Истинное Я

Истинное Я (размышление в московском метро)

От автора: Метро как часть жизни москвичей. Если посчитать, сколько времени человек проводит в метро, я думаю это будет не один год жизни. Как быть в настоящем и использовать это время дня полноценной жизни, чем можно заполнить внутреннюю тишину и как встретится с собой.

Ты сказал, что пришел искать.

Мне нечего тебе дать кроме знаний, как искать -но ты думаешь что и так умеешь это делать.

Идрис Шах.

Как много мыслей в голове, как много сомнений и волнений, бег за мечтой, неудовлетворенность собой, поиск смысла и ели хотите счастья, если повезет остановиться на секунде счастья, вот она жизнь?!

Понимание происходящего как замкнутого круга, спирали несущей жизнь каждого из нас только по каким-то нам неизвестным законам мироздания. И так проходит день за днем, особенно четко  ясно этот бег осознается именно в мегаполисе, городе мечты и городе бесконечных забот.

Метро как пауза, иногда так долго ожидаемая, а иногда  вынужденно тягостная. Надо  бежать за счастьем.

Пауза-это тишина, остановка, момент истинности, когда мои мыли  обо мне  в этом мире, встречаются со мной настоящим. Конечно, если повезет и я от себя так предательски не сбегу, так привычно развернув книжку, журнал, взяв в руки  чудо-технику.

А если вдруг удалось встретиться с собой?

Очень интересно в этот момент обратить внимание на то, что чувствуете вы именно сейчас. Получаете ли вы удовольствие от чтения книги, которую держите перед собой. Или вам скучно и это ваш способ структурирования времени или просто времяпрепровождения заменяющего вам что-то возможное, но не происходящее. Например, встречу с собой, хотя многие путают эту встречу с внутренней жвачкой, когда мы просто пережевываем события дня, застряв в каких-то его моментах, часто неприятных.  Осознаете ли вы,  что возможно вы избегаете  чувства, так давно накопившиеся в вас?

Избегание на самом деле это действие, которое требует затрат энергии. Так малыш, родившийся на свет, обладает свободным сознанием, но со временем  учиться блокировать его исходя из собственного опыта или под влиянием воспитания в родительской семье. Блокирование собственного сознания — это манипулирование самим собой.  (На самом деле я уже не знаю чего хочу, меня научили хотеть, я потерял контакт со своим желанием).

Такое избегание осознавания себя и замена встречи с собой деятельностью отдаленно относящейся к реальным потребностям постепенно переходит в привычку, как только мы перестаем осознавать, что действительно чего-то избегаем.  Блокируя осознание, мы не только теряем энергию и препятствуем возникновению естественной реакции. Если мы, например, отказываемся видеть ситуации вызывающие  у нас злость, то мы никогда и не рассердимся, а тем самым мы теряем часть себя, становясь однобокими, удобными, и, в конечном счете, эмоциональными калеками.

Скука, безжизненность, страх, чувство одиночества-все это проявление бытия вне осознания.

У нас есть шанс обогатить свое существование, если мы будем развивать навыки отслеживания своих ощущений и осознаваний, который ведет нас к нам самим.

Сейчас я понимаю, что благодаря риску встретится с собой через осознавание своих чувств и стоящих за ними потребностей я все больше счастлива, я убеждаюсь, что сама творю свою жизнь. Раньше я боялась, что показав свои болевые точки, я стану более слабой, но страх этот оказался беспочвенным, и я научилась верить в себя. Я верю, что могу сделать почти все, стоит только мне этого захотеть. А еще я научилась быть терпеливой к своим разочарованиям и видеть в них плодородную почву для собственного роста. Я не строю в своем воображении воздушных замков, а живу в этом реальном мире.  Избранный мною путь не из легких, но однажды став на него я понимаю, что обратно не хочу, не хочу прикрываться своей беспомощностью. Я поняла, что ответственна за то, что делаю.  Я есть в этом мире независимо нравлюсь я себе или нет. Лишь исследуя свой внутренний мир, мы можем найти новые пути своего развития, а следование готовым советам это не для меня.

Автор — Конопий Наталья

В чем смысл жизни

  • Жизнь — это непрекращающееся рождение, и себя принимаешь таким, каким становишься. (С) Антуан де Сент-Экзюпери.
  • Жизнь не в том, чтобы жить, а в том, чтобы чувствовать, что живешь. (С) Василий Осипович Ключевский
  • Что стоит за поиском смысла жизни? Шаг к обретению себя… (С) Раздел: Саморазвитие
  • Жизнь — это непрекращающееся рождение, и себя принимаешь таким, каким становишься. (С) Антуан де Сент-Экзюпери.
  • Бояться надо не смерти, а пустой жизни. (С) Бертольд Брехт
  • Жизнь не в том, чтобы жить, а в том, чтобы чувствовать, что живешь. (С) Василий Осипович Ключевский

В чем смысл жизни

В чем смысл моей жизни? Как правило, этот вопрос встает не случайно, скорее всего, он связан с этапом личностного кризиса. Но не стоит пугаться этого момента в жизни, скорее всего вы выросли, а взросление чаще всего связано с появлением ответственности за свою жизнь. Проживая свою жизнь, рассматривая на определенном этапе своего жизненного пути то, что ты создал или не успел пока еще создать, ты переосмысливаешь и значение своего пребывания в этом мире.

Мы приходим  в этот мир случайно и получаем  шанс превратить свою случайно доставшуюся жизнь в нечто осмысленное: наполнить свою свалившуюся на нас  жизнь смыслом. У нас никогда больше не будет возможности еще раз появиться в этом мире и испробовать еще один шанс сделать свою жизнь осмысленной. Человек обречен на то, чтобы самому делать свою жизнь осмысленной.

Стремление к обретению смысла жизни свойственно всем людям — это врожденное и естественное качество, заложенное в каждом из нас. Однако очень часто оно так и остается глубоко запрятанным в нашем подсознании, и нам бывает трудно объяснить и четко сформулировать, то к чему  мы стремимся и что хотим понять. И тут нам на помощь приходит литература, искусство, опыт старшего поколения, встреча с психотерапевтом, психологом.

