослыми разговаривать о другом, а запоминать нормы, которые для них кажутся искусственными, бессмысленно. Поэтому дети с нетерпением ждут окончания такой «психологической помощи» от взрослых. Другое дело, если взрослый, обеспокоенный моральным обликом своего ребенка, будет ему помогать изменить соответствующие нормы через поведение в совместной деятельности (если таковая у него с ребенком имеется).

Можно выделить ошибки психологической помощи и на более глубоком уровне. Природа ошибки не меняется — суть ее опять сводится к тому, что взрослый опирается не на те психологические подструктуры, проявления   и  свойства ребенка. Однако это уже более глубинные психологические подструктуры. Они вступают как базовые для остальных. Поэтому при появлении негативных изменений в этих подструктурах можно ожидать кардинальных перемен во всей личности ребенка, включая его поведение, личные отношения к окружающей действительности, механизм формирования и разрешения проблем, способ переживания трудностей. Сюда же входит его самооценка, уровень притязаний, эмоциональная стабильность, интеллектуальная продуктивность, вся палитра компонентов активности и направленности личности. От таких ошибок не гарантированы и сами психологи.

Да, речь сейчас идет о таких глубинных личностных образованиях, как жизненные основания, фундаментальные связи и отношения с миром, механизмы психологической защиты, индивидуальные особенности протекания психических процессов, индивидуальный опыт со всеми его человеческими иллюзиями, которых у ребенка никак не меньше, чем у любого взрослого человека.

Именно на этом глубинном психологическом уровне происходят, так называемые, психологические травмы. Именно здесь психогенные факторы порождают детскую агрессивность, негативизм, асоциальное поведение. Именно этот уровень психологических воздействий можно считать наиболее латентным, то есть скрытым от глаз наблюдателя, растянутым во времени, а в силу этого — всегда неожиданным со стороны воздействующего.

Приведем еще два примера.

Пример 4. У ребенка не ладится учеба, хотя в детском саду он был весьма успешен. Хуже всего у него дело обстоит с пониманием объяснений учителя. Ребенок не слушает, отвлекается, ничего не усваивает. Исключение составляет урок рисования, где он успевает нарисовать и обсудить гораздо больше рисунков, чем другие дети. Хотя художественные способности у него весьма посредственные. В чем же дело? Папа считает, что ребенка мало наказывают. Учителя согласны с тем, что родители не проявляют достаточно требовательности. Мама в замешательстве. А психолог предлагает кассету с упражнениями для тренировки внимания и памяти. И оказывается, что ничего не помогает. Все дело в том, что ребенок относится к числу, так называемых, визуалов. Это значит, что у него очень хорошо развиты возможности зрительной работы с информацией, а слуховой — гораздо слабее. И ошибочным было бы стараться переделать визуала в аудиала. Точнее и эффективнее — научить ребенка более широко использовать свои визуальные возможности. Не лишнее — предупредить учителей о том, что данный ребенок испытывает трудности при слуховом усвоении материала. За счет наглядных пособий, которые есть у учителя практически к каждому уроку, эти трудности можно попытаться сгладить.

Пример 5. Мальчик-первоклассник вычитал в газете (сам!) о каких-то далеких островах, куда приглашаются все любители путешествий. Считая себя таковым, он, конечно, радостно приглашает в это самое путешествие свою маму. Однако мама считает, что «от ребенка нельзя скрывать правду жизни», и без обиняков сообщает ему степень удаленности этих островов от пределов материального благополучия семьи. Такая правда жизни ребенку мало понятна, но вот слово «НИКОГДА» его впечатляет. Намерение мамы оборачивается тревогой, агрессивными реакциями или комплексом неполноценности ребенка. Ведь он не спрашивал маму о материальных возможностях семьи. И на острова собирался не сию минуту. Он только МЕЧТАЛ.

Что было бы маме помечтать вместе с ним? Порассуждать об этих островах, возможно, порисовать их. Спросить, что же его так заинтересовало в этом путешествии? Кого бы он взял с собой? Чем бы он занимался в дороге? Можно было бы даже и поверить, что это путешествие обязательно случится. Правда, пока на него денег нет. Но ведь сын скоро вырастет. Заработает. Пригласит и маму, и папу. И всех-всех своих друзей. Ах, скорее бы наступило это интереснейшее будущее… Конечно, после таких рассуждений ребенок чувствует себя окрыленным. Ему хочется поскорее вырасти. Он готов стараться во всем. Он чувствует, как мама его любит, как верит в него. И он сам готов любить весь мир, творить добро, ничего не бояться, верить в себя.

Такое понимание смысла ошибок психологической помощи можно представить в виде схемы, где взрослый оказывает воздействие не на реально существующего, а на воображаемого (придуманного, желаемого, удобного, предполагаемого, нежелательного, опасного, спроецированного, откуда-то вычитанного и т.п.) ребенка. Реальный же ребенок такую «помощь» воспринимает как вред, поскольку она касается совсем не тех его психических проявлений, которые требуют помощи.

Рисунок

В                                                                        настоящий

З                                                                           (живой!)

Р                                                                           ребенок

О                           воображаемый

С                                 ребенок

Л

Ы

Й

Любопытно,   но  дети  хорошо  понимают  такой   механизм  ошибок психологической помощи. Например, на вопрос об ошибках родителей, которые хотели помочь, но не сумели, дети первого и второго классов написали:

  • помогают делать уроки, когда ребенок их об этом не просит, когда он может сам;
  • не догадываются и не замечают, что их ребенку плохо;
  • за двойки ругают вместо того, чтобы объяснять;
  • отсылают ребенка делать уроки, даже не выяснив, что он их, оказывается, уже сделал;
  • меня отлупили, а потом оказалось, что виноват не я;
  • чем лупить, если я что-то сделал не так, лучше бы поговорили со мной;
  • просил в подарок машину, мечтал, — а папа подарил мне ружье;
  • хотел смотреть телевизор, а они захотели, чтобы я спал: но ведь были же мультики;
  • учитель любит помогать тем, у кого и так пятерки, а мне не хочет — обидно…

Окно

Домашний психологический танец

Упражнение 2. «Найдите резервы контакта с ребенком»

Поиск резервов контакта — это выявление общих интересов или «фона общего опыта», не только облегчающих установление контакта, но и способствующих его поддержанию, позволяющих успешно развивать, длить, сохранять установленный контакт.

1. Попробуйте с помощью наблюдения определить и даже письменно зафиксировать индивидуальную манеру «слушания» и «говорения» Вашего ребенка. Пусть он на время станет предметом Вашего изучения.

2. Определите, какие особенности воспитания Ваш ребенок явно усвоил, а какие нет. Зафиксируйте только те, которые он усвоил. Ведь именно они будут определять его индивидуальный стиль поведения в глазах окружающих.

3. Попытайтесь предположить, какой стиль знакомства он предпочитает, считает наиболее приемлемым или удобным для себя.

4. Попробуйте подобрать из своего арсенала моделей знакомства или вступления в контакт такую, которая ближе всего соответствует стилю знакомства Вашего ребенка. Опробуйте эту модель в процессе общения с ребенком, но при этом обязательно ведите себя естественно.

5. Обратите внимание на содержание Вашего общения в тот момент, когда, как Вы чувствуете, Ваша модель затрагивает интересы ребенка, причем, он ведет себя естественно, ему такое общение нравится. Зафиксируйте то, о чем Вы разговаривали — это и есть Ваши общие с ребенком интересы.

6. Попытайтесь вновь вернуться через какое-то время к этому содержанию, но на этот раз пытайтесь расширить круг общих интересов. Для этого продолжайте вести себя естественно, но добавьте больше эмоций, непосредственности, искренности, заинтересованности. Следите, в какие моменты ребенок будет в наибольшей степени проявлять встречный интерес, а когда будет от Вас отдаляться.

7. Продолжайте общение с ребенком в направлении его общих с Вами интересов, подкрепляя свое поведение невербально, то есть, вызывая его положительный отклик на Ваши движения, жесты, позы, выражения лица, тон голоса, взгляд.

Время от времени производите оценку эффективности применяемой Вами технологии, пытаясь взглянуть на себя и на меняющиеся взаимоотношения со стороны. Результаты могут оказаться совершенно неожиданными, хотя в любом случае — полезными.

Автор — Галина Бардиер

Глава из книги «Почему психолог похож на кота» публикуется с согласия издательства Генезис

Как учить детей признавать и исправлять ошибки

Как учить детей признавать и исправлять ошибки

…Деньги потерял, а прощения не просит. Сервиз грохнул – и хоть бы хны. Смотрит и молчит. Должен же он в конце концов признать свою вину —  извиниться, по крайней мере! Легко и приятно отвечать за успехи  и достижения, тяжело и в любом возрасте грустно признавать свою ответственность  за неудачу. Признавать ошибки взрослые не любят не меньше детей.

Дети, как правило, неохотно просят прощения, с трудом соглашаются со своей – даже для всех очевидной – виной. Такие простые вроде бы слова: «Прости меня, я виноват», их можно произнести скороговоркой, а вот поди ж ты: молчит. Или еще хуже – агрессивно огрызается.