В нашей жизни бываю периоды, когда мы утрачиваем какую-то неуловимую нить с самим собой и тогда смысл нашей жизни кажется  нам потерянным безвозвратно. Вот жили, жили и все было хорошо, а вот вдруг бац и не понятно чего хочу от этой жизни. Радость куда — то пропала, чувства замылились, интерес исчез, тоска. Как будто бы жизнь проходит рядом, но мимо меня не задевая и не окутывая своим пьянящим дыханием. Живущий  без смысла человек лишен глубокой внутренней мотивации, внутреннего стержня, которые позволили бы ему взять собственную судьбу в свои руки. В результате мы становимся слабыми, теряем опору, любая неблагоприятная жизненная ситуация, любая проблема выбивает почву из-под наших ног, мир рушиться и мы остаемся, под его обломками лежать, ничего не предпринимая. А зачем, ведь я не вижу смысла в своей жизни? Так плыву по течению, не понимая где «берег». Как он выглядит этот «берег» и что это такое «берег», чем мой берег отличается от берега другого человека, чем я отличаюсь от вас и чем мы похожи, зачем мне нужен этот смысл жизни? Голова идет кругом, а жить надо или хочется, что тоже не очень понятно…

В такой момент мы становимся  легко управляемыми — отсутствие смысла лишает нас прочных жизненных критериев и устремлений. Мы теряем опоры, вернее их не видим. В результате страдает наша индивидуальность, наши способности и таланты. И тогда  мы становимся легкой добычей тех, кому подобная ситуация нужна для манипулирования нами, для достижения собственных корыстных целей и интересов. Мною могут манипулировать все: начальник на работе, близкие, дети, супруг, жена, продавцы в гипермаркетах, да все кто угодно. Да что там, я уже сам научился собой манипулировать, а не жить истинными своими потребностями и желаниями. Потому что есть странное послание «бойтесь своих желаний, они имеют свойство сбываться». Теперь вас  можно убедить в чем угодно, а любое чужое мнение воспринимает вами как свое собственное. Вместо того, чтобы самому распоряжаться своей судьбой, вы позволяете управлять собой другим людям и даже внешним обстоятельствам.

Жизнь без смысла часто является тревожным признаком того, что человек устраняется от ответственности за себя перед самим собой, теряет уважение к себе и принятия своего, увы, бесконечного несовершенства. Появляется своего рода «слепота» и «глухота» по отношению к своей боли, к своим потребностям. При этом, все силы сосредоточиваются на единственном объекте, который становится центром жизни, — на себе самом, но наполненности жизни при этом человек не ощущает. Это хорошая диагностика: видимо, человеку все еще не удалось ответить на вопрос, кому он нужен, какое применение могли бы иметь его силы и способности. А именно это всегда является основным источником растерянности, внутренних проблем и нестабильности.

На мой взгляд, смысл жизни открывается через значение, которое я придаю каждому своему действию, поступку или принятому решению. Это не мои умозаключения это стремление и потребность моего сердца. Любое значение, которое может придать сердце моим мыслям, решениям и шагам, когда оно руководит ими, можно уже назвать смыслом.

Задумываясь над тем, из чего складывается смысл моей жизни, я осознаю, что пройденный мной жизненный путь дает мне шанс глубже познать себя, стать себе чуть более знакомой и возможно хоть чуточку более понятной себе.

Автор — Конопий Наталья

Могу ли я положиться на собственные чувства?

Могу ли я положиться на собственные чувства? 6-1

В истории европейской философии многие столетия доминировала точка зрения на эмоции как досадную помеху в реализации человеком своих планов и намерений. Традиция недоверчивого, уничижительного отношения к эмоциям восходит к философии Сократа. В своей работе, посвященной древнегреческой трагедии, Ницше обвинил Сократа в том, что его поверхностный рационализм уничтожил величайшее наследие античной драматургии, содержащей глубокие знания о человеческой природе. На протяжении двадцати пяти веков философия обесценивала эмоциональность и не искала путей понимания этой стороны человеческой природы. Культура, школьное образование и семейное воспитание в какой-то степени транслируют именно эту точку зрения. Поэтому и сегодня для многих людей чувства — это их личное дело, о котором не говорят открыто. Поэтому от чувств часто отмахиваются как от “душевного хлама”, которому не следует уделять внимание. Многие в этой связи думают, что лучше скрывать свои чувства, которые неизбежно возникают в жизни как сопутствующее явление или “побочный продукт” психической жизни.  Точно также как мотор, работая, становится горячим, так же возникают и чувства, “разогревая” человека, если только их не “охлаждает” разум. Хочется оставаться невозмутимым, чтобы иметь превосходство над ситуацией, не позволить ей себя затронуть и захлестнуть. Однако чувства не имеют никакого иного значения, кроме того, что они обнаруживают личные склонности и слабости человека, и с этой точки зрения являются как бы его “нижним бельем”. Со своими чувствами человек должен справляться сам, и поэтому лучше было бы вообще не говорить о чувствах и не спрашивать о них.

Вместе с тем способность переживать присуща всем людям. Самые разные события и явления делают человека неравнодушным. Он узнает об этом, испытывая чувства. Многим людям необходимо как можно скорее отреагировать возникающие чувства, поскольку они воспринимаются как нечто мешающее или чужеродное.

Отсюда появляется стремление избавиться от чувств сразу же, как только они возникнут: давление чувств выплескивается вовне — гнев, раздражение, радость проявляются во всей полноте. Такие люди ничего не оставляют для себя, поскольку думают, что накопившиеся чувства могут привести к болезни.

Кроме того, чувства часто мешают спокойному размышлению, нарушают аналитические процессы и затрудняют принятие решения. И все же они обладают огромной властью над человеком.

Вероятно, мы даже не совсем осознаем, что они сопровождают все наши размышления, ощущения, действия и воспоминания. Более того, — переживать что-то как раз и означает испытывать чувства по отношению к чему-либо. Лишь тогда мы “переживаем”. Наши чувства являются энергетической основой для мотивации, сопровождают действие от начала до конца.. Когда мы просыпаемся утром, первое, что мы замечаем — это наше настроение. Мы радостны или грустны, счастливы или расстроены, веселы или раздражены.

Весь период бодрствования вплоть до отхода ко сну вечером пронизан настроениями. В качестве настроения или мотивации, в качестве силы и фона для переживания чувства постоянно вплетаются в нашу жизнь. Наша биография выткана узорами чувств, и даже наше тело формируется ими. Чувства влияют на образование морщин на лице, на посадку головы, осанку, они рассказывают о том, какие душевные состояния преобладали на протяжении жизни. Чувства представляют силу, с которой следует считаться. Если не признавать чувства, то это приведет лишь к тому, что они спрячут свою силу за телесными проявлениями, и тогда дадут о себе знать нарушения сна, мигрень, болезни желудка, затруднения дыхания и прочие психосоматические нарушения.

В гораздо большей степени чувства представляют собой позитивную реальность в жизни человека. Они являются тем мостиком, который создает близость близость в отношениях с другими людьми, близость по отношению к вещам, а также и близость к себе самому. Чувства являются, так сказать, телом проживания жизни. Что остается от прожитого, произошедшего, услышанного, от подарка, отпуска, партнера, от сексуальности, от ребенка? Только эмоциональный след – переживание.  Без резонанса чувств мир остается пустым и немым — музыка не имеет звука, картины не имеют цвета, воспоминание становится бледным, ни о чем не говорящим — именно благодаря чувствам в нас входит жизнь.

Однако, несмотря на столь большую экзистенциальную важность переживаний, человек совсем не готов открываться для них каждый раз. Ему хорошо известно и то, что чувства не только мешают, но и делают неуверенным. Особенно, когда человек понимает, что чувства неподконтрольны ему, не могут быть объяснены и изучены, как другие объекты, их трудно измерить, классифицировать и т.д. Напротив, чувства сами подчиняют себе человека.