…Привычнее думать, что эта демонстративная «презумпция невиновности» и упорная «игра в непонимание» не серьезная психологическая проблема, а невоспитанность, незнание правил этикета. Но со временем приходится признать: умение ребенка легко и просто извиняться за проступки, как серьезные, так и легковесные, может быть просто заученным ритуалом и формальностью в отличие от действительной (пусть даже невнятно проговоренной) способности признавать свои ошибки. Ибо последнее выходит далеко за рамки хорошего или дурного тона в семейной системе ценностей.

Умение признать собственную ошибку   формируется в раннем детстве. И главным тут является отношение взрослых к ошибке ребенка. В авторитарной педагогике, требующей от ребенка безупречного функционирования в заданном положительном образе, любая ошибка как бы выделяется красным карандашом и рассматривается как преступление домашнего (в лучшем случае) масштаба. Ошибка недопустима – она должна, по мнению взрослых, вызывать у ребенка острое, болезненное чувство вины и стыда.

В этой парадигме всякий промах ребенка – осложнение жизни для взрослых («Что же Я теперь буду делать!» или даже «Что же ты со МНОЙ делаешь?!»), а не мотив последующих самостоятельных действий. У здорового полуторагодовалого малыша существует рефлекс: что-то разлив на столе, он, как котенок лапками, убирает за собой – тут же размазывает это, вытирает, то есть пытается исправить разруху. Но мама, как правило, обнаружив пролитое на столе молоко, тут же хватается за полотенце: «Ой, что же ты натворил! Убери руки, я сама вытру». Дитя же слышит: «Замри и испугайся, пока мама. расхлебывает последствия моего неосторожного движения. Бедная мама, она исправляет мою ошибку». Так формируется неконструктивный способ разрешения ситуации: ты сотворил – ты виноват – сиди и смотри, как другие убирают за тобой.

Тот же стиль реагирования на ошибки ребенок переживает и в более позднем возрасте: мама, папа, бабушка, учительница – все начинают сердиться, когда он ошибается. Проблема большинства родителей, демонстрирующих такое поведение в том, что они не дают ему права на ошибку, а ведь это право есть у любого человека, который только учится что-то делать. Если ребенок пролил молоко – он всего лишь пролил молоко, но родители с каким-то упоением начинают называть его растяпой, или неряхой, или слоном в посудной лавке и т.д., тем самым отождествляя жест и личность, промах и характер.. Однако «что проку в пролитом стакане молока? – спрашивал Жан-Жак Руссо в своем знаменитом романе-трактате «Эмиль, или О воспитании». – Молоко должно быть вытерто, а санкция возможна только одна – человек остается без молока».

В гуманистической педагогике – совсем другой подход. Не наказание, но санкция (воспользуемся определением Руссо) – вот базовое понятие для формирования навыка признавать свои ошибки. Известно, что наказание разрушает личность и вовсе не способствует здоровому мировосприятию. Санкции (то есть самостоятельно осмысленные последствия собственных действий), напротив, проясняют и структурируют всю картину происшедшего, ибо соответствуют поступку, а не нашей реакции на него. Процесс санкционированного осознания события состоит из трех стадий. Первая – стадия принятия: « Да, я совершил ошибку. Это факт. С этим фактом надо что-то делать». Вторая стадия – понимание того, что можно сделать, чтобы ошибка была каким-то образом компенсирована. Третья – стадия исполнения (вытираю пресловутое молоко, исправляю двойку, извиняюсь перед тем, кого обидел, и т.д. )

Первое отличие санкции от наказания – ее логическое соответствие событию. Не надо запрещать ученице качаться на стуле, даже если стул вот-вот сломается, – достаточно сказать: «Пожалуйста, постой немного, тогда, может быть, стул не сломается так быстро». Если ребенок набросал шелуху от семечек под партой, он должен всего лишь убрать мусор, но вовсе не выходить из класса в коридор. Если нагрубил учительнице, он должен извиниться перед ней, но это не повод отказывать ему в экскурсии.

Второе отличие – соразмерность санкции поступку (в то время как наказания обычно превышают его). Если та же шелуха валяется под твоей партой, ты должен убрать только под своей партой. И незачем убирать в таком случае весь класс – потому что ребенку захочется тут же уравнять масштабы «наказания и преступления» и следующая партия подсолнечной шелухи будет разбросана уже по всему классу.

И наконец, третье отличие – созидательный характер санкций: они касаются только конкретного поступка и никогда – личности ребенка. Они безоценочны и безэмоциональны. Вместо того чтобы испытывать чувство вины, ребенку достаточно просто исправить то, что он сделал.

Почему так трудно признавать свою ошибку? Почему механизмы психологической защиты ребенка так быстро включаются даже в самых незначительных ситуациях? Потому что признание своей неправоты действительно требует мужества – ты при всех обнажаешь свою «неправильную сущность», ты открываешься и ждешь удара, который обычно за этим следует. К чувству вины добавляется обида. Это противоестественно.