Они поднимаются из неведомых и неконтролируемых глубин, удерживаются некоторое время для того, чтобы исчезнуть вновь, и при этом мы не знаем, как это происходит.

Я хочу рассказать историю одного мужчины, который пришел ко мне на прием. Ему было 67 лет, и уже в течение 10 лет он находился на пенсии по причине перенесенного тяжелого инфаркта. Он пришел, чтобы проверить кровяное давление, потому что боялся нового инфаркта. Поводом для беспокойства было сильное напряжение в связи с тем, что его жена захотела с ним развестись. Он не ожидал этого, несмотря на то, что с недавнего времени у него была связь с вдовой одного с ним возраста. Впервые в жизни он был влюблен. Он не ожидал, что его жена придет к мысли о разводе, так как у нее постоянно были связи на стороне. До сих пор его это мало беспокоило, он даже не до конца это осознавал. Однако теперь жена воспользовалась возможностью для того, чтобы (по-видимому, из финансовых соображений) расстаться с ним.

Поводом для консультации ни в коем случае не было его душевное страдание: боль, страх перед будущим, чувство неуверенности. Все это для него было не слишком ощутимо, не слишком реально. Он хотел вылечить тело! Чувства были для него чем-то второстепенным. Такое поведение является очень распространенным и типично для людей, которые не справляются с реальностью своих чувств.

После измерения давления я стал говорить с ним о его страхе. Страх перед новым инфарктом был понятен, однако у меня сложилось впечатление, что его страх глубже и это не только страх перед инфарктом. Он подтвердил, что живет в страхе с детства. Когда он работал, то постоянно боялся доверять другим сотрудникам. Его все время преследовал страх перед разочарованием. В связи с этим страхом он вспомнил фразу, которую часто повторяла его мать, очень энергичная женщина. Она проходила терапию у одного известного венского психотерапевта, когда моему пациенту было около года. Тот сказал ей: “Слишком активных женщин следует держать подальше от детей, так как есть опасность, что они их подавят”. Мать часто произносила эту фразу перед гостями и друзьями, в итоге она никогда не ласкала сына и не брала его на руки. Знала ли она, что это означает для маленького мальчика? Это препятствовало развитию его чувственной жизни и подрывало его базовое доверие.

Следующий фрагмент нашей беседы демонстрирует пренебрежение к чувствам и фатальное воздействие этого обстоятельства на его жизнь. Поскольку все, что в нашей беседе касалось чувств, он считал второстепенным, то для актуализации его чувств я спросил напрямую: не может ли помимо сложностей в отношениях с энергичной женой иметь для него значение тоска по его энергичной матери? И тут 67-летний мужчина покраснел и стал заметно нервничать. После нескольких ничего не значащих слов он снова взял себя в руки и очень деловито заявил, что тогда это было именно так и что теперь с этим уже ничего нельзя поделать. Он не испытывает в этой связи чувства грусти. Все это только закалило его и сделало рациональным человеком, за что он благодарен своей матери.

П.: Испытывать такие чувства — это ничего не дает. Это всего лишь как жалеть самого себя.

Т.: Я думаю, что жалость к самому себе, может быть, как раз то, что вы теперь даете себе вместо матери: это значит, что у вас есть чувства для себя самого, что вы сочувствуете самому себе.

П.: Я бы этого не хотел.

Т.: Тогда вы запираетесь на задвижку, которая закрывает от вас ваши чувства.

П.: Еще говорят, что я мало радуюсь… Может быть, это связано с моим страхом перед чувствами.

Т.: Многие болезненные и печальные мысли дремлют…

П.: Я бы сказал, хаотичные чувства и огромная чувствительность… Мысли я могу контролировать, но чувства? Поэтому я всегда пребывал в мире мыслей. Моя жена часто сходила с ума от моего логического анализа. У меня всегда были сложности с проживанием своих чувств, я всегда воспринимал чувства как нечто мешающее мне.

Т.: Может быть, вы смогли исключить чувства в меньшей степени, чем вы думали, и чувства, в конечном итоге, управляли вами?

П.: Возможно, постоянное ощущение отстраненности, пессимизм и страх происходят от этого. У меня постоянно было такое ощущение, что меня постигнет разочарование в том, что касается чувств.

Меня тронула встреча с этим мужчиной. Грустно было смотреть на него, 67-летнего, перенесшего инфаркт, живущего уже в течение многих десятилетий в неудачном браке и испытывающего такой сильный страх. Несмотря на свой возраст, внутренне он был одиноким и брошенным ребенком, как и тогда, когда ему был годик, два или четыре. Если бы только у него раньше была возможность услышать свои чувства! Если бы он мог принять чувство тоски по своей матери, мог позволить себе заплакать! Я непроизвольно стал размышлять о том, что его жизнь могла бы сложиться иначе. Его отношение к жене, к самому себе и к своему телу не было бы таким дистанцированно-отстраненным. То, чего ему не доставало, никогда не было ему чуждым. Он ощущал это с самого детства, он и сегодня краснеет, несмотря на скрываемые чувства. Кто внушил ему, что он не вправе тосковать, печалиться, бояться?

Для того чтобы у нас хватило мужества положиться на наши чувства, нам подчас нужно, чтобы нас поддержали и ободрили люди, которые нас понимают. Тот, кто остается наедине со своими чувствами, вскоре будет вынужден отодвинуть их, чтобы они не заполонили его целиком. Однако так как никто не обратил внимания на его душевное состояние, он думал, что в жизни важно избавляться от чувств. Еще в большей степени он учился игнорировать чувства также и потому, что был мальчиком и должен был стать мужчиной. Пример этого пациента, впрочем, показывает, что свои душевные беды можно уладить и одному. Это важно в ситуациях, когда нет возможности их пережить. Однако вытеснить не значит отменить. Его болезнь, то, как протекал его брак, поздняя влюбленность — все это указывает на то, что жизнь с этим вытеснением не примирилась. Его жалобы и страхи были связаны с тем, чего он сам со своею сдержанностью чувств более не понимал, и я обратил на это его внимание.

Все чувства (Fühlen) делятся на интуитивное чутье (Schpüren) и чувствования89707

Это деление восходит к аксиологии Шелера. Он говорил о путанице в понятиях и теориях, в частности, о теории Канта, который не различает эти две категории и в результате «относит все чувства (Fühlen) и даже любовь и ненависть – поскольку он не может свести их к «разуму», — к «чувственной сфере» и тем самым исключает их из этики» (Шелер, 1994, с.283). Далее Шелер указывает, что дихотомия «разум–чувства» упускает из поля зрения тот факт, что чувства различаются по своей природе. Это вытекает из самого процесса феноменологического восприятия. В нем присутствует 1) тот, кто воспринимает и 2) то, что является объектом его восприятия. Первый тип чувств – контактные, близкие чувства, чувства, относящиеся к внутренним ощущениям человека в данной ситуации — чувствования тела, психический настрой (настроение), самочувствие, — все это имеет соотнесение с самим воспринимающим субъектом. Он может быть в акте феноменологического усмотрения направлен на другое, не на себя, но его внутренние субъективные ощущения сопровождают этот процесс. Человек как бы ощупывает ситуацию своей кожей и спонтанно получает ответ на вопрос: «Как это для меня?», «Как я чувствую себя при этом?».

Второй тип чувств имеет совершенно иную природу. Это чутье, которое в акте персональной открытости интеционально направлено на другое, на объект. Чутье сравнимо с дистантными органами чувств: зрением и слухом, оно осуществляет восприятие внешнего и не исходит из моего тела и настроения, но идет извне. У категории совершенно другое содержание. Не обладая большим объемом информации, я могу почувствовать что-то важное и совершенно конкретное: «У него что-то случилось», «Нужно позвонить NN». Это высочайшее духовное достижение человека. Именно об этих интенциональных актах постижения ценностных оснований виденного Шелер и говорит: «вся наша духовная жизнь, — а не только предметное познание и мышление — обладает чистыми в их сущности и содержаниями независимыми от факта человеческой организации… И эмоциональная составляющая духа, то есть чувства, предпочтения, любовь, ненависть и воля имеют изначальное априорное содержание, которое у них нет нужды одалживать у мышления и которое этика должна раскрыть совершенно независимо от логики. Существует априорный «logique du coeur», как метко замечает Паскаль» (там же, с.282).

Лэнгле развивает именно этот подход, позволяющий в теории дифференцировать состояния чувственных ощущений и интуитивного или «духовного узрения сущности». Это последнее в процессе феноменологического восприятия оказывается возможным только после того, как человеку удалось отодвинуться от себя самого, разобраться с источником своей эмоциональности и обратить взгляд к ситуации.

Если вопрос контактного чувствования — «Как это для меня, для моей жизни?», то вопрос дистантного чувствования — «Каково там им?», «Хорошо ли это для них?». Если контактное внутреннее чувствование относится к ситуативному состоянию, то интуитивное чутье охватывает гораздо большую дистанцию – прошлое и будущее. Чутье направлено, по Шелеру, на собственную внутреннюю ценность вещи, ситуации или меня самого, «ценность, в которой несравнимая и неповторимая вещь» выступает без прагматического аспекта.

А.Лэнгле развивает теорию, показывая какое значение имеют оба типа чувств для человеческой жизни. Первый тип – контактные чувства он определяет как чувства-индикаторы проблем. Второй тип – как основание для  занятия позиции и  принятия решения.

В предыдущем примере мужчина поступал правильно, не следуя своим страхам. В течение всей жизни он оставлял их без внимания. Он не смог бы жить, если бы следовал за страхом и недоверием; он не смог бы ни завести семью, ни работать. С таким эмоциональным набором, вероятно, внутреннее отчуждение позволило ему наилучшим образом использовать свою жизнь, не доверяя своим эмоциональным состояниям и полагаясь только на свой разум. В его ситуации это было правильно, потому что преобладающие чувства страха и недоверия были производными чувствами. Они были последствием подавленной тоски по матери, которую он никогда не выражал. Так, со временем, он потерял связь с тем, что было для него важным. И то и другое: утрата внутренней связи с самим собой и отсутствие контакта с матерью лишили его почвы под ногами. В результате его жизнь была окружена страхом, неуверенностью и, как он говорил, “фундаментальным чувством недоверия”. Первоначальные чувства тоски, одиночества и беспомощности постепенно скрылись под покровом страха и недоверия.

Такие эмоциональные состояния и настроения, как, например, страх, общая неуверенность, недоверие, уныние и чувство одиночества не подразумевают, что мы слепо будем следовать их импульсам. Правильно говорят, что страх является плохим советчиком. Подобные эмоциональные состояния имеют другой смысл: они являются как бы табличками с указателями и предупреждающими надписями, которые хотят обратить наше внимание на что-то. Они связаны с состоянием тела и предшествующим биографическим опытом. Они дают информацию о том, как человек себя чувствует и подобны “контрольным лампочкам” нашего самочувствия. Например, если я не могу больше по-настоящему радоваться, то это может указывать на физическое переутомление или на печальный и обременительный период жизни, который я эмоционально переживаю. Смысл этих эмоциональных состояний заключается в том, чтобы, следуя за ними, мы своевременно почувствовали их причину и поняли их. Мужчина должен был бы спросить себя: откуда происходят мои страхи и недоверие? Так как он оберегал себя от чувств, он, конечно же, не мог понять их смысл и не задавался вопросом об их происхождении. Как бы парадоксально это ни звучало: он, полный недоверия, вследствие этого часто был слишком легковерен, у него было слишком мало недоверия там, где это было бы уместно. Он имел все основания для недоверия. И тут кошка кусает себя за хвост: последствием длительного избегания чувств является то, что их сила может проявляться беспрепятственно. Прятать чувства и защищаться от них броней следует тем в большей степени, чем меньше мы видим их как надежные указатели на тоску, дефицит или психологическую травму.

Как можно распознать эту группу чувств? Это чувства, которые дают информацию о физическом самочувствии и душевном состоянии. Они могут быть непосредственно связаны с ситуацией и, например, указывать на гнетущую духоту в помещении. Тогда их смысл заключается в том, чтобы обратить наше внимание на оптимизацию ситуативных условий. Чувства могут в меньшей степени быть вызваны внешней ситуацией, но и тогда они являются табличками-указателями. При этом они также указывают на условия, однако теперь на условия, которые связаны не с конкретной ситуацией, а происходят из прошлого жизненного опыта, который лишь теперь надлежит вновь пережить и понять. Эти условия находятся в самом человеке. Если искать причину возникновения этих чувств вовне, то это от них отвлекает. Часто они мешают в ситуации и являются непонятными, — однако эти чувства имеют свою ценность и свое значение. На них следует обратить внимание, поскольку они содержат важную информацию, в особенности, если они повторяются. В конкретной ситуации дистанцированное обхождение с ними чаще всего более уместно для того, чтобы справиться с ситуацией. Чувством, не связанным с ситуацией, а привнесенным, является, например, страх, который  внезапно охватывает человека на улице, дома или на работе. Этот страх связан с человеком, с его физическим состоянием или невротическим расстройством. Таким “чувством-указателем” может стать и недоверие в том случае, когда ни один из конкретных сотрудников не дает повода для него. Если это так, если мы не находим ничего, кроме общего ответа типа “никогда нельзя знать почему это возникает”, тогда чувство указывает на внутренние, старые жизненные обстоятельства. Мы должны своевременно заняться ими для того, чтобы выйти на след происхождения чувства.

Другой пример — постоянно возвращающееся чувство: «Все лучше меня». Это эмоциональное состояние, на которое нам не следует ориентироваться в ситуации, поскольку оно может нас парализовать. Для того чтобы оставаться жизнеспособным, важно отойти от подобного депрессивного чувства на определенную дистанцию. Вместе с тем, не нарушая временного дистанцирования, его следует рассматривать как «табличку-указатель». Во время молчаливого пребывания с самим собой или еще лучше, в беседе с человеком, который вас понимает, или, в случае необходимости, с психотерапевтом, следует вникнуть в суть этого чувства.