ЧП происходят везде, где есть дети. Но среди этих ЧП , как ни странно, мало таких, которые можно было бы назвать чем-то эксклюзивным. Как правило, ассортимент событий бывает не таким уж большим (хотя и неослабевающе-драматическим): акты детского вандализма, воровство, оскорбления, драки, издевательства…  И все это может стать объектом своего рода общественного договора о допустимых в семье или в школе санкциях. Если что-то разрушено – оно должно быть восстановлено разрушителем (независимо от его умысла, мотивации, эмоций и прочих факторов). Если ты испортил с кем-то отношения – то иди и возобнови контакт, найди общий язык… (Как – сам придумай. Чтобы исправить отношения, иногда достаточно одного извинения, а иногда нужно много душевных и интеллектуальных усилий.) На самом деле логика восстановления гармоничных отношений, то есть назначение себе адекватных санкций, – это вполне доступная каждому культура справедливости.

…Инспектор Морс из английского детективного сериала назначил себе такую санкцию: подарил несправедливо задержанному владельцу автошколы антикварный руль от автомобиля, победившего в «Формуле-1» 1929 года. Подарил в момент освобождения из камеры. Извинился за свою ошибку и ушел. Подозреваемый был омерзительнейшим типом, мерзавцем, негодяем, но маньяком и серийным убийцей, как предполагал на протяжении всей серии инспектор Морс, он все-таки не был. Потому Морс и отдал ему бесценный раритет – это было формой его признания своей ошибки.

Но есть и другая традиция, отлично смоделированная в культовом отечественном сериале. «Ты не хочешь извиниться перед ним?» – спрашивает Шарапов у Жеглова, когда из-под стражи выпускают оговоренного Груздева. И получает классический ответ: «Сюда просто так никого не сажают. Пусть сначала разберется со своими женщинами»… Два мира: Жеглов живет не просто в другой стране – он живет в другой философии. Он делает личный экзистенциальный выбор: не исправлять свою очевидную ошибку, не предотвращать грядущие муки совести. Если таковые, конечно, вообще возникнут…

У нас всегда есть шансы повлиять на будущий экзистенциальный выбор наших детей. Выбор этот не в последнюю очередь зависит от того, как мы поведем себя в тот момент, когда ребенок рассыпает сахар по столу, таскает кошку за хвост, приносит двойку, врет, дерется, сквернословит или совершает другие деяния, требующие реальных, конструктивных и, что главное, неоскорбительных санкций. Что делать, если вы не хотите наказывать ребенка?

  • Говорить только о конкретном событии, а не о личности ребенка. Не «ты тупица в точных науках», а «ты получил двойку по математике». Не «у меня растет шпана!», а «ты сегодня подрался» и т.д.
  • Советоваться с ребенком по поводу необходимых санкций: «Как ты думаешь, что с этим делать?» или «Как мы можем исправить эту ситуацию?»
  • Проявлять терпение, когда ребенок исполняет вашу санкцию. Подбадривать его: «Ну вот, почти все…», «Молодец, у тебя замечательно получается».

Искренне выразить теплые чувства, поддержку, соразмерную количеству приложенных им усилий. “Знаешь, я горжусь сегодня своим сыном: он ошибся, но повел себя как взрослый мужчина”.

Автор — Кривцова Светлана

Делайте ошибки, но не повторяйте их трижды

«Покажите мне человека, который не ошибся ни разу в жизни, и я вам покажу человека, который ничего не достиг», — Джоан Коллинз

В футбольной команде, у которой случился очень неудачный сезон, руководство клуба решило заменить главного тренера. Старый главный тренер, передавая дела, предупредил своего преемника о том, что в сейфе он оставляет три конверта пронумерованные: №1, №2 и №3.
«Если у тебя возникнут проблемы, то вскрывай их по очереди«, — сказал он.

Новый тренер приступил к работе. Закончился первый сезон и команда показала очень плохие результаты. Тренера вызвали на ковер. Вспомнив о совете предшественника, он открыл сейф, вскрыл конверт №1. Там было написано: «Вали все на меня«. Так тот и поступил. Руководство клуба дало ему возможность улучшить ситуацию.

Проходит еще один сезон. Команда играет еще хуже. Тренера снова вызывают на ковер. Тот к сейфу. Вскрывает конверт №2, читает: «Бери всю вину на себя«. Тренер на встрече с руководством клуба так и поступает: «Да, виноват, не справился, допустил ошибки, где-то просмотрел, где-то погорячился«. И руководство клуба дает ему еще один шанс исправить ситуацию.

Третий сезон и команда вылетает из лиги, в которой играла. Разгневанное руководство вызывает тренера вновь. Тот спешит к сейфу и открывает последний конверт. А там написано: «Готовь три конверта«.