Однако, к сожалению, тот, кто испытывает чувство, что другие лучше него, в большинстве случаев сам в глубине души верит в это. Часто он надеется, что это не подтвердится и изо всех сил этому чувству противится. Он борется с чувством, как правило, до изнеможения жертвуя собой ради других. Думая, что таким образом он может спастись от чувства, он живет в сильном напряжении и в борьбе. Это понятно, так как часто бывает слишком болезненно в одиночку выяснять происхождение подобного чувства и, вероятно, сталкиваться с прошлыми травматическими событиями. Не слишком ли часто такого человека сравнивали с одноклассниками, братьями и сестрами, соседями? Или его пытались «подогнать» под определенные нормы и требования, не считаясь с его индивидуальностью? Как часто его усилия и успехи обесценивались? Как часто родители невербально сообщали ему чувство (или даже прямо говорили об этом), что его жизнь является для них бременем, что он им в тягость? Как может быть хорошо то, что он делает, если он несет в себе чувство, что это плохо — то, что он есть? Настолько глубокими и далеко идущими могут быть чувства. И точно также глубоко следует идти в обращении с ними.

Часто на меня производило большое впечатление и глубоко трогало, когда во время терапевтических бесед я становился свидетелем того, каких невероятных результатов добивались люди в борьбе против влияния таких чувств и своих внутренних катастроф. Иногда они в течение многих лет и десятилетий справлялись с жизнью: работали, проводили свободное время, проживали свои слезы и отчаяние — до тех пор, пока так уже больше не могло продолжаться, и тогда им приходилось обращаться за помощью. В большинстве случаев я бы пожелал им, чтобы они пришли на терапию раньше. Однако я уважаю их старания, когда они пытаются жить сами, удаляясь от обременяющих их чувств на дистанцию, обеспечивающую жизнеспособность.

До сих пор мы говорили о группе чувств, которые являются индикаторами того, как мы обращаемся сами с собой: следим ли мы за собой или относимся к своей жизни небрежно. Эти эмоциональные состояния, однако, не должны являться основой для принятия решений о чем-то ином – о том, что не есть я (о ситуации, о другом человеке). Эти чувства связаны с нами самими, а не со смыслом ситуации. Они являются отражением нашего физического состояния,  общего жизненного настроя, а также того опыта переживаний, который хранит наша биография. Это чувства, которые нас не отпускают, потому что они нам принадлежат. Их задача заключается в том, чтобы привязать нас к нашему телу и к нашей биографии и установить связь с жизненными условиями внешней ситуации. Поэтому они носят указующий характер. Они побуждают нас к тому, чтобы разобраться в них и понять, что они означают. Понять их — означает лучше понять самих себя. Однако так как эти чувства не всегда связаны непосредственно с ситуацией на работе, в семье, с беседой, которую мы сейчас ведем, важно, чтобы мы могли сохранять по отношению к ним определенную дистанцию. Наша жизнь стала бы рассеянной, если бы мы неосмотрительно следовали за каждым дурным настроением, каждым раздражением, каждым проявлением гнева, каждым разочарованием, каждым желанием. Определенная дистанция по отношению к ним защищает нас как от чувственного сибаритства, так и от патологического купания в душевной боли. Сентиментальность, кстати, можно определить как результат того, что мы понимаем эмоциональные состояния не как таблички-указатели, а как самоцель.

Помимо этого существует еще и другая группа чувств. Они раздаются в нас, как звук, когда мы обращаемся к человеку или к вещи. Собственно говоря, нам это очень знакомо… Это звучание чувств подобно музыке, сопровождающей внешнюю реальность, подобно внутренней картине внешней действительности. Так как его источник находится вовне, оно возникает одновременно с эмоциональными состояниями, источник которых находится внутри. Так, например, мы можем испытывать эмоциональное состояние страха, но все-таки во время еды обращаем внимание на вкусовые ощущения, и еда кажется нам вкусной. До определенной степени нас может захватить книга, мы можем наслаждаться концертом, с интересом слушать доклад и дать фильму увлечь нас независимо от того, с какими чувствами мы пришли. Если переживания увлекательны, мы даже на некоторое время забываем о том, как мы себя чувствуем. Тогда мы обращаем внимание не на наши эмоциональные состояния, а, например, на фильм и на то, что мы в связи с ним переживаем. Мы чувствуем более не себя, мы угадываем чутьем происходящее, мы чувствуем то, что происходит там.

Так как этот процесс является чрезвычайно важным для того, чтобы переживать жизнь полностью, ценно, исполненно, я бы хотел детально рассмотреть его шаги. Что мы делаем, когда мы, например, идем в кино? Мы смотрим фильм, слушаем, думаем. При этом уже происходит многое: мы заняты чем-то, что не есть мы сами. Мы занимаемся чем-то другим, и сами приводим себя в состояние открытости: глаза и уши открыты, иногда даже рот… Подобно тому, как в смотрящий глаз благодаря раскрытию зрачков проникает свет, точно также через душевную открытость обращения и интереса что-то проникает в нас. Что это?

То, что способно прийти к нам в этой открытости, то, что нас трогает и к чему-то побуждает — это экзистенциальные ценности. Мы чувствуем, что происходящее нас захватывает, интересует, увлекает, оно касается нас. Мы испытываем это более или менее сильно; мы чувствуем, что от пассажа к пассажу это может изменяться. Мы чувствуем, что хорошо, а что — плохо, что является для жизни важным, а что нас от нее отдаляет. Во встрече с другим человеком мы можем, например, чувствовать, как он к нам относится.

Удивительно, чего мы только не можем почувствовать благодаря языку, изображению и звуку. Однако мы воспринимаем не только качество и напряжение, мы чувствуем больше. Если мы при этом раскрываемся для самих себя, тогда мы чувствуем и нашу внутреннюю позицию по отношению к этому. Например, я чувствую, как я это воспринимаю, что я отклоняю, а что могу утверждать. Все это мы чувствуем сначала эмоционально и лишь потом занимаемся этим в наших мыслях. Мы чувствуем также и первые побуждения к действию: например, как нам следует относиться к какому-либо человеку, должны ли мы остаться здесь или выйти, что мы, собственно говоря, должны сказать или сделать.

Этот второй вид чувств дает нам возможность осознать, в чем состоит суть. Эти чувства просматривают ситуацию насквозь в отношении ее экзистенциальной ценности. То, что мы чувствуем — это то, что сейчас имеет значение, то, что сейчас “создает смысл”. Поэтому эти чувства являются персональной ориентацией в отношении того, что нужно сделать, в отношении того, что является “правильным”. Они “указывают направление”, потому что являются более тонкими, чем то проницательное, что может родить разум. Нам так трудно с этим “шестым чувством”, потому что иногда это выглядит, как ясновидение, — когда наше чутье распознало что-то задолго до того, как это наступило.

Так, например, женщина борется с мыслью о том, чтобы уйти из семьи со своими двумя детьми. Она чувствует, что для нее и для детей оставаться здесь— плохо. Муж не понимает ее проблему. Он не вникает в ее чувства и размышления. Женщина же чувствует, что обстоятельства все больше стесняют ее, однако муж думает, что у нее нет причины для того, чтобы чувствовать себя стесненной и уж тем более, чтобы уйти. Ведь все в порядке: и она, и дети хорошо обеспечены и устроены. Это так — они хорошо устроены. Однако ее чувство становится все сильнее — настолько, что она больше не может жить в этих условиях. И поэтому она уходит. Она берет с собою детей. Муж остается дома. Она чувствует, что поступает правильно, хотя живет в большой нужде и испытывает сомнения вплоть до отчаяния. Может быть, это самая большая ошибка, которую она когда-либо сделала? Это были годы тяжелейшей нужды и напряжения. Из последних сил она выходит из затруднительного положения. Она больше никогда не сошлась со своим мужем. Женщина следовала своему чувству. Она точно чувствовала, что было необходимо уйти, и у нее хватило мужества положиться на чутье и на саму себя. Это было в 1938 году. Она была еврейкой. Она уехала в Англию. Ее сестра погибла в концентрационном лагере. Ее муж был австрийцем. Ее звали Анна Ламберт. Она описывает это в книге: «Ты не можешь ни от чего убежать”.

Иногда требуется большое мужество, чтобы настолько положиться на свое чутье, как эта женщина. Однако именно тогда, когда нам удается следовать тому, что мы считаем правильным, важным и необходимым, именно тогда и только тогда мы живем нашу жизнь. Можем ли мы быть верны сами себе, если мы живем вопреки нашему собственному чувственному восприятию?

Но где можно научиться полагаться на самого себя? Кто мне говорил об этом, когда я был ребенком и кто поддерживал меня в том, чтобы я обращал внимание на то, что я сам чувствую? Нам следовало бы пересмотреть методы воспитания и педагогику и искать формы, которые способствовали бы развитию собственного чутья ребенка и воспринимать его чутье с уважением. Тот, кто не научился проживать то, что является для него важным, тот научился не жить, а слушаться! Тот, кто не чувствует, что является для него важным и не может положиться на это чувство, становится чужим самому себе. Потому что если я не могу положиться на свое собственное чувство, на что же тогда ориентируются мои решения? Кто тогда в бесчисленных жизненных ситуациях скажет мне, как поступить? Для того чтобы ориентироваться в собственной жизни, необходимо уметь полагаться на свое чувство. В противном случае человек рассчитывает на предписания, авторитеты, на заведенный порядок, который говорит, что нужно делать.

То, о чем говорилось выше, в равной степени касается и мужчин, и женщин. Конечно, существуют различия в эмоциональности между мужчиной и женщиной, равно как и между разными людьми одного пола. Так и должно быть, если эмоциональные состояния являются восприятием внутренней действительности — прежде всего тела и его состояния и помимо этого, конечно, биографического опыта. Что касается различия полов, то оно находит свое обоснование в теле (только там его можно однозначно понять). Поэтому внутреннее, чувственное восприятие тела в зависимости от пола несколько отличается.

Что же касается второй группы «чувств, связанных с чутьем», то не следует ожидать каких-либо различий в распознавании ситуативно-важного. В результате исследований (прежде всего обширного исследования Кристы Орглер) мы не смогли выявить различия между полами. Формулируя иначе, мы можем сказать: мужчины и женщины одинаково хорошо обладают чутьем и эмоциональным осмыслением того, что имеет смысл в ситуации.

Разделение чувств, предпринятое нами в данной работе, осуществляется редко. Однако существенное различие представляет собой то, привязывает ли меня чувство в качестве таблички-указателя к самочувствию и к тому, что было в моей жизни раньше, или же оно предлагает мне в результате восприятия актуальной жизненной ситуации основу для принятия решения и указывает направление для дальнейшей жизни. Разделение обоих областей чувств имеет для этого фундаментальное значение. Тот, кто ставит свои решения в зависимость от эмоциональных состояний, постоянно делает их приоритетными и проживает их беспрепятственно, минует исполненную экзистенцию. Он отправится в «путешествие по Я», в котором, в конечном итоге, станет таким же невыносимым для самого себя, как и для других. Мы считаем, что для принятия решений и для выбора будущей жизни чувствующий взгляд, «чутье на правильное», представляют собой последнюю и достойную доверия основу. Нам следовало бы положиться на чутье — иначе мы будем жить чужую жизнь.

Автор — Альфрид Лэнгле

Глава из книги Что движет человеком? публикуется с согласия издательства Генезис

Быть человеком — значит быть в пути

Быть человеком — значит быть в пути

Что здесь понимается под «смыслом»

Актуальность поиска смысла объясняется, во-первых, свободой человека,

основанной на его открытости, во-вторых, различной ценностью вещей,

в-третьих, постоянной сменой ситуаций

Действительно ли человек свободен?

Жизнь — это преобразование

Свобода и последствия прежних решений

В этой статье пойдет о смысле, о средствах и способах, которыми можно обрести смысл, и станет понятно, что такое смысл и насколько тесно он связан с настоящей жизнью.

Скажем заранее, что речь не идет здесь о смысле жизни как таковом, великом и уникальном. Под смыслом понимается здесь особого рода преобразование ситуации. Следовательно, если дать самое общее определение, осмысленно жить означает, что человек со своими задатками и способностями, своими чувствами и желаниями включается в реальную ситуацию, творчески относится к ней, давая и принимая. Смысл — это своеобразное приглашение «посвятить себя какому-то делу».

Смысл — это тема, касающаяся людей на всех этапах их жизненного пути, ведь жизнь всегда нужно либо налаживать, либо утверждать. Дорога вперед не определена; все, что связано с будущим, открыто.

Кто не отказался от мысли прожить свою жизнь активно, кто стремится преодолеть обыденность будней, справиться с кризисом или бедой, или планирует часть своей жизни, кто хочет отпраздновать то или иное событие или реализовать новые идеи, тот, занимаясь своими непосредственными делами, всегда находится в духовной связи с ценностью того, что он делает. Один ориентир, вопрос «зачем?» — не важно, осознает его человек или нет и действует спонтанно — словно программа, стоит за всеми человеческими поступками: любая форма соприкосновения с жизнью наталкивается на вопрос о том, какой смысл она имеет. Когда заходит речь о такой экзистенциальной тематике, не имеет значения, моден ли вопрос о смысле и говорят ли о нем по этой причине. В последние годы понятие «смысл» стало затасканным, и кое-где уже проявляется отсутствие интереса ко всему, что стоит за словом «смысл». И все же надо сказать, что нет ничего удивительного в том, что эта тема нередко рассматривается слишком поверхностно и что экзистенциальному значению этого термина уделяется совсем мало внимания. Ну а то, что выходит теперь из моды, — так это то, как к этой теме подходят.

Сам по себе вопрос о смысле затрагивает одну из важнейших проблем человечества. Поэтому, как и прежде — в докладах, дискуссиях и публикациях, — мы обнаруживаем огромный, живой интерес у людей всех возрастов и профессий. Естественный интерес к вопросу о смысле имеет много причин. Интерес связан с тем, что имеют в виду под понятием «смысл». Чаще всего под ним подразумевают нечто такое, что является главным для человеческой жизни. От этого зависит то, какой окажется жизнь человека — удачной или потерпевшей крах. Известно, что бессмысленность означает отчаяние. Пока человек не наладил жизнь, он борется, осознанно либо неосознанно, с этим жизненно важным вопросом (как бы это ни называлось — «смыслом» или как-то иначе — суть от этого не меняется): то, что понимают под смыслом, имеет первостепенное значение для человеческой жизни.

Почему это так? Только лишь потому, что жизнь не завершена, а будущее неизвестно? Но тогда и животные тоже должны были бы столкнуться с вопросом о смысле.

Актуальность и значение вопроса о смысле, его важность и его неизбежность определяются, по существу, тремя фундаментальными переживаниями человека:

1. Моей свободной волей, которая позволяет мне делать выбор из разных возможностей.

2. Пониманием того, что мой выбор небезразличен: я принимаю решение относительно ценностей.

3. Непостоянством ситуаций, которые все время меняются.

Попытаемся сначала несколько разъяснить первый пункт (второй пункт будет рассмотрен в этой главе лишь в аспекте влияния предварительных решений на свободный выбор, а затем, в третьей и четвертой главе, будет обсуждаться подробней).

Жизнь человека «впрессована» во внутреннюю и внешнюю среду. Каждый человек находится в физическом и социальном окружении и оснащен задатками, которых он не выбирал. Все теперь сводится к тому, как он устроит свою жизнь в этом мире. Каждый человек способен сделать что-либо из своей жизни и самого себя. Следовательно, осмысленное обустройство жизни касается двух областей: ситуации и человека в ней. Человеку нечто предоставляется в распоряжение, а именно вещи и ситуации в мире, которые осмысленно могут быть изменены и которым можно придать достойную человека форму. Что касается самого человека, то устраивать жизнь означает, что человек может вмешиваться в нее в качестве действующего и переживающего субъекта, что он, являясь свободным, призван планировать, распознавать и выбирать между предоставляющимися ему возможностями. В конечном счете он сам обустраивает свою жизнь, он — это тот, кто может решать за себя и свое будущее. От него зависит, воспользуется он этими возможностями и нет. Однако речь не идет здесь о теоретической дискуссии о свободе человека. Мы хотим сделать отправной точкой ваш собственный опыт. До сих пор я не встречал еще человека, который решился бы отрицать, что имеет возможности выбора в своей жизни. Это становится понятным уже из того, что каждому человеку знакомы ситуации, в которых он стремится принять решение, ищет информацию, которая позволит сделать правильный выбор. В профессиональной деятельности, например, этот опыт очень часто приобретается, когда нужно обдумать, какие деловые связи надо установить, какие товары закупить, допустим ли тот или иной риск. Некоторые люди долго не могут решить, где провести свой отпуск — на море или в горах ? И если потом что-то не ладится, они упрекают себя (если приняли решение сами) или кого-то другого (того, кто принял решение вместо них) в том, что не выбрали альтернативу. Следовательно, люди все-таки осознают, что у них есть или были и другие возможности и что их к этому выбору никто не принуждал (иначе упрек был бы безосновательным и с самого начала мог быть опровергнут).

В соответствии с логикой этого опыта речь не идет о том, как часто человек не имеет свободы, то есть возможности выбора — речь идет о констатации того факта, что каждый человек постоянно принимает решения и воспринимает себя как человека, принимающего решения, — как человека, свободного в выборе той или иной предоставленной ему возможности.

Человек свободен, но его свобода является человеческой (а не сверхъестественной), а потому условной — свободой в определенных границах (более подробно этот факт обсуждается, например, в работе Франкла [Frankl, 1982, S. 9lff.)].

Было бы фатальной ошибкой не желать воспринимать эти рамки, отказываясь признавать, что человек не всемогущ. По поводу свободы фаталист реагирует, возмущенно восклицая: «Если уж я не обладаю всей свободой, то тогда отказываюсь и от остатков». Тем не менее человек настолько свободен, что может принять и такое решение. Но нам нужна свобода, приносящая не отчаяние, а настоящее исполнение планов.

Возможно, вы возразите: «Что ж, мне и без того всегда было известно, что до известной степени я свободен в своих повседневных делах и профессиональной деятельности и иногда сам могу принимать решения. Безусловно, я могу выбирать, где мне провести отпуск, чем заняться в выходные, с кем разговаривать и о чем говорить… Однако под жизнью я все-таки понимаю нечто совсем другое. Ну зачем мне свобода, если я не могу делать того, что мне действительно хочется? Имеет ли вообще эта свобода что-то общее с моей собственной жизнью?»

Фактически многие люди думают, что обладают определенной свободой лишь в некоторых второстепенных вещах, связанных с жизнью, но в том, что, собственно, и составляет жизнь, считают себя ограниченными задатками и воспитанием. Все, что имеет отношение к их собственной жизни, происходит само по себе и подчиняется своим законам развития.

Как получается, что некоторые люди подобным образом отвергают свободу и ошибочно считают себя несвободными в важных вопросах жизни ? Это связано прежде всего с представлением, которое имеют люди о «жизни».

Чаще всего приходится слышать два типа ответов. Одни люди не могут дать точного ответа. Жизнь для них является чем-то диффузным и неосмысленным, скорее мечтой, чем действительностью, представлением, столь расплывчатым и далеким от реальности, что к нему вообще нельзя подступиться. В результате они становятся гонимыми жаждой переживаний, которую нельзя утолить, поскольку им неизвестно, чего, собственно, они жаждут. Они знают только, что ждут — ждут, что «что-то случится». Но настоящая жизнь не становится возможной только тогда, когда выигрываешь в лотерею огромное состояние.

Другие люди имеют вполне конкретные представления о «настоящей жизни». Это представления о большей безопасности или здоровье, лучших условиях жизни (другой партнер, другая профессия, больше материальных средств и т.д.), о том, чтобы избавиться от страданий, иметь больше власти, быстро и без проблем достичь своего — словом, это представления, касающиеся реализации желаний и поставленных перед собой целей, и они часто принимают характер требований. В глазах этих людей их нынешняя жизнь в лучшем случае (если они еще не упали духом) является предварительной ступенью к настоящей жизни, которая, как они надеются, когда-то наступит. Пока же то, как они живут, — лишь временное явление, а то, чем они сейчас занимаются, на самом деле не важно, ведь их настоящая жизнь пока еще и не началась. Конечно, бывает и так, что подобный разговор происходит, когда большая часть жизни уже прошла и люди испуганно спрашивают себя, было ли это все, что смогла предложить им жизнь.

По-видимому, неотъемлемое свойство жизни — никогда чего-то не достигать, чего-то не добиваться, быть постоянно в пути и не чувствовать себя в полной безопасности. В нашей жизни постоянно что-то открыто. Все мы всю жизнь чего-то ждем. Чего ждут люди ? Те, кто считают себя несвободными в решении важнейших жизненных вопросов, ждут «подарка» от жизни, исполнения желаний. Другие — те, кто считают, что оказывают решающее влияние на свою жизнь, — ждут подходящих условий, чтобы их преобразовать.

Жизнь предоставляет нам свободу решать, как нам к ней относиться. Поэтому одни ждут исполнения своих желаний, которое они хотят получить от жизни, словно подарок, чтобы ощущать себя жизнеспособными (или, по меньшей мере, не быть обделенными, ибо иначе они будут считать свою жизнь «искалеченной»). В этой незрелой позиции словно сохраняется детское желание человека, чтобы о нем заботились и его «кормили» родители. Некоторые считают исполнение своих желаний правомерным требованием к жизни. По их мнению, тот факт, что они оказались брошенными в эту жизнь без спросу, дает им право требовать самых лучших условий. (Чтобы не было недоразумений, следует подчеркнуть, что речь здесь идет о требованиях к жизни, к судьбе, а не о законных требованиях социальной, человеческой справедливости.) Однако целью этих желаний и требований является нечто, что хочется иметь и чему поэтому всегда угрожает потеря, пока однажды это и в самом деле не теряется (самое позднее на смертном одре).

Другие избирают «экзистенциальный путь» в том, на что они ориентированы. Их в первую очередь заботит не то, чтобы больше иметь, а чтобы как можно лучше устроить жизнь с учетом той внешней действительности, в которой они в данный момент своей жизни находятся. Их ожидание имеет открытую форму, и вместо того, чтобы ориентироваться на (спроецированные вовне) желания и потребности, эти люди — с интересом, но все же спокойно — ожидают, что еще принесет им жизнь. Их интерес в первую очередь направлен на то, как они сами будут относиться к вызовам жизни, и что в данных условиях они могут сделать. Жизнь становится наполненной не из-за того, что реализуются их желания и права. Жизнь, если рассматривать ее экзистенциально, имеет, пожалуй, три стороны. Она заключается в том, чтобы

переживать то, что само по себе имеет ценность, что может быть воспринято как хорошее, красивое или обогащающее;

изменять и, где это можно, обращать в лучшее — лучшее само по себе, а не в лучшее «для меня»;

а там, где это невозможно, где необходимо терпеть, это означает — не просто пассивно принимать все как должное, а вопреки неблагоприятным условиям расти и становиться более зрелым, продолжать изменять самого себя, полностью раскрывая свои человеческие возможности, меняться в лучшую сторону.

Тем самым, забегая немного вперед, мы в самых общих чертах охарактеризовали учение Франкла о ценностях созидания, переживания и жизненных установок, представляющих собой три пути к наполненной смыслом жизни (эти принципы занимают центральное место в системе экзистенциального анализа и имеют практическое значение, принимая форму логотерапии).

Если мы теперь вернемся к вопросу, есть ли свобода в том, что является основным в моей жизни, то можно сказать, что ответ на него зависит от нашего понимания (которое может меняться!) жизни. Если под «жизнью» понимается исполнение желаний и потребностей, то такая «жизнь» зависит от обстоятельств, и в этом смысле она не свободна. Если же жизнь рассматривается экзистенциально, как соприкосновение моей личности с данными условиями нынешней ситуации, то тогда открываются многочисленные возможности того, как преобразовать жизнь или сделать ее терпимой.

В наших рассуждениях о свободе человека следует учитывать еще нечто важное. Если мы говорили выше, что человек не обладает абсолютной свободой, а только свободен преобразовывать условия своей жизни, то к этому надо добавить, что мы не можем к тому же располагать нашей ограниченной свободой всегда! Жизнь полна возможностей, и они могут не только не реализовываться, но даже не замечаться. Подобно тому, как дом строится из множества кирпичей, так и мы строим нашу жизнь из множества мелких решений, а последние наши решения основываются, соответственно, на многочисленных этажах прежних решений, которые даже давно уже могли исчезнуть из памяти и сознания. И тем не менее они создают возможности, которые открываются сегодня, и задают направление для дальнейших решений. Если, например, один человек из чистого любопытства или озлившись на тяготы своей жизни обращается к алкоголю или наркотикам, то это решение принимается вполне свободно, какими бы ни были последующие попытки. Со временем, однако, развиваются автоматизм и зависимость, которые все больше ограничивают эту свободу, а потому становится все сложнее отказаться от этих вещей. При многократном повторении определенных поступков — не важно, отвечает за них человек или они являются безответственными, эти жизненные пути прокладываются и становятся привычными, а другие пути отбрасываются. Никогда не следует забывать, что свобода имеет свою историю. Прежние решения (предварительные решения) обусловливают нынешние возможности, расширяют их либо ограничивают.

Иногда, когда в терапевтических беседах мы затрагиваем эти вопросы, пациенты оказываются очень удивлены своим выводом, насколько все же они всегда были свободны в своих жизненных выборах. Например, один пациент страдал от стойких состояний тревоги и болезненных мышечных спазмов в плечах; он боялся, что может случайно сорваться с лестницы или что его оставит жена. После экзистенциально-аналитического прояснения обстоятельств, приведших к появлению этих страхов, ему пришлось констатировать, что уже многие годы он, в сущности, был настроен против себя и отрицал свое умение чувствовать верное. В бесчисленных небольших решениях — как выяснилось, это были решения! — он отрицал свои «лучшие знания» и оставлял в стороне возникавшие вопросы и задачи, если они не отвечали его главной цели. В чем состояла эта цель? Очевидно, что страхи возникли из-за того, что его жизнь, в том виде, как он хотел ее устроить, оказалась в серьезной опасности и могла превратиться в ничто. Жизненный тупик, в который он себя этим загнал, проявился теперь в его страхах — это и требовалось раскрыть в терапии, а затем устранить при помощи специальных упражнений.

И вы тоже, наверное, удивитесь или даже испугаетесь, если подумаете, как часто за один-единственный день, за один-единственный час у вас есть возможность соприкоснуться со своим миром или самим собой, как часто вы решаете, как правило, совершенно спонтанно (и правильно!) и без долгих (сознательных) размышлений. Фактически каждая минута содержит массу возможностей — малейших и наиболее вероятных, — из которых мы непрерывно выбираем и, соответственно, выискиваем одну. Так мы обустраиваем нашу жизнь, каждый в отдельности, ведь то, с чем мы соприкасаемся в этот час, в эту минуту, и есть наша жизнь в этот час и станет однажды нашей жизнью в тот час.

Автор — Альфрид Лэнгле

Глава из книги Жизнь, наполненная смыслом. Прикладная логотерапия публикуется с согласия издательства Генезис